Атрионка. Сердце хамелеона - Бланк Эль - Страница 51

Мужчина сверил внешность, но как-то вскользь, больше внимания уделив информации, которую выдала техника. Ввел запрос, по всей видимости, получил ответ, затем еще один. Наконец озвучил то, что поступило:

— Гражданин Лисовский, вы можете пройти в посадочный сектор. Ваша подопечная останется, ее разрешение на выезд аннулировано.

— Кем и на каком основании? Документ предъявите, пожалуйста, — на удивление спокойно отреагировал Дмитрий.

Контролер равнодушно кивнул. Понятно, что он — лицо незаинтересованное, просто выполняет свою работу. Развернувшись к экрану, снял с него копию — полупрозрачный слепок, — и по воздуху отправил моему опекуну.

— Благодарю. — Поймав изображение и зафиксировав его на запястье, Дмитрий подхватил меня под руку и отвел в сторону, подальше от пропускного пункта. — Так… Посмотрим.

Он углубился в изучение документа, я же молча ждала результата. Негаданное препятствие меня не слишком волновало — у меня целых два опекуна, вот они пусть и разбираются. Опять же много ли я понимаю в местных законодательных заморочках? Да ничего не понимаю! Особенно вот в этом:

— В нарушение пункта три пятнадцать и три двадцать семь «Положения о миграционном процессе»… Не представлены надлежащим образом заверенные копии… подтверждающие достоверность сведений… в формах «Рэ-один», «Рэ-два» и «Дэ-восемь дробь пять»: данные о рождении, родственных отношениях и месте проживания до момента оформления опекунства… В анкете-заявлении на выезд, форма «Бэ-один», отсутствует отметка о пересечении границы Конфедерации…

Это Дмитрий моему дедушке выдал. Причем однозначно в сокращенном варианте!

— Бюрократы, — коротко усмехнулся тот. — Ладно. Зато понятно, откуда ноги растут… Ждите.

Он отключился. Дмитрий продолжил что-то отыскивать на экране, но поскольку ко мне он его не развернул, читать мне было неудобно. Хоть и косилась я на искаженные строчки, а сути не понимала. Вайли — вообще очень своеобразный язык, в нем значение одного и того же символа от его угла наклона зависит. К бесполезному занятию я быстро потеряла интерес и увлеклась более приятным процессом — осмотром местности.

В пограничном комплексе все пребывало в движении. Здесь статика существовала лишь как фон, на котором перемещались люди, устройства, свет и даже воздух. Здесь не было вялости и ощущения застоя. Здесь все менялось, рождая бодрый, своеобразный ритм. Это была новая, для меня необычная, но, несомненно, музыка техногенного мира!

Тяжелый удар — упал с потолка и шустро рванул в сторону какой-то черный куб. Дробный перестук каблучков — пробежала мимо молоденькая девушка. Тихий скрип — сместилась ставня, закрывая слепящее, бьющее по глазам светило. Рычащий затихающий звук — переключилась вентиляция, меняя направление тока воздуха. Гулкий щелчок — в открывшийся проем шагнули новые пассажиры. А среди них…

— Дмитрий! — Я судорожно дернула опекуна за рукав. — Там эти… Безопасницы.

— Где?

Мужчина, увлеченный своим делом, понял меня не сразу. Однако стоило ему увидеть высоких террианок в серой форме, направившихся к нам, как его рассеянность тут же исчезла.

— Идем!

Перехватив и крепко сжав ладонь, Дмитрий повлек меня за собой. Некоторое время мы петляли между стойками регистрации, пассажирами, платформами с багажом… И все же террианки нас из виду не теряли — полунрозрачность стен, так восхитившая меня, когда я сюда попала, превратилась в огромный недостаток. Да, они мешали безопасницам быстро до нас добраться, но и нам спрятаться было негде.

Опекун тихо поминал любимого маминого полузверя-получеловека — чёрта, менял траекторию движения, ухитрился снова выйти на связь с дедушкой, бросил ему сердитое: «Где обещанная поддержка?», получил в ответ: «На месте!» — после чего притормозил, чтобы осмотреться.

Я с облегчением перевела дыхание. Пробежки по «Аграну» были, конечно, хорошей тренировкой, но бег по пересеченной местности в корсаже и юбке — тот еще экстрим. Оставалось надеяться, что на этом он и закончится.

Бросила взгляд на происходящее вокруг и в том, что надежды сбудутся, усомнилась. Да, поддержка, которую, очевидно, имел в виду дедушка, присутствовала: сложно было бы причислить к террианкам затянутых в черную униформу мужчин с оружием. Однако от нас они находились далеко, и их было так мало по сравнению с отрядом безопасниц! А ведь последние еще и разделились, пользуясь возникшей среди пассажиров паникой, тем самым отрезав нам путь к потенциальным защитникам.

Дмитрий понимал это не хуже меня. В очередной раз чертыхнувшись, оттеснил в угол и заслонил собой. Как и чем ему помочь, я даже теоретически не представляла. Наверное, самым правильным будет… Не мешать. Не отвлекать. Не…

— Не препятствуйте нам, отойдите!

— Что происходит?

— Задержание преступницы.

— Основание?

— Постановление на арест.

— Не одобренное отделом внешнего контроля Конфедерации.

— Кому нужно это одобрение?!

— Вы нарушаете закон.

— Мы и есть закон!

— Любопытно, знает ли об этом ваше начальство?

— Не ваше дело. Отойдите или тоже пострадаете!

— Вы мне угрожаете?

— Предупреждаем!

Резкие, отрывистые фразы, а потом…

Глухой звук удара. Еще один, хлесткий, сильный. Вжавшись в стену, я не могла понять, кто и кому их наносит, лишь видела движения рук мужчины и его спину. Он старался оставаться ко мне максимально близко, закрывая собой, однако тактика боя соперниц все же вынудила его шагнуть вперед. Щель появилась. Еще полшага, и в образовавшееся пространство просунулась рука, вцепилась в меня мертвой хваткой и сильно дернула.

Теряя равновесие, я в панике взвизгнула, и в этот момент перед моим лицом вспыхнула яркая точка. Ослепила, заставив зажмуриться. Видимо, не только меня, но и террианку, которая меня держала, потому что ее пальцы я вдруг чувствовать перестала. А когда осторожно открыла глаза, рядом оставался только Дмитрий, обнимающий меня за плечи и с изумлением наблюдающий, как безопасницы отступают от теснящего их, совершенно невероятного зверя. Черно-желтого, огромного, раза в три больше человека, агрессивного (хоть я видела его лишь сзади) и явно неорганического — уж это я различать научилась.

Что это такое и откуда оно взялось, я так и не поняла.

— Уходите! Разрешение действует! — неожиданно приказал дедушкин голос.

Оказывается, все это время он оставался на связи. Наверное, Дмитрий забыл сбросить соединение. А вот медлить не стал, реакция у землянина была отменная. Я и опомниться не успела, как мы уже стояли у ближайшей стойки регистрации, из-за которой контролер, присев на корточки, с тревогой наблюдал за драматической сценой.

— Идентификация! — сунув руку в считывающее устройство, рявкнул опекун, да так, что служащий аж подпрыгнул на ноги.

К счастью, профессиональные навыки от этого не растерял. Пробежав пальцами по виртуальной клавиатуре, проверил данные и кивнул. Порядок.

Матовая преграда, блокирующая вход, дрогнула и исчезла. Несколько шагов по коридору, и мы попали в зал-полусферу. В центре установлен высокий штырь — абсолютно гладкий черный стержень, по которому поднимаются вверх те самые перламутровые огоньки, которые я видела снаружи. А вокруг него расположилось больше десятка удобных мягких кресел.

На одно из них Дмитрий усадил меня, перебросив через талию широкий эластичный ремень и плотно его зафиксировав. Торопливо сел сам, не забыв пристегнуться, и…

И наши сиденья начали движение. Стремительно заскользили по радиусам от периферии к центру. У меня дыхание перехватило от страха, что мы столкнемся, но тут же пришло осознание, что это движение идет параллельно, ведь кресла не сближаются, а остаются на одном расстоянии. А потом еще и штырь расслоился, превратившись в сложную рамку.

Не силах понять, как такое возможно, я зажмурилась и услышала:

— Все, приехали.

Осторожно приоткрыв глаза, увидела, что наши кресла проскочили сквозь парадоксальный стержень и теперь вновь стоят в ряду других, терпеливо ожидающих своих пассажиров. Дмитрий же, отстегнув ремень, проделал ту же процедуру с моим и помог встать. Улыбнулся, заметив мою растерянность, и пояснил: