Лучшая зарубежная научная фантастика: Звёзды не лгут - Дозуа Гарднер - Страница 189

— Останьтесь с нами на ночь, — сказала Анна Тингри Пятая.

Анна Тингри Пятая не теряла контакта с лагерем после поломки создателя тела. По велению мысли робот отнес бы ее домой по январскому небу. Но ее заинтересовали и заинтриговали дружелюбные смертные, появившиеся из темноты. Она редко видела смертных и хотела бы побольше о них узнать. Ей подумалось, что эта пара может оказаться полезной. Поэтому через несколько дней она предложила им работу в лагере и в конце лета бесплатное путешествие на большой праздник жатвы.

Родители Оникс умоляли ее не принимать предложение. Мать плакала, отец бушевал, но они знали, что воспитывают искательницу приключений с тех самых пор, как нарекли свою беспокойную дочь Оникс. К тому же у них было двое основательных, лишенных воображения сыновей, которые останутся в Лютиковом уезде и будут вести разумное и достойное существование.

Отец Джаспера всю жизнь молол зерно, молол после смерти жены десять лет назад и собирался молоть до конца дней. Когда-то он тоже лелеял мечту увидеть мир за пределами Лютикового уезда, и мысль об уходе сына в равной степени ужаснула и обрадовала его.

— Пиши мне письма из дальних мест! — потребовал он.

Джаспер пообещал так и делать. Прощаясь, отец с сыном прослезились. Они знали, что жизнь коротка и трудна и что смертные, как правило, живут всего один раз.

Оникс скоро поняла, что рожденным пламенем не нужна помощь наемных рабочих. Не то чтобы они с Джаспером сидели без дела, совсем не сидели, и не то чтобы им не платили — платили, полновесными медными долларами. Но раньше носили воду и подавали еду роботы, и Оникс не нравилось делать работу роботов, пусть даже за хорошие деньги. Рожденные пламенем говорили «спасибо» и «пожалуйста» и улыбались тонкой, вежливой улыбкой. «Мы всего лишь домашние животные, — как-то пожаловалась Оникс Джасперу, — мы ни на что не годимся».

«Говори за себя», — ответил он.

Было понятно: Анна Тингри Пятая явно предпочитала Джаспера Оникс.

Оникс решила узнать о рожденных пламенем все возможное. Вначале она выяснила, что одни из них считаются выше других. В лагере небесных танцоров были впервые рожденные, которые никогда еще не проходили через омолаживающее пламя, и к их именам прибавлялось унизительное «Первый». Какими бы старыми некоторые из них ни казались, они занимали место новичков, младших участников труппы. Они наблюдали, слушали; держались все вместе. Среди них не было небесных танцоров, только их подмастерья. Впервые рожденные управляли маленькими непонятными машинами, которые делали танец возможным.

Танцорами становились рожденные не единожды: Пятые, несколько Седьмых, пара Девятых. Несмотря на все свои сомнения, Оникс любила наблюдать за танцами. Когда они начинались, она бросала свою никчемную работу (складывать церемониальные шелка или толочь приправы для супа) и смотрела на весь процесс от первой минуты до последней. Подмастерья помогали исполнителям надеть сбрую, которая называлась «создателем тела». В этой сбруе небесные танцоры походили на мечту роботов о человеке: идеальная плоть кофейного цвета едва проглядывала сквозь стекло и небесно-синий металл. В движениях танцоров не было ничего неуклюжего. Они становились совсем легкими, изящно выходили на стартовую лужайку, изгибали тонкие руки, готовясь. А потом взлетали.

А когда они оказывались в воздухе, маленькие и недвижные, как орел, парящий в восходящем потоке, создатель тела принимался за работу.

Оникс поняла, что благодаря ему возникали проекции тел танцоров и что эти проекции состояли практически из ничего: из мгновенно застывавшего воздуха, который отражал свет, создавая иллюзию цвета и объема. Но танцоры казались реальными и невероятно большими, не меньше полутора километров снизу доверху, насколько могла прикинуть Оникс. Иллюзорным телам был нипочем даже самый сильный ветер, но они соприкасались, отталкивались и держали партнеров, как настоящие. Когда в небе заводили хоровод, одна огромная рука хваталась за другую огромную руку, словно состояла не из воздуха, а из плоти.

— Спорим, я мог бы это сделать, — тоскливо сказал Джаспер однажды утром, когда они вдвоем сидели на краю стартовой лужайки и смотрели вверх, пока у них не заболели шеи.

— Ставлю медный доллар, что не смог бы, — отозвалась Оникс.

— Твое неверие когда-нибудь тебя убьет.

— А тебя убьют твои мечты!

Величайшие из танцоров, включая Анну Тингри Пятую, соперничали друг с другом и потому танцевали поодиночке или с одним партнером рангом поменьше. Во время праздника жатвы выбирали единственного лучшего исполнителя, который мог отправиться в Око Луны. В этом году только двое могли выиграть лунный приз: Анна Тингри Пятая и мужчина по имени Дава Девятый.

Оникс считала, что оба танцевали прекрасно. Анна Тингри Пятая перевоплощалась в синекожую богиню с колокольчиками на запястьях и лодыжках. Когда она кокетничала с белыми облаками, которые приходили в залитые солнцем горы с запада, колокольчики торжествующе звенели. Дава Девятый оборачивался древним воином в серебряной броне, с серебряным мечом на поясе. Часто он взмывал на невероятную высоту и бросался вниз, как хищная птица, останавливаясь в волоске от древесных крон.

Но Джаспер видел только Анну Тингри Пятую. Его внимание радовало и воодушевляло рожденную пламенем танцовщицу и страшно раздражало Оникс. К удовольствию Анны Тингри Пятой, Джаспер подружился с подмастерьем, который занимался ее сбруей. Джаспер помогал ему со всякими мелочами и временами задавал вполне уместные вопросы. В дни отдыха он складывал шелк Анны Тингри Пятой и наливал ей вино за ужином. Оникс не понимала, чего он хочет добиться этим глупым угодничаньем. А потом вдруг поняла.

Ясным весенним вечером, когда рожденные пламенем собрались под огромным навесом на совместный ужин, Анна Тингри Пятая встала и откашлялась (как будто откашлялась серебряная флейта). Она объявила, что ее планы на праздник изменились и она будет учить смертного Джаспера танцевать.

Рожденные пламенем испугались, и Оникс тоже испугалась и чуть не уронила кувшин вина. Месяц назад ей подарили устройство размером с фасолину, формой напоминающее улитку. Оно крепилось за ухом и переводило странный язык рожденных пламенем в слова, которые она почти всегда понимала. В этом переполохе устройство транслировало ей презрение, неодобрение и смятение.

Анна Тингри Пятая защищала свое решение, приводя в пример танцоров- новичков, которых допускали на состязания в качестве помощников, и смертных, которые почти достигли статуса рожденных пламенем и исполняли ряд сакральных функций, рассказывала о том, как Джаспер очарован танцем. Кое-кто за столом кивнул, большинство не согласилось.

Анна Тингри Пятая объявила, что Джаспер тренировался тайком и завтра совершит первый полет.

Джаспера не было под навесом тем вечером, иначе Оникс бросила бы на него свой самый презрительный взгляд. Его пришлось сберечь на утро, когда она вместе с толпой рожденных пламенем пришла смотреть на его полет. Она наблюдала (Джаспер избегал ее взгляда), как мрачный подмастерье Анны Тингри Пятой помогает ему натянуть сбрую создателя тела. Внимательно следила, как Анна Тингри Пятая провела его на стартовую лужайку. Смотрела, как он поднялся в голубое небо, покачиваясь как бумажный кораблик в пруду. А потом он включил создатель тела.

Джаспер стал ростом в полтора километра. Он был одет фермером. Летающий крестьянин. Огромная неуклюжая деревенщина.

Фальшивый Джаспер раскинул гигантские руки. Сделал неловкий пируэт.

Теперь рожденные пламенем поняли задумку и одобрительно рассмеялись.

Оникс нахмурилась и ушла.

— Глупый какой обычай, — сказала Оникс, — эти танцы в небе.

Возможно, ей не стоило так говорить, особенно Даве Девятому, второму главному танцору труппы. Но это он пришел к ней, а не наоборот. И она решила, что он заслуживает услышать то, что она на самом деле думает.