Белый Ворон: Малыш (СИ) - Щербинин Андрей Владимирович - Страница 88

Нельзя сказать, что Кривой расстраивался по этому поводу. Он выполнял приказ своего руководства и судьба какого-то «бригадира» его не интересовала. Знал, речь идёт о деньгах. Об очень больших деньгах и не выполнение приказа, означало бы конец его личному благополучию. Руководство не стало бы разбираться в вопросах этики и морали, а просто прислало бы к Кривому киллера, который устранил бы его, как ненужный клану элемент. Некоторое время считалось, что Бошу погиб, но через несколько дней, прошёл слух, что раненого «бригадира» подобрал армейский спецназ. В те времена, Аквилонская армия ещё чего-то значила и передвигала свои войска на защиту «интересов Короля Аквилонии». Реально, она защищала интересы Регента Короля Аквилонии, но суть от этого неизменна: спецназ наткнулся на раненого Бошу и прихватил его с собой. С тех пор, Кривой о Бошу ничего не слышал. До вчерашнего дня. А когда услышал, воспринял это не очень серьёзно. В самом деле, не могло быть такого, чтобы Лом Бошу, бывший «бригадир», вернулся в город спустя десять лет? Ясно, что армейский спецназ не просто так забрал его к себе. В те времена они искали себе крутых парней, каким Бошу им и показался. Наверняка, Бошу вынужден был служить в этом спецназе и вероятность что он сумел выжить сводилась к нулю. Кривой знал, о событиях в Высокой Чаше, когда спецназу выпала «честь» подавлять бунт против Его Высочества Регента Короля Аквилонии. Не многим удалось спастись. Дело закончилось лишь после серии ядерных ударов, в том числе и по базам этого соединения. Тогда, противостоящие стороны не заключили никакого перемирия, а лишь договорились решить вопрос об автономии. На деле это означало, что Высокая Чаша полностью вышла из-под контроля Его Высочества. Некоторое время Регент кричал, что он выиграл войну, притом, что в Чаше тогдашнее руководство уверяло всех, что именно оно выиграло эту войну. К слову сказать, Чаша в скором времени рассорилась сама с собой и развалилась сначала на три части, а потом каждая из этих частей, раздробились на удельные княжества. Впрочем, та же участь постигла и остальные территории Аквилонии. Но как бы там ни было, кто бы там не разваливался и не разделялся, а армейского спецназа больше не существовало. Лишь не многим удалось спастись и, видимо, Бошу был одним из этих счастливчиков. Оно, конечно, Кривой и Пэс о нём разговаривали, но ни он, ни Пэс реально не могли себе представить, что Бошу, появившийся в команде Спайка, и есть тот самый Бошу, которого они так не хорошо подставили десяток лет тому назад. Наверно, поэтому их разговор получился неконкретный и ни к каким действиям не привёл. А ведь была у них мысль проверить кто он такой! Была! И не проверили.

Что делать-то теперь? «Убирать» Бошу уже нельзя. Поздно.

Кривой медленно поднялся и сказал:

— Бошу, я думаю, прежде чем мы продолжим, нам надо переговорить с глазу на глаз и утрясти наши личные недоразумения.

— Утрясти недоразумения? — Недобро переспросил Бошу, — пять тысяч горожан, погибших под бомбёжками — это недоразумение? Или крошка Лили, погибшая под рухнувшей стеной — это недоразумение? — Гнев охватывал его и Бошу невольно сжал кулаки, — а моя жизнь что-нибудь значит? Ты, сидел в своём Мыс-Тауре, жрал, спал, с проститутками барахтался, а я дерьмо месил в Чаше — это недоразумение? И что ты сейчас затеял? Кого ты подставишь сейчас? Войны вам надоели? А кто их начал? Кто устроил первый передел в Фиглисе? Не ты ли, с Пэсом на пару?

— Я не буду оправдываться, — медленно произнёс Кривой и упёрся руками в стол, — ты не ребёнок и сам понимаешь, в какие игры мы здесь играем. Цена каждой ошибки — это наши жизнь. Ты ошибся и вылетел из игры. Остался жив — я рад. И не будем возвращаться к прошлому. Или ты хочешь сорвать переговоры, чтобы в Фиглисе разгорелась большая война? А что будет с Ритой, ты подумал?

— Если ты тронешь её — убью! — Глухо зарычал Бошу и в его глазах загорелся тёмный огонь.

— Не трону, — поспешил успокоить его Кривой, — но большая война непредсказуема и никогда не знаешь, к чему она приведёт. Именно поэтому мы и хотим передать Фиглис под руку Хортрана. Фонарь не решится начать войну с Хортраном. А если учесть, что наша «семья» готова поддержать Хортрана, то Фонарю и мечтать о Фиглисе не придётся. Так что, Бошу, тебе бы надо забыть о прошлых обидах — это и в твоих интересах.

В этом, Кривой однозначно прав. Многие годы Бошу жил жаждой мести, а когда сумел вернуться в Фиглис, не решился нажать на курок. Он понял, что убивая Кривого, он запустит цепь очень сложных процессов, которые могут погубить его дочь. Собственно, лишь поэтому, Кривой с Пэсом остались живы до сего дня и могли собрать это совещание.

Бошу прикрыл глаза и глубоко вздохнул.

— Прости, — выдавил он из себя и замолчал.

Кривой тоже вздохнул. Только вздох его был иной, чем вздох Бошу. Это был вздох облегчения, какой бывает у человека, который видел перед собой опасность и счастливо избежал её.

— Забудем о прошлом, — подытожил Кривой и сел, — Хортран, скажите нам, как вы относитесь к этой идее?

— Меня удивляют некоторые вещи, — начал Хортран, — как вы знаете, клан Мерфилга — ваш конкурент — оказывает мне определённую помощь. У них есть для этого интерес, который диктуется наличием на моей территории их предприятий. Но у них есть интерес и к Фиглису. До сих пор интересы Мерфилга сдерживались вами, уважаемый Кривой. Если бы не ваше постоянное присутствие в Фиглисе, Мерфилг давно бы захватил рудник и обогатительный комбинат. Вы не можете этого не понимать. Но для вас, наверное, будет откровением узнать, что я тоже сдерживал поползновения Мерфилга на ваши предприятия. По одной очень простой причине: передел сфер влияния неизбежно приведёт к войне вокруг наших городов. А это плохо скажется на моих делах. Так что говорить о присоединении Фиглиса не стоит, пока мы не решили каким образом мы сумеем успокоить ваш клан и предотвратить нападение со стороны Мерфилга. Объективно, Мерфилг в этом регионе имеет больше сил, чем ваша «семья», Кривой.

Что ж, дураки долго в «бригадирах» не ходят. И тем более, не становятся «крышами». Странно, было бы ожидать от Хортрана необдуманных действий. Он сразу заметил наиболее опасные места и оговорил их.

— Спайк будет сдерживать вашего Мерфилга, — заявил Кривой, едва Хортран умолк.

Спайк никак не ожидал услышать такое. Он вскинул голову и удивлённо посмотрел на Кривого:

— Я? Почему я?

Кривой поднялся и обошёл вокруг стола. Остановившись за его спиной, положил руку ему на плечо и вкрадчиво заговорил:

— А разве за вами стоят чьи-то интересы? Вы здесь единственно нейтральная сила, Спайк. Вы, да ваши друзья. Вас не интересует промышленность и «паи», которые вы не знаете, как собирать с нищего населения ваших улиц. Именно вы, напали на Росса из-за незнакомой вам девочки. Именно вы пошли освобождать детей, не требуя вознаграждения. И именно вы возите раненых врагов в больницу. Вы будете сдерживать Мерфилга ради того, чтобы между нашими кланами не началась война. Вы же понимаете, что такая война будет сопровождаться огнём тяжёлой артиллерии, танковыми ударами и массированными бомбардировками. Что будет с людьми, которые живут в этом городе? А что будет с детьми? Едва ли Спайк вы позволите Мерфилгу прихватить наши предприятия. Не так ли?

Спайк всё понял. Он становится и пешкой и, одновременно, ключевой фигурой в предстоящих переменах. На его неопытные плечи, ложится непомерно большой груз ответственности. Одно его неверное движение и между двумя кланами вспыхнет война. А он? Что он сделает? Выбежит на поле боя с поднятыми руками и закричит: «Стойте!»? Чушь какая. Чтобы сдерживать Мерфилга, нужно иметь армию, с которой он не сможет не считаться. А нищий город не сможет содержать такие силы.

— Я не могу, — Сказал Спайк, — это не реально. Я во-первых, никогда не занимался такими делами, а во-вторых, у меня нет армии.

— Ты один, как армия, — вставила Мирла.

— Здесь другое, — осадил её Спайк, — если Мерфилг, или кто там ещё, затеет драку, я не смогу его остановить. Я даже не знаю, какие у него силы. Танки? Авиация? Космические корабли? Что у него есть? И что есть у меня? Я не хочу брать на себя то, что не смогу сделать. Пустые обещания слишком опасны в таких делах.