Атрионка. Сердце хамелеона - Бланк Эль - Страница 75

Слушая уверенные рассуждения отца, Таис опустила голову, чтобы скрыть улыбку. При всем желании не могла ее сдержать, потому что знала, какое огромное потрясение ждет Натана Лайровича, когда он воочию убедится, насколько сильно ошибся.

— Любимая, ты скоро?

Голос из-за неплотно прикрытой двери звучал волнующе. Хотелось немедленно выскочить навстречу его обладателю, оказаться в жарких объятиях, увидеть восхищение в глазах. Однако я сдержалась. Вместо этого неторопливо прошлась руками по бокам, оглаживая мягкую, струящуюся белую ткань, и расправила воздушные коротенькие рукавчики. Коснулась украшения, плотно прилегающего к шее. Иного, нежели то, что подарил мне Дмитрий на Земле. Сейчас кожи касались крошечные перламутровые шарики, собранные в несколько нитей. Такие же были прикреплены к лифу платья, создавая изумительную гармонию нежности и чистоты. Наверное, будь мои волосы светлыми, образ казался бы еще совершеннее, но даже черные кудряшки смотрелись своеобразно, оттеняя наряд. К тому же и в них вспыхивали перламутровые искры на заколках, удерживающих прядки.

Я улыбнулась своему отражению, запоминая себя такой — предвкушающей, счастливой невестой-землянкой. Как же здорово, что свадьба у меня будет не одна! И я хочу, чтобы обе прошли незабываемо!

Более не мешкая, распахнула дверь и влетела в гостиную, которую нетерпеливо мерил шагами Дмитрий. Жених мгновенно развернулся ко мне и замер.

— Красавица… — зачарованно выдохнул.

Протянул руку как-то несмело, словно не верил, что я настоящая. Словно не он всю ночь проверял силу наших чувств… То есть влечения тел… То есть и того и другого одновременно!

— Ты тоже прекрасен, — не осталась я в долгу.

И ведь нисколько не лукавила — выглядел Дмитрий шикарно. Матовый, идеально подогнанный по фигуре темно-синий костюм, голубая рубашка в тон глазам, жилет. Аккуратно подстриженные светлые волосы, привычно переброшенные на одну сторону…

Я долго не раздумывала, переплела наши пальцы и нетерпеливо позвала:

— Идем?

Сиротливо опустевший со вчерашнего дня коридор гостевого крыла королевского дворца мы миновали быстро. Не встречая преград, спустились по лестнице, на которой совсем недавно было сложно не столкнуться с веселящимися гостями и не услышать: «Какие классные костюмы шеклян! Выглядят как натуральная кожа. Наверное, в дорогой мастерской заказывали?» Да, мы с Димой не удержались от шалости и пару раз облик меняли. Но все равно никто не догадался, что на празднике присутствовали самые настоящие атрионы: мой отец, Ул-Тэм, Ан-Тер — тот самый фидер, что летел с нами в боте на Терру, их пригласили в знак благодарности за помощь, ну и Ал-Риф, который так и не рискнул трансформироваться. На празднике брат остался в своем исходном облике, зато теперь рядом с ожидающей нашего появления Гелией стоял высокий брюнет. Песочного цвета костюм, белая рубашка, пронзительные зеленые глаза и черты лица узнаваемо мамины, длинные волосы, сплетенные в сложную косу, — это определенно землянка постаралась. Впрочем, она и сама была достойна восхищения. Маленькая, на две головы ниже Ала, в свободном длинном платье, таком же белом, как и мое, русые волосы убраны в косу, короной скрученную на голове и украшенную белыми цветочками, совсем мелкими, не в пример тем, что девушка держала в руках. Букет, в котором было всего три раскрывшихся бутона, полностью закрывал ее кисти.

— Прямо заждались вас. Опоздаем же, — упрекнул нас брат.

— Не надо, милый, мы все успеем, — мягко попросила Гелия.

Она посмотрела на своего возлюбленного и отчаянно покраснела. Наверняка ей было приятно видеть его человеком, и одновременно она стеснялась этого нового Ала, которого никогда раньше не знала. По-моему, ей был ближе его атрионский облик.

Однако появиться атрионом в филиале земного Бюро регистрации социальных отношений на Терре брат не мог, а отказаться от возможности получить, пусть на правах иждивенца, но статус землянина и мужа Гелии — не захотел. Идею эту, кстати, Дмитрий предложил, когда на следующий день после бала, в отсутствие исчезнувших по своим делам родителей, мы все же вынудили Ала признаться в способностях к трансформации. Да, для этого нам пришлось показать ему наши возможности и изрядно шокировать Гелию, но результат того стоил. Дима даже хотел взять на себя опеку, но я его переубедила и сама отправила запрос в правовой комитет. В общем, братик уже два часа как мой опекаемый!

— А мой букет?.. — спохватилась было и осеклась.

Словно из ниоткуда передо мной появился этот милый свадебный атрибут, из-под которого выглядывали хитрые карие глаза…

— Оксана! — засмеялась я, обнимая девчушку и принимая из ее рук цветы. — Маскируешься? Или тебе разрешили пойти с нами?

— Нет, — честно призналась кузина. — Но я все равно с вами полечу, а потом быстренько вернусь. Сейчас до меня никому нет никакого дела. Бабушка в своих покоях заперлась и сказала, что, пока дедушка Натан не соизволит к ней явиться, она оттуда и шагу не сделает. Папа с мамой возится — она после церемонии никак в себя прийти не может. Тетя Марго вообще исчезла, ее нигде найти не могут. Бабушку спросили, та лишь фыркнула, чтобы к ней не приставали с глупыми вопросами. Мол, она даже знать о ней ничего не хочет. А Иванну я снотворным напоила, достала она меня своим надзором…

Над незадачливой официанткой, то ли мстительницей, то ли добродетельницей, которой снова выпало «счастье» стать няней, я посмеялась, а вот остальное заставило задуматься. Мне Маргариту-младшую после той памятной встречи в коридоре более не довелось увидеть. Наверняка не только мне, раз ее найти не могут. Сбежала она или где-то во дворце спряталась, не важно. Важен факт нежелания с кем-либо контактировать. И я прекрасно понимаю, почему она так поступила: у меня, как и у всех, кто ждал на коронации ее появления, был шок, когда из-за занавеси к старой королеве, объявившей о смене правительницы, шагнула наряженная в подобающее торжеству роскошное платье Анна, а вовсе не Маргарита.

И уж если мы ощутили какую-то неправильность, словно нас обманули (хотя на самом деле это прерогатива королевы — изменить решение, никого не ставя в известность), то каково было отвергнутой дочери? Ведь она всю жизнь училась управлять и разбираться в политических и экономических перипетиях, готовилась к коронации, надеялась и вдруг узнала, что преемницей станет другая. Пусть сестра. Пусть даже старшая. Все равно это горько и обидно. Несмотря на не самые лестные отзывы о характере младшей Марго, мне ее было жаль. Таких разочарований и врагу не пожелаешь.

Рассматривая террианские домики, улицы, парки, проплывающие под скользящим на малой высоте летаром, который ждал нас на дворцовой площади, я невольно искала глазами маленькую фигурку. Иногда мне даже чудилось, что я ее вижу — расстроенную, понуро бредущую по дороге, а в итоге понимала, что это кто-то другой. Вроде я осознавала, что занятие бессмысленное, а ничего не могла с собой поделать.

— Почему грустишь, любимая? — забеспокоился Дмитрий. Мягким движением притянул меня к себе и коснулся губами виска. — Ты ведь ждала этого момента, радовалась. Что не так?

— Не знаю. Просто… У меня ощущение незавершенности. Будто не хватает чего-то.

— Это потому, что все в нашей жизни только начинается, — успокоил жених. — Мы начинаем ее не с чистого листа, но понимаем, что и прежней она не будет тоже. Слишком многое изменилось.

Хоть и старался он говорить оптимистично, а я горькую нотку все равно уловила. Моя мама, ухитрившаяся весьма продуктивно провести вчерашний день за пределами дворца, вернулась с той самой информацией, которую мы хотели получить. И несмотря на то, что донесла она ее до нас в крайне щадящей форме (даже мне это было понятно), Дима все равно был поражен. Сначала уточнял, потом молчал, переживал, злился, несколько раз изменился, перестав контролировать трансформацию… И вдруг как-то резко успокоился, словно придя к согласию с самим собой. С рождением в ходе эксперимента смирился, формальное отцовство Олега принял как факт, о двуличности опекуна, скрывавшего от него правду, решил забыть, а вот о своей жизни на Земле, наоборот, помнить. Главным для него стало осознание — не сложись все так, как сложилось, мы с ним никогда бы не встретились. Просто потому, что его самого на этом свете бы не было.