Лиса в курятнике (СИ) - Демина Карина - Страница 62

...нет, Димитрий лично не против женщин работающих, особенно, если работают они не в угольных шахтах, ничего не имеет. Да и не ему, половину жизни сознательной в дерьме чужом копающемуся, осуждать кого. Так что... пусть пишет, хотя что на конкурсе она не только личиком светит, но и сплетни собирает для сотоварищей из газетенки своей, это понятно, главное тут, чтобы краю не потеряла. Вот за этим Димитрий лично проследит.

- Значит, денег вы не получали?

- Вот те крест! - хором ответили бабы, и перекрестились, и поклонились. Правда, одна уточнила.

- А пять копеек?

- Какие пять копеек? - устало поинтересовалась рыжая.

- Так... до вас барыньки приезжали. Медяков детишкам отсыпали. Мой пять копеек принес...

- Нет, это не считается. А по бумагам... расписывались?

- Где?

...расписывались, и вспомоществление, согласно оным бумагам, получили в полном размере, включая по десять рублей серебром на обзаведение хозяйством и дополнительно - детские. Ведомость давно уж передали, чистенькую, аккуратненькую, заверенную тремя подписями.

Додумается спросить?

- В бумагах. Скажем, приезжал кто из чиновников...

- Был писарчук! - радостно воскликнула бабища в мужской одежде. - Аккурат от как мы туточки пришли, так и появился... списки составлял.

- Составлял, значит, - рыжая поскребла кончик носа. - А вы в тех списках...

- Крест ставила, - бабища кивнула важно. - Он велел, я и поставила...

- Поставила... плохо...

Бабы замолчали, а рыжая махнула рукой.

- Разберемся... покажите пока мне, откуда воду берете...

...она спрыгнула, и сразу оказалось, что этим огромным женщинам, в которых явно ощущалась иная, не совсем человеческого свойства кровь, и позволявшая им выживать в горах, она едва достает до плеча. Впрочем, рыжую это, кажется, не слишком смущало.

- И мусор... отчего у вас тут беспорядок такой? - строго поинтересовалась она.

Димитрий пристроился следом.

- Неужели и дома такой был?

- Так то... мы... туточки... чего оно тут? А мы так... мы ж не знали...

...источник, некогда полноценный родник, выведенный сквозь каменную толщу к корням старого дуба, был чист и воду давал студеную, сладкую. Однако дерево почти погибло. Темная кора его отслаивалась кусками, а в трещинах виднелось гниловатое нутро. Редкие листья еще держались, слабо дрожа, но чувствовалось - и до осени не дотянут.

Каменное ложе разбили.

Вороны и лисы раскопали ямины, и вода текла, мешаясь с глинистою мертвою землей.

- Эх... хоть тут почистить могли бы, - вздохнула рыжая, опускаясь на корточки. Ботинки ее почти утонули в грязи, но она будто и не обратила внимания. - Мало ли где жить выпало... нельзя ж в таком беспорядке.

И бабищи загомонили, заголосили, выясняя, кто из них больше порядку желал и почему руки не дошли навести...

- Идите уже, - устало произнесла она. - Помогите... стыд... вы ж не свиньи, вы люди... и живите по-людски... тут или где еще... денег нет, так ведь мусор-то... мусор прибрать можно или здесь...

Она махнула рукой и повторила:

- Идите... помогите там.

- А...

- А я тут попытаюсь...

Глава 31

Глава 31

...вода была ледяной. Она хватала за пальцы и жаловалась, жаловалась. Лизавета слышала голос ее, как слышала и боль земли.

- Сейчас, - она погладила гладкую кору дуба. - Сейчас помогу...

...если сил хватит.

Она закрыла глаза, настраиваясь... магия... магия - это придумки глухих людей, которые не способны слышать мир, так ей говорила Едэйне Заячья лапа, которая лицензированным магом не была, да и вовсе читать не умела, во всяком случае, книги, но вот во всех окрестных селениях знали: Едэйне способна мир исправить.

Как?

А обыкновенно.

Сядет она у костра, прямо на голую землю и холода не ощутит, разве что круглые пятки порозовеют слегка. А она положит на колени белый бубен и задумчиво, легонько коснется его пальцами.

Задрожит тогда мир.

А Едэйне заведет заунывную песню своею. Она будет петь долго, ибо только так можно дозваться до духов, упросить тех о милости...

...духи упрямы.

У Лизаветы нет бубна.

Хотя...

...он ведь тоже на самом деле не нужен. Едэйне говорила, что Лизавета, хоть и не из ненегов, но по своей особой крови способна слышать... она учила... сидеть на голой земле, отрешаясь от холода, жевать сухие листья и пить сырую кровь. И матушка злилась, потому что ни в одной классической школе подобными глупостями не занимались.

Классическая школа требовала прямых воздействий.

И Лизавета могла бы помочь дереву.

Влить силу.

Исправить сосуды. Зарастить раны. Выжечь заразу, которая грызет дуб изнутри. Исправить корневую, позволив корням уйти глубже, где земля чище, а вода не отравлена. Она бы нарастила листовую массу и, быть может, дерево простояло бы еще не один десяток лет, но...

...этого мало, чтобы исправить мир.

И она сняла ботинки.

Чулки бы еще, но...

...опуститься на землю. Юбка измажется, да и само платье... вид у нее будет неподобающий, но мир... мир просит о помощи, теперь Лизавета распрекрасно слышит его. Она протянула руку, и в нее упал кусок дубовой коры. Пойдет... еще бы... конечно, острый камешек черканул по ладони, и кровь окропила кору.

Так будет лучше.

Едэйне Заячья лапа говорила, будто кровь - это узы мира...

...всего-то надо, что Лизавете слушать себя.

И тронуть кусок коры пальцами. Показалось - загудел низко и тревожно, и звук этот отозвался в ткани мироздания.

...духи предков...

...каких?

Маму она знает... отца... бабушку со стороны матери? Ее бесполезно просить, она не снизойдет, а вот родичи отца умерли рано, но...

...она будет играть на несуществующем бубне, все ж кусок коры - это не то. Но Едэйне говорила, что главное, чтобы песня шла от сердца, и тогда, быть может, ее услышат.

Лизавета расскажет о месте, которое испортили люди. Они пытаются исправить все. Лизавета слышит и голос огня, сжирающего мусор, и вздохи ветра, который норовит разодрать ядовитый дым. До нее доносится эхо биения многих сердец, а еще Лизавета видит и боль, и отчаяние, и надежду.

Зависть.

Злость.

Страх.

Сколько всего... но это не то, ей надобно исправить землю. Позвать траву. Ну же, семена спят глубоко в земле, но Лизавета разбудит их, если не солгала Едэйне Заячья лапа и в ней, обыкновенной, действительно есть капля той, особой, силы, которую мир услышит.

Не солгала.

Она, прожившая множество зим и сама не единожды мир правившая, попросту не умела лгать. Стало быть, получится дотянуться... попросить. Пусть набухнут семена, пусть проклюнут полупрозрачные корешки, а Лизавета даст им силы.

Силы у мира много.

Она возьмет крупицу в другом месте и...

...правильно.

Травы поднимутся, а...

Димитрий смотрел.

Сперва ему показалось, что рыжая окончательно утратила рассудок. Снимать обувь? Садиться в грязь? И еще так... странно... она содрала кусок коры с полумертвого дерева, а после, разрезав себе руку, щедро полила кору и юбку кровью.

Потом же...

Застыла?

Или...

Ее пальцы шевелились, а глаза смотрели куда-то... вовне? Димитрий, осмелившись, подошел вплотную и заглянул в них. Расплывшиеся зрачки и... ощущение силы, которая закручивается над головой этого бестолкового существа.

Разве ж можно входить в транс, не позаботившись об охране?

А вдруг кто... амулет амулетом, защита защитой, но здравый смысл-то куда подевался?

Рыжая же творила... что? Эта сила была слишком иной, чтобы понять. Димитрий просто чувствовал, как она кружит, вьюжит, то расплывается, то вдруг собирается в хрупком человеческом теле. В какой-то момент он и сам стал частью ее, потерялся, потому как, открыв глаза, - а почудилось, лишь на мгновенье закрыл - увидел траву.