Лучшая зарубежная научная фантастика: Звёзды не лгут - Дозуа Гарднер - Страница 200

— Обещаю, — сказала Тихея еле слышно.

— Прощай, Тихея, — сказали родители. — До скорой встречи.

И они пропали, а морда Медведуса снова сделалась плоской и бледно- бурой.

— Нам нужно уйти, — повторил Мозг, на этот раз куда мягче. — Пожалуйста, приготовься. Ты должна пройти Подпитку до путешествия.

Тихея вздохнула и кивнула. Так нечестно. Но она обещала.

Мозг послал Тихее список вещей, которые можно взять с собой, — тот развернулся на одном из окон комнаты. Список был коротким. Тихея посмотрела на сфабренные фигурки, на лунный камень, похожий на маленького мальчика, на парящие повсюду эл-листы, раскрытые на любимых историях. Ей нельзя забрать даже Медведуса. Она ощутила вдруг страшное одиночество — как на вершине горы, куда она взобралась, чтобы взглянуть на Большое Плохое Место.

Тут Тихея увидела на кровати рубин. «Если я уйду и заберу его с собой, Волшебник никогда его не получит». Она подумала о Волшебнике и его пантере, о том, как они в отчаянии ищут ее то в одном кратере, то в другом — и не могут найти. «Так нечестно. Даже если я сдержу обещание, надо отдать рубин Волшебнику».

И попрощаться.

Тихея села на кровати и стала думать.

Мозг вездесущ, но следить сразу за всеми он не в силах. Его создали на основе отсканированного мозга человека, какого-то бедняги, умершего давным-давно. В этой комнате камер Мозга нет. Сейчас он сосредоточился на эвакуации: программирует и перепрограммирует чайников. Тихея коснулась сенсор-браслета на запястье, следившего за ее жизнепоказателями и перемещениями. Да, это препятствие. Надо что-то придумать. А времени совсем нет: Мозг вот-вот позовет ее на Подпитку.

В отчаянии Тихея снова прижалась к медведю. Он был теплым, а если сдавить мишку посильнее, почувствуешь пульс…

Она снова села. Вспомнила байки и уловки Яшмового Кролика, вспомнила о смоляном чучелке, которое тот сделал, чтобы обмануть врага.

Дотронувшись до головы Медведуса, развернула программное окно и соединила его с сенсором. Вызвала старые журналы операций, добавила в них шума. Потом скормила их медведю и проверила его пульс, дыхание и другие поддельные жизнепоказатели — они совпадали с ее собственными.

Затем Тихея сделала глубокий вдох, одним движением сдернула браслет и надела его на Медведуса.

— Тихея? Что-то случилось? — спросил Мозг.

Ее сердце прыгало. Разум метался.

— Все в порядке, — ответила она. — Кажется… Кажется, я чуть-чуть ударила сенсор. Уже собираюсь.

Она старалась говорить бодро, как девочка, которая всегда выполняет свои обещания.

— Твоя Подпитка скоро будет готова, — сказал Мозг и пропал.

Сердце колотилось. Тихея бросилась надевать костюм.

В лавовой трубе она часто играла в одну игру: пыталась уйти как можно дальше, прежде чем чайники ее заметят. Пришла пора сыграть в нее вновь. Тихея продвигалась тайком, избегала глаз камер, пряталась за каменными выступами, ящиками и криогенными чанами, пока не оказалась в секторе с одними отонами. Обычно Мозг не контролировал отонов напрямую, кроме того, у них не было глаз. Но сердце все равно устроило в груди метеоритную бомбардировку.

Тихея протолкнулась сквозь полугерметичную мембрану. В этом секторе добывающие кальций отоны зарылись слишком глубоко и обрушили свод. В мутном зеленом свете флюоресцирующего костюма она шагала вверх по склону трубы. Вот! Осторожно вскарабкалась на груду камней. Когда-то отоны сказали ей, что за камнями есть отверстие, и она надеялась, что сможет через него протиснуться.

Под ней перекатывались булыжники, и что-то острое врезалось в коленку. От внезапного удара костюм зашипел. Сжав зубы, Тихея ощупывала скалу; она ползла на слабенький сквозняк, который не ощутила бы, не будь костюма. Тут ее пальцы уперлись не в камень, а в реголит. Тихея изо всех сил стала долбить плотный затор, и грунт поддался. На нее пролился душ пыли и щебня; на миг она решила даже, что устроила еще один обвал. Однако впереди виднелся клочок бархатного неба. Тихея расширила дыру, сжалась как могла и поползла вверх.

Она выбралась наружу на склоне горы. Необъятная равнина с серо-бурыми холмами открылась Тихее внезапно, и она почувствовала себя так же, как в тот раз, когда переела сахара. Руки и ноги тряслись, так что она вынуждена была присесть. Тихея встряхнулась: нужно идти. Убедившись, что рубин в сумке, она встала и размашистыми скачками Кролика понеслась вниз.

Потайная Дверь совсем не изменилась. Тихея нервно оглядела кромку кратера, но муравьев не увидела. Прикусив губу, посмотрела на Старика и Тролля.

«Что не так?» — спросил Старик.

— Я должна уйти в другое место.

«Не беспокойся. Когда вернешься, мы будем здесь».

— Может, я никогда не вернусь, — у Тихеи чуть перехватило дыхание. «Никогда — это очень долго, — сказал Старик. — Даже я никогда не видел

"никогда". Мы будем здесь. Береги себя, Тихея».

Она проползла через Дверь на Другую Луну и увидела, что ее ждет Волшебник.

Он был очень худ и высок, выше даже Старика, и отбрасывал на кратер длинную холодную тень, похожую на стержень. Грустное лицо, всклокоченная борода, высокий цилиндр. Рядом разлеглась летающая пантера — черная от морды до хвоста, с рубиновыми глазами.

— Привет, Тихея, — сказал Волшебник, и голос его громыхал, как песчаный червь.

Тихея сглотнула, вытащила рубин из сумки и протянула его Волшебнику.

— Я сделала его для вас.

«Что, если ему не понравится?» Но Волшебник медленно потянулся за драгоценностью, и глаза его загорелись; он держал камень обеими руками и взирал на него с благоговением.

— Весьма, весьма любезно с твоей стороны, — прошептал он.

С великой осторожностью сняв цилиндр, Волшебник положил рубин в шляпу. Тихея впервые увидела, как он улыбается. Но его лицо оставалось грустным.

— Я хотела отдать рубин до ухода, — сказала она.

— Ну и дел ты натворила! Мозг растревожится не на шутку.

— Так ему и надо. Но я обещала, что уйду вместе с ним. Волшебник еще раз взглянул на рубин и надел цилиндр.

— Как правило, я не вмешиваюсь в дела людей, но за это чудо должен тебе одно желание.

Тихея сделала глубокий вдох.

— Я не хочу больше жить с чайниками, отонами и Мозгом. Я хочу в Хорошее Место к маме и папе.

Волшебник печально посмотрел на нее.

— Извини, Тихея, но я ничем не могу тебе помочь. Моего волшебства тут недостаточно.

— Но они обещали…

— Тихея, я знаю, что ты этого не помнишь. Потому-то Лунный Народ и хранит память для тебя. Космические акулы забрали твоих родителей давным-давно. Твои мать и отец мертвы. Прости меня.

Тихея зажмурилась. Фото в окне, кратер с куполом. Искрят над горизонтом две яркие дуги, точно как акулы. Вспышка…

— С тех самых пор ты живешь с Мозгом. Ты не помнишь, потому что он заставляет тебя забыть о смерти родителей во время Подпитки, чтобы ты не грустила и оставалась такой, какой тебя хотели видеть они. Но мы помним. И мы всегда скажем тебе правду.

Вдруг все они оказались рядом с Волшебником — весь Лунный Народ высыпал из своих жилищ: Чан Э с детьми. Яшмовый Кролик, Дровосек мрачно глядели на нее и кивали.

Тихея не могла на них смотреть. Она обхватила шлем руками, развернулась, проползла через Потайную Дверь и побежала без оглядки — прочь с Другой Луны. Она бежала не так, как учил ее Кролик, а неуклюже, неритмично, рыдая, пока не споткнулась о валун и не полетела кубарем вниз. Свернувшись калачиком, долго лежала на зябком реголите. Когда Тихея открыла глаза, она увидела муравьев.

Муравьи расположились полукругом и вытянулись колючими пирамидками; они слегка покачивались, словно что-то вынюхивали. Потом заговорили. Сначала в шлеме появилось невнятное шипение, секунду спустя оно преобразилось в голос.