Королева Кандеса (ЛП) - Шредер Карл - Страница 40

Послом Слипстрима оказалась женщина средних лет с серо-стальными волосами и строгими чертами лица — того типа, что обычно приберегаются для подозрительных тетушек, школьных директоров и воинствующих моралисток. Она свирепо взглянула на Венеру и жестом предложила сесть в одно из высоких красных кожаных кресел напротив ее стола из темного тика.

— Значит, вы живы, — сказала она, тяжело опустившись в собственное кресло.

— Почему бы мне не быть живой? — Венера внезапно встревожилась до грани с паникой. — Что случилось с остальными?

Посол смерила ее оценивающим взглядом.

— Вы разделились с экспедицией мужа?

— Да! У меня нет никаких новостей. Только... слухи.

— Экспедиционные силы были уничтожены, — сказала посол. Лицо ее приняло извиняющееся выражение. — Флагман вашего мужа, по всей видимости, таранил фалконский дредноут, вызвав огромный взрыв, который разорвал оба судна на части. Весь экипаж считается погибшим.

— Понимаю... — Ей стало плохо, словно она услыхала эту новость впервые.

— Не думаю, что понимаете, — возразила посол. Она щелкнула пальцами, и ее секретарь вышел, вернувшись с серебряным подносом и двумя бокалами вина.

— Вы объявились не ко времени, — продолжила посол. — Один из кораблей вашего мужа вернулся обратно в Раш. «Разрыв» пару недель назад дохромал до порта, весь в дырах. Естественно, люди решили, что он — авангард возвращающихся после битвы с Мавери. Но нет — авиаторы сошли на берег, смеялись и плакали, вещали о великой победе, и отмахивались от всех разговоров о Мавери. «Нет», говорили они, «мы побили Фалкон! Силой гения Кормчего и адмирала Фаннинга мы упредили вторжение и спасли Слипстрим!».

Мог бы Кормчий это отрицать? Если бы сам Фаннинг вернулся, да с другими кораблями... быть может, и нет. Если бы авиаторы «Разрыва» не начали сыпать немыслимыми деньгами, щеголять дорогими самоцветами и золотыми цепями и болтать направо и налево о пиратском сокровище... Ну, вы видите проблему. Фалкон предположительно считается союзником. И Кормчий оказывается застигнут со спущенными штанами, узнав об угрозе его нации уже после того, как самый его популярный адмирал устранил эту угрозу.

Он приказал переловить команду по обвинению в измене. Официальная версия гласит, что Фаннинг взял несколько кораблей в набег на Фалкон и разорил одну из их сокровищниц. Его заочно судили военным судом, как изменника и пирата.

— Следовательно, — сказала Венера, — если бы я сейчас вернулась...

— Вас бы судили по меньшей мере как соучастницу. — Посол свела вместе кончики пальцев и слегка подалась в кресле вперед. — По закону я обязана передать вас властям для экстрадиции. Вот только поступи я так — и оппозиция ухватится за это дело и начнет метать громы и молнии. После бунтов...

— Каких бунтов?

— Ну... — В ее лице проступила неловкость. — Кормчий немного... промедлил с действиями. Он не выловил достаточно быстро всех авиаторов с «Разрыва». И не остановил их прежде, чем на улицы вылилось изрядное количество денег. То, чем хвастался экипаж, были явно не обычные побрякушки — и не казна тоже, это была грабительская добыча, чистой воды, без хитростей, и вдобавок древняя. И народ... народ поверил «Разрыву», не Кормчему.

Последняя депеша — это было два дня назад — говорит, что основная часть команды и офицеры ушли обратно на «Разрыв» и закупорились на нем. Они там и сейчас, плавают в сотне ярдов от адмиралтейства. Кормчий приказал разнести корабль в щепки, вот тогда в городе и начался бунт.

— Если вы вернетесь сейчас, — вставил секретарь, — кровопролитие только усилится.

— И похоже, что будет пролита ваша кровь, в назидание другим. — Посол покачала головой. — И все идет к худшему. Флот отказался выполнять команду Кормчего. Они не станут расстреливать «Разрыв», они хотят знать, что произошло. Они пытаются уговорить команду выйти, и сейчас там трехсторонняя ничья между солдатами Кормчего, флотом и самим «Разрывом». Настоящая кутерьма.

У Венеры заколотился пульс. Она хотела бы быть там, в адмиралтействе. Она знала сверстников Чейсона, она могла сплотить этих людей для ответного удара. В конце концов, все они ненавидели Кормчего.

Она откинулась в кресле.

— Спасибо, что все мне рассказали. — Венера с минуту подумала, и взглянула на посла. — Вы собираетесь добиваться моего ареста?

Старшая женщина с полуулыбкой покачала головой.

— Нет, если вы достаточно скрытно покинете мой офис. Я предлагаю — через черную лестницу. Не вижу, чтобы ваша отсылка домой в цепях чем-то помогла, в текущий момент только огонь раздует.

— Спасибо. — Она встала и посмотрела в сторону двери, на которую указала посол. — Я этого не забуду.

— Просто не рассказывайте никому, что встречались со мной, — с иронической улыбкой ответила посол. — Так что вы будете делать?

— Не знаю.

— Если вы останетесь здесь, в столице, мы могли бы вам помочь — обеспечить работой и местом для жилья, — сочувственно сказала посол. — Боюсь, они будут низковаты для вашего положения, но, по крайней мере, начать...

— Спасибо, я буду иметь это в виду — и не беспокойтесь, если мы увидимся снова, я буду уже не Венерой Фаннинг. — Все еще в ошеломлении, она прошла в двери, выходящие в коридор для персонала, который вел на черную лестницу, и едва расслышала слово «Удачи», прежде чем за ней закрылась дверь.

Венера спустилась на один пролет, потом села на ступеньки и уперлась в руки подбородком. Она дрожала, но глаза оставались сухи.

Что теперь? Новости о «Разрыве» будоражили. Ей нужно садиться на первый же корабль, направляющийся к странам Меридиана... Но могут уйти недели, чтобы добраться туда. Она прибудет после того, как кризис разрешится, если уже не разрешился.

Был один человек, который мог бы ей помочь. Хайден Гриффин летал на быстром гоночном байке, простом реактивном движке с седлом. Последний раз она видела его у Кандеса, когда солнце солнц расцветало новым раскаленным днем. Он открывал дроссельную заслонку, устремляясь к дому, — и, конечно, сейчас уже был снова в Слипстриме. Если бы она полетела с ним, когда он протягивал ей руку, ни одной из ее теперешних бед не случилось бы.

Но лететь она не могла. Десяти минут не прошло, как Венера убила любовницу Хайдена, и просто не могла поверить, что он в ответ при возможности не прикончит ее.

Сама она убивать Обри Махаллан не стремилась. Та женщина солгала о своих замыслах; она присоединилась к экспедиции Фаннингов, намереваясь привести в негодность защиту Кандеса. Она работала на пришельцев извне, чужаков — Искусственную Природу, которая таилась где-то за оболочкой Вирги. Если бы Венера не помешала, Махаллан впустила бы эти непостижимые силы в Виргу, и ничто бы не осталось как прежде.

Венера вновь вынула и повертела в пальцах пулю. Она убила капитана «Ладьи» и его помощников — застрелила их из пистолета — чтобы спасти жизни всех на борту: капитан Сембри готовился подорвать «Ладью» во время битвы с пиратами. Она застрелила нескольких других в битве и убила Махаллан, чтобы спасти весь мир. Точно так же, как она застрелила человека, который вот-вот убил бы Чейсона в день их встречи...

Либо она убивала тех людей ради высшей причины, либо из чисто личных интересов. Она могла бы согласиться признать себя черствой и безжалостной, даже бессердечной, но уж совершенно эгоистичной Венера себя не считала. Она была рождена и взращена для жизни эгоиста, но не хотела быть похожей на сестер или отца. Вот отчего она сбежала от жизни в Хейле при первой возможности.

Венера выругалась. Если она теперь улетит от Гарта Диамандиса и ключа к Кандесу, то тем самым признает, что убила Обри Махаллан не для спасения мира, а из чистой злобы. Она признает, что выстрелила Сембри в лоб единственно ради спасения своей собственной жизни. Посмеет ли она когда-нибудь утверждать, что пыталась спасти еще и Чейсона?

Все ее стратагемы провалились. Венера вернула пулю в карман, встала и продолжила путь вниз по ступенькам.