В плену страсти - Драйер Эйлин - Страница 15

И тут, не спросив разрешения, она потянулась к нему и положила руку сбоку от его лица.

– Как я и предполагала, – пробормотала она. – Вы горячий, как печка. И по-прежнему мокрый. Ну что же мне с вами делать?

– Ты должна вытолкать меня из дому, чтобы я шел своей дорогой, – сказал Йен, голос которого звучал унизительно неуверенно. – А потом, когда мои преследователи вернутся, что неизбежно, ты сможешь с чистой совестью показать пустые постройки…

– Не говорите ерунды, – оборвала его Сара, не двинувшись с места. – Я просто принципиально не хочу допускать, чтобы кузен Мартин хоть одной ногой ступал за мой порог.

– Но ты не стала спорить с тем, что мне надо уходить отсюда.

Сара уже поднималась, но его слова остановили ее.

– Нет, полковник, – сказала она, наклоняясь к нему. – Не стала.

Она снова присела рядом с ним на корточки, ее юбка опустилась в грязь, а залитые солнцем волосы, разметавшись, упали назад. У нее ореховые глаза, подумал Йен. Простые глаза, простые брови. И все же они очаровывают его. В ее глазах не должно быть ничего особенного. В ее маленьких, умелых руках. И все же Йен, не удержавшись, потянулся к одной ее руке.

Ощущение связи между ними пришло мгновенно. Что-то в Саре – что-то глубокое, яркое, сильное – обдало его жаром. Нечто в слегка грубоватой текстуре ее кожи потрясло его до глубины души. Йен был готов поклясться, что между ними змейкой пробежало влечение – как огонь бежит по верхушкам деревьев.

Выражение ее лица ни на йоту не изменилось. Сара была так спокойна, что Йен усомнился в том, что она дышит. Несмотря на это, Фегюсон был уверен, что она испытывает те же чувства, что и он.

Сара первой отодвинулась от его руки. Поднявшись на ноги, она взяла свое ведро и зашагала к деннику, в котором стоял старый гнедой конь, который устало зашевелился при ее приближении.

– Да, Харви, – заговорила Сара, погладив его по носу, – твоя еда пришла. Но сначала я должна позаботиться об этом глупом человеке.

– Я тебя слышу, – напомнил Йен.

– Знаю. – Поставив на пол ведро, она наклонилась и скрылась из виду. – Я не думаю, что вам снова вздумается побродить, но если это случится, вам лучше держаться подальше от Харви. Он кусается.

– Знаю, – печально проговорил Йен, вытягивая руку, чтобы продемонстрировать испорченный сюртук. – Он уже попытался мной позавтракать.

Сара с усмешкой повернулась к коню. Сунув руку в карман фартука, она вынула оттуда раздавленный кусок печенья.

– Если захотите добиться его расположения, – сказала Сара, с улыбкой наблюдая, как конь изящно собирает губами крошки с ее ладони, – имейте в виду, что он просто обожает печенье, приготовленное моей кухаркой. Думаю, дело в том, что он – единственный, чьи зубы способны разгрызть его.

Последний раз погладив закивавшего коня, Сара взяла два одеяла и понесла их Йену.

– Вот, – сказала она, быстро накрывая ими его. – Этого вам хватит до тех пор, пока я не выведу вас отсюда. У старого Джорджа, возможно, найдется одежда, которая вам подойдет.

– В таком случае он должен быть очень большого размера, этот ваш Джордж, – заметил Йен, кутаясь в колючую, пахнущую лошадьми шерсть.

Сара выпрямилась.

– Это надо запомнить, – сказала она. – А теперь я должна заняться своими делами, чтобы мое поведение не вызвало подозрений. После завтрака я займусь вашим боком и принесу еды. Если только вы не предпочитаете сено.

– Спасибо, нет. От отбивной я не откажусь.

Сара нахмурилась.

– Вы не откажетесь от каши, – бросила она. – У нас на завтрак каша. Обычно мы едим яйца, но кто-то их уже съел.

Йен постарался улыбнуться приветливее:

– Предлагать кашу шотландцу? Детка, клянусь, я влюбился.

Сара, сжав губы, посмотрела на него.

– Сдается мне, ваш акцент капризен так же, как мой боров, – заметила она.

Йен почувствовал, что у него в груди закипает радость.

– Он служит своей цели, – отозвался он.

– Что ж, может и так, если вы хотите быть недооцененным.

На губах Сары промелькнула мимолетная улыбка, и у него подвело живот. У нее белые зубы, и это можно разглядеть даже в полумраке конюшни.

– Держитесь подальше от моих кур, – весело проговорила Сара, направляясь к вилам. – У меня только одно объяснение столь длительного отсутствия яиц. И, пожалуйста, оставайтесь в одном месте, чтобы я могла вас найти. А когда я приведу в порядок дополнительное стойло, вы сможете спрятаться там.

– Позволь мне помочь тебе, – быстро предложил Йен. Он просто видеть не мог вилы в ее руках. – Я могу чистить стойла лучше всех на свете.

– Благодарю вас, нет. – Сара покачала головой. – Я не хочу, чтобы вы делали что-то, что может задержать ваш отъезд или напугать моих животных.

Сара вернулась к своей работе, при этом унылое коричневое платье на мгновение мягко закружилось вокруг ее фигуры. Йен не мог оторвать от нее глаз. Наверное, все дело в его плохом самочувствии, сказал он себе. Он не способен, как обычно, защищаться. Но внезапно ему стала невыносима мысль о том, что после всего этого он никогда больше не увидит эту добрую женщину.

Когда она вошла в пустое стойло, Йен заметил, что дверь покосилась. По сути, покосилась бо́льшая часть маленького поместья. Покосилась, осыпалась и увяла.

– Насколько я понимаю, – заговорил он, – ты нуждаешься в этой награде.

Сара продолжала заниматься своими делами.

– Вы просите меня выдать вас, чтобы вас повесили? – уточнила она.

– Пожалуй, я спрашиваю, почему ты этого не делаешь?

Несколько долгих мгновений Сара продолжала наклоняться и выпрямляться, полностью сосредоточившись на перебрасывании сена. Йен увидел ее руки и внезапно ощутил злость. Они у нее такие изящные, тонкие, с длинными пальцами. Они нуждаются в уходе, а мозоли на них могут появляться только от игры на фортепьяно. Вместо этого у нее короткие кривые ногти, а на костяшках пальцев Йен приметил шрамы, словно это Сара Кларк была воином, а не он.

– Я не выдаю вас, – наконец вымолвила она, поворачиваясь к нему и обводя его мрачным взглядом, – поскольку, что бы вы ни сделали, ваши сестры вас любят, как это ни странно.

Услышав ее ответ, Йен почувствовал себя еще хуже. Конечно, она права.

– А ты им верна, – заметил он.

– Они – лучшие из друзей.

– Даже Мейрид? – уточнил Йен, сожалея о том, что на его лице появилась улыбка.

Сара тут же рассвирепела.

– Не смейте пренебрежительно говорить о Мейрид! – воскликнула она, ткнув в его сторону пальцем. – И только из-за того, что она не такая разряженная и хорошенькая мисс, как все остальные, нет причины относиться к ней несерьезно. Мейрид… особенная. И ей повезло, что у нее есть сестра-близнец, которая столь многим пожертвовала, чтобы приглядывать за ней. Потому что ее брат этого не делает!

Йен поднял обе руки.

– Сдаюсь! – сказал он. – Он виновен и об этом знает.

Не выйдет ничего хорошего, если он в конце концов начет объяснять, почему все эти годы не был рядом и не помогал девочкам. Ни одна женщина не захочет слышать про то, что он был вынужден беречь каждый пенни, что ему приходилось переживать большие и маленькие сражения, отвратительные перестрелки и еще более неприятный шпионаж – все для того, чтобы иметь возможность отправлять сестрам чуть больше денег на еду. А еще он добровольно брался за исполнение любого дела, которое могло принести хоть какой-то доход. Он вечно терпел неудачи, сколько бы ни старался. Йен был так далеко, когда умерла их мать, что к тому времени, когда он добрался домой, его сестры жили в неописуемых условиях.

И все же он со всем справился. Это он нашел организацию «Рейкс Дрейкс» – джентльменов, которые тайком помогали правительству в разных ситуациях, и именно они привели его в академию мисс Чейз для девочек, где его сестры должны были почувствовать себя в безопасности, быть счастливыми и беззаботными, где каждое их желание должно было исполняться.

Вот только все получилось не совсем так, верно?