В плену страсти - Драйер Эйлин - Страница 14

Йен ждал радостного крика – его же нашли. Этот крик должен был выражать осуждение, узнавание, смерть – да ему, собственно, было все равно, что именно. Вместо этого чья-то влажная морда ткнулась в его шею. Глаза Йена открылись, и он почувствовал, что его осторожно обнюхивает животное размером почти с устрашающего Уиллоби. Черное, почти как смоль, оно с особой осторожностью нюхало его лицо, глядя на него чистыми черными глазами.

– Кажется, я обращаюсь к милой Марианне? – моргая, проговорил Йен.

Его голос оказался одновременно скрипучим и тоненьким, что снова раздражающе подействовало на него.

– Точнее, к Элинор, – раздался от двери голос Сары Кларк. – Она слишком практична, чтобы быть Марианной. Когда Уиллоби в последний раз вернулся к ней от одной из своих пассий, она пнула его в морду.

Решительно настроившись не показывать облегчения, вызванного знакомым голосом, Йен бросил косу, чтобы почесать свинье за ушком.

– Какая смелая дама, – проговорил он.

В награду ему раздалось хрюканье, а затем она ткнулась пятачком в его плечо. Настала очередь Йена заворчать, потому что от этого толчка острая боль пронзила его бок.

– Что вы здесь делаете? – спросила Сара Кларк, по-прежнему стоя у двери. – Я искала вас ночью.

Йен осторожно пожал плечами:

– Одно из моих достоинств – умение казаться невидимым.

– Конечно. – Ее голос был сух, как пыль.

Йен совершил ошибку, подняв глаза, чтобы посмотреть, как Сара идет к нему. Утренний свет внезапно осветил ее тело. Ее волосы, прежде показавшиеся ему мышино-серыми, теперь золотым нимбом сияли вокруг нежного лица, а движения были полны грации. Она не была красавицей. Ее внешность можно было бы назвать скромной. И все же она сразила его наповал – как удар грома.

Ее лицо, такое непримечательное, внезапно оказалось мягким и женственным, рот был безупречной формы, и его хотелось целовать. У нее был закругленный подбородок с легким намеком на ямочку. Ее груди, которые Йен и не заметил прежде, скрытые под практичным коричневым платьем, теперь неумолимо привлекали его внимание. Эти груди хотелось гладить и беречь, они должны поддерживать мужчину, когда мир становится слишком тяжел для него.

Когда она подошла ближе к Йену, он увидел, что в одной руке она держит ведро, а другая ее рука, которую она подняла, чтобы поправить волосы, дрожит. Значит, холодный голос – всего лишь притворство?

Приглядевшись, Йен увидел, что у внешних уголков ее глаз расцвели едва приметные морщинки, а весьма пухлые розовые губы так сильно сжались, что стали почти плоскими. Она была огорчена.

Ему захотелось заключить ее в объятия. Сделать так, чтобы напряжение, сковывавшее ее плечи, исчезло, а на лице появилась улыбка. Ему хотелось погладить щеку Сары, распустить туго затянутые в узел волосы и заверить ее, что все будет хорошо.

Неожиданно желание накрыло его, как половодье накрывает реку, его холодное тело запылало, как будто он лежал под жарким испанским солнцем… Должно быть, это лихорадка, с отчаянием подумал Йен. Ничем другим объяснить такую реакцию нельзя. Ему нравятся женщины. Их у шотландца было достаточно, и о некоторых он сожалел. Но он еще не встречал такой, при виде которой почувствовал бы себя сраженным наповал, как мальчик – при виде своей первой молочницы.

Сара приближалась к нему, на ее лице застыло настороженное выражение. Сердце Йена забилось быстрее, его пальцы заныли от желания шевельнуться. Йен сжал руки в кулаки, а свинья, услышав голос хозяйки, развернулась и захрюкала.

– Ты в самом деле вернулась? – услышал Йен свой робкий, как мычание теленка, голос.

Сара хмуро посмотрела на него.

– Я подумала, что не могу выгнать вас из сарая, не накормив.

– Я высоко ценю это, – сказал он.

Остановившись перед ним, Сара поставила ведро на землю.

– Это ни к чему, – сказала она таким тоном, будто каждый день находила в своей конюшне раненых солдат. – Вы – всего лишь очередная рутина.

Йен попытался улыбнуться:

– А тебе станет хоть немного легче, если я скажу, что я – очень благодарная рутина? Ты ведь могла запросто натравить на меня ополченцев.

Покраснев, Сара опустила голову.

– Я сожалею о том, что говорила прошлым вечером, – промолвила она. – Мне вовсе не хотелось, чтобы вы уходили, находясь в столь тяжелом состоянии.

– Да будет тебе, детка. Ты – добрая подруга моих сестер, о большем я и мечтать не мог.

Сара держалась напряженно, словно не знала, что сказать в ответ. Молчание затянулось, его нарушали лишь шорохи да нетерпеливые звуки, издаваемые обитателями разных стойл.

– Трегаллан, – промолвил Йен, искоса взглянув на Сару.

Она застыла.

– Прошу прощения? – перепросила Сара.

Йен постарался как можно приветливее улыбнуться ей.

– Я все утро пытался вспомнить тебя, – промолвил он. – Фиона часто писала мне – ну, знаешь, о школе, о ее друзьях. Лиззи Риптон, Пиппа Найт и Сара. Сара Трегаллан. Именно поэтому я не смог сразу вспомнить тебя. Я помню, что Фиона писала, что ее подруга Сара Трегаллан заключила брак. По контракту. Звучит так, будто ты заболела малярией, нет?

«Бедная Сара! – написала Фиона своему брату. – Это пример того, как к нам будут относиться, если мир узнает, что у нас тоже нет отца. Если бы не Лиззи, Пиппи и я, у нее совсем не было бы друзей, а это совсем неправильно…»

Именно так, думал Йен, увидев напряжение в ее мягких ореховых глазах. Ему и Фионе повезло. Они в конце концов нашли отца, и тот оказался виконтом. Он вел себя как негодяй, но с происхождением не подвел. Виконт, который передал им свое имя. Определенно Саре Трегаллан так не повезло.

– Так речь шла именно об этом браке? – спросил он. – О пропавшем Босуэлле?

– Да, – кивнула Сара. – О нем.

– И что? Брак оказался удачным? – продолжал Йен расспросы, зная, что не имеет на это права.

Сара закинула назад голову, и солнце тут же проникло в ее взъерошенные волосы.

– Ну… да. У меня есть дом, работа и животные, которых я люблю, – ответила она.

– Вроде Элинор?

Сара резко кивнула.

– Каждый день она гуляет вместе со мной, – сказала она, погладив свинью. – Ей нравится проверять, все ли ведут себя хорошо. Сейчас я пойду с тобой, – добавила Сара, похлопывая свинью по спине. – Твои детки хотят есть.

Элинор послушно повернулась и трусцой выбежала из конюшни. Йену ужасно захотелось, чтобы ее хозяйка прикоснулась и к нему.

Если бы она похлопала по спине и его, это совсем не было бы лишним. Его тело ожидало этого прикосновения, по спине вверх-вниз забегали мурашки.

Его внимание вернулось в одно мгновение, когда Сара присела рядом на корточки и высвободила из пальцев Йена скорлупу выпитого им яйца.

– Да, – сказала она, разглядывая ее. – Я подумала, что вы можете быть где-то рядом, когда вышла из курятника с корзиной, которая стала явно легче, чем была.

– Приношу мои извинения, мэм, – вымолвил Йен, наклоняя голову набок. – Ваши курочки были очень милы.

Сара покачала головой.

– Ну да, – сказала она. – Они настолько глупы, что не в состоянии отказать привлекательному мужчине. Все дело в ваших волосах, которые напоминают им петушиный гребень.

– Подходящее сравнение, – признался Йен. – Я и сам чувствую себя немного петушиным гребнем.

– Так и должно быть. И все-таки, сэр, что заставило вас уйти из моего садового сарая в конюшню?

– Разумеется, компания! Мерин, осел и две козы, если я не ошибаюсь…

– Неужели они настолько испугали вас, что вам понадобилась защита? – Сара потянулась к косе.

– Не трогайте! – крикнул он, обхватывая рукой косовище.

Сара отдернула руку.

Йен уныло улыбнулся.

– Это, конечно, немного, – проговорил он. – Но коса дает мне иллюзию того, что при необходимости я смогу вырваться из кольца противника.

Заодно коса помогала Йену держать руку на безопасном расстоянии от волос Сары. Он просто изнывал от желания запустить в них пальцы. Его грязные, липкие от пота пальцы, прикосновений которых – в этом Йен был уверен – Сара не оценит.