Атрионка. Сердце хамелеона - Бланк Эль - Страница 76

Обняла, поцеловала, даря поддержку и получая в ответ ничуть не меньше. Оксана, устроившаяся на переднем сиденье рядом с девушкой-водителем, именно в этот момент оглянулась, сдавленно хихикнула и подпрыгнула, поправляя юбку платья, нарядного, но для нее непривычного.

— Костюм неудобный, — пожаловался Ал, сидящий с Гелией за нашими спинами.

— Зато ты в нем — настоящий землянин! — парировала я. — И дедушка тебя не узнает.

— Меня вообще никто не узнает.

Брат был прав. Ну, почти, ведь мама знала о трансформациях, поэтому сразу сына признала и радостно улыбнулась. А вот лица остальных, ожидающих нашего появления, вытянулись в изумлении. Тетя Аида умолкла, хотя до этого что-то весьма активно говорила своему младшему сыну, сейчас замершему в недоумении. Олег Романович округлил глаза и нахмурился, надувая щеки. Наверняка решил, что его обманули, когда сказали, что Ал-Риф и Гелия хотят пожениться. Дедушка прищурился, рассматривая незнакомца, сходство которого с мамой было для него несомненным, но необъяснимым.

Вот только мы им опомниться не дали. И без того прилетели позже назначенного времени. Не задерживаясь, вошли в приземистое двухэтажное здание, на первом этаже которого разместилось Бюро социальных отношений. Светлый холл, нарядно украшенный зелеными растениями и цветами, приятная музыка, кресла для посетителей, зона для будущих молодоженов — диванчики и голоэкран с программой регистрации. Все очень просто, без излишней помпезности, которую, конечно, тоже можно было заказать, но мы решили ограничиться минимальной церемонией.

Я и Дима первыми шагнули в зону сканирования, все же у нас обоих были вильюты, что упрощало процесс. Ал и Гелия опустились на диван, чтобы нам не мешать, родственники тоже рассаживались.

— Рианна Игоревна Саталь-ВерДер, гражданка Конфедерации. Дмитрий Олегович Лисовский, гражданин Конфедерации. Ограничений в правах не зарегистрировано, — озвучила программа. — Подтвердите ознакомление с условиями брачных отношений и ваше согласие на брак.

Перед нашими лицами появились строчки символов, но мы на них не смотрели. Лишь в глаза друг другу, потому что прекрасно знали, что никакие условия не заставят нас отказаться.

— Иди ко мне, любимая, — позвал жених, протягивая руки.

Я счастливо улыбнулась и шагнула к нему, разрушая виртуальную картинку, осыпавшуюся искрящим роем.

— Люблю тебя, — прошептала одними губами, и они тут же очутились в нежном плену, из которого совсем не хотелось выбираться.

— Брачный союз зарегистрирован. Дополнительных ограничений не наложено. Поздравляем и желаем счастливого совместного будущего.

Слова бесстрастной системы вернули нас в реальность, музыка стала громче, словно намекая, что мы непростительно долго занимаем место, которое уже ждет другую пару. Через минуту уже Ал и Гелия стояли в центре сканирующей зоны, вот только бесстрастная программа начинать церемонию не спешила. Оно и понятно: невеста — иждивенка, жених вообще не имеет идентификатора.

Потому я и не ушла, осталась стоять с ними рядом и теперь ждала, пока отец Гелии к нам присоединится. А вместо этого услышала возмущенное:

— Это обман, Таис! Я не позволю!

— Кто бы говорил об обмане, Олег, — хмыкнула в ответ мама. — А согласие ты все равно дашь, иначе о последствиях будешь жалеть очень долго. Обещаю.

Это была угроза. Лисовский-старший, по всей видимости, так и не понял, на кого его дочь смотрит с таким обожанием, а мама решила пусть кратковременным, но ощущением того, что его используют, наказать за содеянное. Карие глаза мужчины гневно сверкнули, однако, едва взглянув на отрицательно покачавшего головой седовласого свидетеля, потухли. Землянин тяжело поднялся и нехотя, но все же подошел к нам.

— Гелия Олеговна Лисовская, иждивенка. Александр Игоревич Саталь-ВерДер, иждивенец, — тут же среагировала программа. — Имеются ограничения в правах выбора. Опекун Олег Романович Лисовский, опекун Рианна Игоревна Лисовская-ВерДер, подтвердите ваше разрешение на брак.

Гелия и Ал целовались, взгляд землянина потрясенно метался от них к моей маме, ко мне, к Дмитрию. Лисовский-старший словно боялся остановиться на ком-то одном и, едва прозвучало подтверждение регистрации, торопливо отступил. Фактически сбежал и грузно упал на сиденье рядом с женой, которая принялась его успокаивать. Мы же, счастливые новобрачные, под торжественные звуки музыки пошли на выход. Дело сделано лишь наполовину, нам еще атрионская церемония предстоит!

Однако до нее еще дожить нужно, вернее, сначала добраться до ботов, которые ждут нас в безопасном месте, как и папа, переживающий и за детей, и за беременную жену. Он бы мог сейчас быть с нами, но, увы, карнавал завершился. Теперь появление в городе атриона вызвало бы панику.

— Детки… — догнав уже на улице, остановила нас тетя Аида. Рядом с ней замер и Эдуард, смущенно теребя в руках две маленькие цветные коробочки. — Мы не полетим вас провожать, вы уж извините. Но я хочу сказать, что буду любить вас всех, независимо от того, где вы находитесь. И ждать. Гелия, доченька, надеюсь, ты нашла свое настоящее счастье, хоть я и думала… Ладно, не важно. Димочка… — Она часто заморгала, прогоняя навернувшиеся на глаза слезы. — Я всегда к тебе относилась как к родному. А то, что правду не сказала, так ведь не от меня это зависело. Не могла я, ты же понимаешь. И на отца зла не держи. Он хороший человек, но поддался уговорам, поступил необдуманно. Потому и ведет себя с тобой отстраненно и холодно, что вину чувствует, а как ее загладить, не знает. Да и невозможно это. Не обижайся.

— Это тебе, сестричка. И тебе, братик. И вашим… парам. Будьте счастливы. Надеюсь, еще увидимся. — Эдуард пусть смущенно, но все-таки внес свою лепту, вручив нам подарки.

Мы с Алом ждали, пока они обнимались, прощаясь. Гелия шептала что-то матери на ухо, а глаза тети Аиды округлялись. Она охнула, но девушка приложила палец к губам, строго покачав головой. И мать отступила, ничего не сказав, хотя на ее лице теперь сияла улыбка, а глаза смотрели на Ала и Диму со счастливым изумлением.

Понятно. Призналась. Значит, и отец Гелии, и Эдуард недолго пробудут в заблуждении относительно постоянства земного облика. Но, наверное, это и правильно.

— Так все же, Таис, у тебя есть еще один сын и ты его скрывала? Или это грим? — забираясь в летар, услышала я вопрос дедушки, на который мама ответила беспечным: «Скоро узнаешь», — и едва не рассмеялась.

Удивительно, но ему даже в голову не пришла идея трансформации! С другой стороны, сложно такое предположить, ведь и у людей, и у атрионов облик постоянный, а Дима тщательно скрывал свой «дефект». Да и я тоже была осторожна, своих возможностей не раскрыла. Превращение на глазах Вет-Ла не в счет. Тем более она меня не выдала. Для нее наше соглашение определенно не было пустым звуком, как и для меня, — наша встреча на празднике это доказала.

Еще когда на сцене пела, мне померещилось среди зрителей ее лицо. Но всматриваться возможности не было: я старалась не отвлекаться, лишь отметила для себя сам факт. А потом уже на балу столкнулась, когда после очередного танца мы с Димой решили перекусить и отправились в банкетный зал. Внешность пришлось оставить человеческую — все же закуски жевать нужно, а террианскую маску-защиту — снять, потому как подсовывать под ткань еду было утомительно.

— Простите, что мешаю наслаждаться ужином, — раздался за моей спиной уверенный женский голос. — Не могла уйти с праздника, не выразив вам, Флориана, своего восхищения. У вас прекрасный голос и… внешность.

Дмитрий нахмурился. После происшествия на Земле он в отношении поклонников действовал решительно, любыми способами пресекая попытки со мной сблизиться. Тут, конечно, скорее поклонница, но… Но ведь и женские особи могут быть не менее навязчивыми и неприятными.

Вот только я его успокоила. Ласковым взглядом, улыбкой показала, что хочу продолжить общение, и мужчина отступил. Сделал вид, что увлекся деликатесами, позволяя нам беседовать наедине.