Интерполицейский (СИ) - Донцов Виталий - Страница 90

Я подхватился на ноги, и пригибаясь, поднял Сандру с клумбы.

— Ох! — вдруг закусила она губу. — Больно!

— Нога? Рана? — отрывисто спросил я.

— Нет. Лодыжка… Та же.

Для полного счастья мне сейчас не хватало, чтобы Алессандра сломала при падении ногу.

Задрав распоротую штанину, мельком осмотрел место повреждения.

— Пустяк. Самое большее, вывих.

— Но я не могу бежать! Вообще! — воскликнула она.

Честно признаться, я сам ощущал себя более чем отвратительно — болели ушибленные ребра, голова, и похоже, с моей правой ногой тоже не все в порядке, растяжение связок я заработал.

— Дерьмо! Извини, — я сам не понял, зачем извинился — то ли за ругань, то ли за последовавшие за ней мои действия. Не найдя иного решения, я просто-напросто закинул Алессандру на плечо, и грузно похромал к ближайшему укрытию — давешней конюшне, только не к выгону-рингу, а к торцу, прямиком к огромным двустворчатым воротам.

Пока я неуклюже мчался к ним, меня засекли. Слаженные очереди автоматов врезались в почву около самых моих пяток, подбавляя мне скорости. Не целясь, я ответил длинной, на полмагазина, очередью "Калико". И смог заработать небольшую фору, в течение которой заскочил в приоткрытые ворота конюшни. Я уже вбежал внутрь на пару метров, когда полетевшие вслед нам щепки вынудили меня втянуть голову в плечи. Но мы были уже в относительной безопасности.

Не останавливаясь, я с начинающей оттягивать плечо ношей пересек внушительное по размерам строение вдоль, к виднеющимся сквозь пыльный, пронизанный солнечными лучами воздух противоположным воротам. Бежал мимо конских стойл, сильно пахло сеном и конским потом, то и дело раскатывалось встревоженное ржание лошадей. Они провожали нас косящими взглядами, нервно тянули воздух дрожащими ноздрями, прядали ушами и стучали копытами по деревянному настилу. Кое-где в стенах были заметны неровные линии круглых с расщепленными краями отверстий. Жалко будет, если красивых животных постреляют под горячую руку.

Вот и закрытые на засов полотнища ворот. Благодаря про себя Сандру за стоическое поведение — она тихо постанывала от боли в ноге, моих неосторожных движений, но не жаловалась и не кричала — я спихнул тяжелый засов в сторону, и налег на створку. В щель было видно, что здесь хоть и постреливали, но не так интенсивно, как с другой стороны. Я выделил среди немногих вспомогательных построек, окружавших конюшню, небольшой домик, похожий на сторожку с узкими вертикальными окошками. Входная дверь ее была распахнута настежь, что мне нравилось больше всего. До нее метров десять, но если удастся добраться, можно будет вплотную заняться нашими ранами и обдумыванием дальнейшего пути бегства. Вывихи нас вправлять учили.

За спиной раздался протяжный скрип и звуки торопливой речи. Кто-то шел за мной по пятам. Я шагнул вперед и вправо, скрываясь за воротами. И со всей дурной мочи дернул к сторожке. Пот лил с меня струями, щипля порезы и заливая глаза, меня шатало из стороны в сторону под двойным весом, и я против своей воли бежал по чрезвычайно хаотичной траектории.

— Пст!!!

Вначале я даже не сообразил, что что-то слышу. Но когда требовательный шипящий звук повторился, я остановился. Как говорил известный медвежонок — это "пст" неспроста.

В первую секунду я решил, что у меня от переутомления и психического напряжения начались галлюцинации. В узкой щели между беленой стеной конюшни и каким-то объемистым дощатым бункером в два человеческих роста, сидели на корточках Жильбер и Ван в уникосах с поднятыми забралами. Жиль целился винтовкой куда-то за мою спину, прикрывая нас, а сосредоточенный китаец махал нам рукой.

Не раздумывая, я ринулся к ним. Жиль чуть привстал, пропуская меня с Сандрой на шее глубже в укрытие. Ван тут же помог опустить полубессознательную девушку на утрамбованную землю.

— Что с ней? — осведомился он. Ван Хи Шин заменил погибшего Эдвара в качестве медика.

— Вывих голеностопного сустава, неглубокая рваная рана бедра, и легкая ударная контузия. Господи, парни, я безумно рад вас видеть! — выпалил я, устало отдуваясь, и вытирая взмокшее лицо. Этот марафон мне дался нелегко.

— А уж мы-то… — не очень эмоционально отозвался Эстен. Он по-прежнему продолжал пристально изучать подступы к укрытию. Кстати, в бункере, похоже, хранили корма для лошадей — запах овса шел от него очень плотный.

— Второй, говорит Четвертый. Мы нашли Первого. — проговорил Жиль в рацию. — Точнее, он нас нашел. Пресса с ним. Серьезных ранений нет. Будем пытаться прорываться к вам… Что? Да не ослышался ты, Алекс с нами! И Сандра тоже! Оба… и словно в порядочном пекле побывали, — француз критически осмотрел мой закопченный, изорванный и грязный костюмчик. — И рожа у него — стра-а-шная!

Я показал ему свой исцарапанный кулак, а этот шутник только подмигнул в ответ. Совсем пораспустились без отца-командира!

Вяло откинувшись на стену конюшни, я наслаждался короткой долгожданной передышкой. Все. Хватит с меня приключений. Теперь у меня появлялась возможность не пассивно реагировать на события, а в достаточной мере контролировать их. Они смогли добраться сюда, невзирая на свалившиеся на их головы затруднения, они сумели успеть вовремя. И до чего же хорошо было, что я мог сейчас, после всего, что пережил, опереться на крепкие дружеские плечи…

Над ухом слабо вскрикнула Алессандра — Ван решительно, ощупав вначале ее ногу, дернул за голеностоп. Сустав с легким треском встал на место. Я с беспокойством посмотрел на искаженное болью лицо девушки. Девушки, в которую уже успел влюбиться.

— Все в порядке, мисс, — почтительно сообщил Ван.

Странно, до чего я плохо еще знаю этого молчаливого и очень серьезного человека. Мне казалось, что, в отличие от компанейского Андреаса, замкнутый китаец, хоть и появился в группе раньше, так и не стал нам настоящим другом. Он словно выставил некие рамки взаимоотношений, которые все остро ощущали. Но не зря говорится, что чужая душа — потемки, и в команде к Вану относились уважительно, не замечая его странностей. В конце концов, мы все обязаны прикрывать друг другу спины, и лучше доверять это пусть тихому и странноватому, но не обозленному насмешками человеку. Я знавал такие группы, в которых отношения между коллегами были весьма натянутыми. Обычно их быстро расформировывали, не дожидаясь критических ситуаций. Я в своей команде ничего подобного не допускал, да это в принципе и не требовалось, моя группа была одной из самых слаженных, по крайней мере на нашей базе.

Журналистка, морщась, потерла ногу:

— Джек, скотина! Я тебе это припомню, американская сволочь!

— Сандра, кстати, все не довелось у тебя спросить, — вспомнил я. — Откуда ты-то знаешь Лайона?

— Пф-ф! Знала. Выясняется, что я его совсем не знала. Он мне знаком три года, после одной из корпоративных журналистских вечеринок. Представился свободным журналистом, и главное, даже имя свое не изменил — Джек Лайон! Это же от него я узнала про Акбарса, и как незаметно проникнуть в его цитадель тоже. У меня нет прямых доказательств, но я уверена, что благодаря именно его помощи я попала к вам…

— Я так и знал! Вот ублюдок! Везде наследил! — хлопнул я себя по колену. — Но меня все еще очень занимает, какое он отношение имеет к этому проклятому "Единству"?!

— Стоп, стоп, стоп! — вмешался в наш содержательный диалог Жиль. — Ну-ка, объясните, о чем это вы?

— Мы тут, Жиль, имели сомнительную честь повстречать нашего общего друга тире врага. Ты его тоже, между прочим знаешь.

— А…

— Мьянму помнишь?

— Ну да. Постой, так тот мужик, которого никак не мог припомнить Керк — это и есть тот агент? Тот, из-за которого… — медленно, с приходящим пониманием проговорил Эстен.

— Он, Жиль, он, — кивнул я.

— Кстати, а к чему ты упомянул "АЕ"? Я не понял…

— Я тоже. Но у него и его ребятишек на плечах знаки отличия "Азиатского Единства"…

— Ни хрена себе! Мы в дерьме?