Полотно Судьбы (СИ) - "Рэйя_Гравис" - Страница 180

«…У того, кто ближе сердца твоего».

«Тоже непонятно. Ближе сердца моего — это как? Это она про Зверя? Про мою магию? Или про что? Что у человека ближе сердца? Душа?»

«И лжец не тот, кто вечно лжет.

А тот, кто в зеркале живет».

«Ну а тут что? В зеркале живет… отражение, так? То есть получается, что я лгу сам себе? Или как? Лжец не тот, кто лжет. Лжет, значит, говорит неправду. Но лжец — не тот, кто лжет, а тот, кто в зеркале. То есть ложь не в словах, а в… отражении? То есть, в зеркале отражаюсь не я, а кто-то другой?»

Гарри мысленно поежился. Вывод получался жутковатый.

«И что же мы в итоге имеем? — вздохнув, подумал он: — Случилось что-то плохое. Об этом мне может рассказать человек, который кого-то предал, который ненавидел какого-то ребенка, и который начал жизнь с нуля, благодаря мне. При условии, что это всё один человек».

Гарри начал перебирать в голове всех своих знакомых, но под описание что-то никто особо не подходил, тогда Гарри продолжил нить своих размышлений.

«Ну ладно. Так вот. Когда я разберусь что это за разносторонняя личность такая и найду его, он расскажет мне, что же такого плохого случилось. Но попутно мне нужно помнить, что всей правды этот человек не знает. А знает её кто-то, кто ближе сердца. То есть…» — Гарри замер. Перед внутренним взором встало бесстрастное лицо его беловолосого двойника. Он бы отлично сошел за отражение, и он явно как-то связан с самим Гарри, раз выглядит как он. Может, он быть «ближе сердца»?

«Получается, правду знает двойник в Белом мире, — подумал Поттер. — И он лжец. Да? То есть он мне уже врет? Или соврет о чем-то в будущем? Или он на самом деле не двойник, а просто выглядит как я, чтобы что-то скрыть?»

Поттер со стоном закатил глаза, глубоко вдохнул, шумно выдохнул, после чего устало провел рукой по лицу. От всех этих мыслей у него разболелась голова. И что сфинкс имела в виду, когда сказала: «Спроси о том, где был у снов»? Разве он где-то был? Почему надо спрашивать у снов? Он вдруг подумал о своих странных сновидениях, содержание которых почти сразу после пробуждения забывал. Это те самые сны? И как же они ему помогут, если он совсем ничего из них не помнит?

«Лучше бы вообще у неё ничего не спрашивал, — досадливо подумал Гарри. — Только запутала ещё больше».

Окончательно измотанный третьим испытанием и всеми этими размышлениями, Гарри прикрыл глаза и позволил себе, наконец, провалиться в сон, где не было ничего, лишь размеренные, неторопливые шаги и насмешливый женский голос эхом отражающийся от царящей вокруг темноты: «Как жаль будет, если ты погибнешь сегодня. Такой потенциал и такие возможности. Абсолютная жестокость и безграничное безразличие к миру за стеной этой твоей персональной цитадели, где есть только ты и твой драгоценный друг. Мир может рухнуть, но до тех пор, пока это не касается тебя лично, ты даже не вздрогнешь. Я восхищена тобой».

Голос стих. Сознание наполнил калейдоскоп бессвязных, неясных картинок и образов: серые каменные стены большого прямоугольного зала, освещенного факелами, и стойкий запах плесени и гнили. Ледяная улыбка красивой темноволосой женщины и сизые витки дыма, поднимающиеся от сигареты. Круг с руническими символами, начерченный на полу, и странные вещи, расставленные по краям этого круга: золотой кубок, кольцо, головное украшение, наподобие венца, грязная, измятая тетрадь в кожаной обложке и почерневший, отчасти оплавленный, медальон. Безумная, неуправляемая ярость в чёрных глазах, и красивое лицо, искаженное гримасой ненависти. Холодное лезвие кинжала, полоснувшее по запястьям и острая боль мгновение спустя. Капли крови, проступившие из тонких, глубоких порезов. Кровь, стекающая по рукам, падая на символы, нарисованные под ногами. Пульсирующая боль, расползающаяся по всему телу. Тошнотворный запах смерти и гнили. Тёмно-синее свечение, объявшее артефакты, разложенные вдоль границы круга. Рунические символы, вспыхнувшие алыми огнями. Кровь, растекающаяся лучами в стороны, соединяясь с мерцающими артефактами, которые приобретали тот же алый оттенок, что и руны. Взметнувшийся к потолку ураганный ветер, что кружил по линии круга, образуя непроницаемую стену, разгорающуюся алыми и синими огнями. Уплотняясь, вихрь выбрасывал в центр круга похожие на солнечные протуберанцы потоки магии, из которой, словно нарисованный резкими мазками черной кисти, в воздухе формировался человеческий силуэт, с ног до головы закутанный во тьму. Скрытая капюшоном голова медленно повернулась, и душу Гарри наполнили страх и отчаяние, когда направленный на него взгляд полыхнул алым огнём ненависти. После этого наступила темнота.

Гарри распахнул глаза, задыхаясь от ужаса. Голова раскалывалась на части, и только несколько мгновений спустя он понял, что это его шрам пульсирует обжигающей болью. Перед глазами плыли красно-чёрные круги. Перекатившись на бок, он попытался встать, раненная нога подкосилась, и, потеряв равновесие, он упал на холодный пол, задев поднос с лекарствами, что стоял на тумбочке. Стеклянные колбы покатились по полу, что-то разбилось совсем рядом, и Гарри нервно отдернул руки, которыми упирался в пол. Его запястья болезненно ныли и были испачканы чем-то липким и тёплым.

«Кровь», — понял он.

Перед внутренним взором вспыхнуло воспоминание, как из глубоких порезов по рукам стекали алые капли крови, падая ему под ноги. Крови было так много, что он, казалось, тонет в ней. К горлу подступила тошнота. Гарри задыхался. Ему было больно и страшно, он почти ничего не видел, не до конца понимал, где находится и никак не мог отделаться от панического ужаса, заглушившего голос разума. Он даже не сразу понял, что кричит и истерически всхлипывает. Открылась дверь, и под потолком вспыхнули волшебные огни, освещая просторную больничную палату, он испуганно зажмурился, закрывая лицо руками и дрожа всем телом. Кто-то звал его, но он не мог разобрать, кому принадлежит голос. В сознании всё спуталось, Гарри не мог понять, где та грань, что разделяет реальность и вымысел и лишь без конца твердил: «хватит, хватит, хватит, пожалуйста, хватит».

Вдруг раздался громкий хлопок, голова Гарри дернулась в сторону, а через мгновение щеку охватил болезненный жар. Поттер недоуменно коснулся лица кончиками пальцев, не понимая, что произошло, и открыл глаза, встречаясь взглядом со своим деканом.

— П-профессор?

Снейп был очень бледен и нехарактерно взволнован.

— Поттер, что с вами случилось? — чересчур резко, даже нервно осведомился он.

Гарри растерянно смотрел на своего учителя, продолжая прижимать ладонь к пылающей щеке. За спиной Снейпа застыла мадам Помфри в торопливо наброшенном поверх длинной ночной сорочки халате. Гарри медленно повернул голову, осматриваясь по сторонам. Он сидел на полу возле своей кровати, в паре метров от него лежали осколки разбитой склянки и перевернутый поднос. Никакой крови не было и в помине. Гарри посмотрел на свои руки. Ни ран, ни порезов. Боль в шраме тоже почти сошла на «нет». Только болезненно пульсировала поврежденная нога, и щеку неприятно жгло от пощечины, которой его декан, похоже, пытался остановить истерику. Гарри снова посмотрел на профессора, потом на медсестру и почувствовал, как краснеет.

— Про-простите, — голос звучал хрипло и слабо. — Мне… мне, кажется, приснился кошмар…

— У вас была паническая атака, — тихо сказала мадам Помфри, — мы почти десять минут не могли вас успокоить.

— Что вам приснилось? — в свою очередь спросил Снейп.

— Кровь, — слепо уставившись в одну точку, прошептал Гарри. — Очень много крови. И мой шрам болел, и этот взгляд…

— Взгляд? — нахмурился Северус.

— У него были ужасные глаза, — глухо пробормотал Гарри. — Ужасные. Он смотрел прямо на меня, а я ничего, ничего не мог сделать.

— Кто на вас смотрел, Поттер?

— Не знаю, я не… не видел лица. Я помню только его глаза. Я никогда не видел таких глаз. В них нет ничего, кроме ненависти. И они красные. Такие же красные, как кровь.