Дикарь - Суржевская Марина - Страница 63

— Хорошо. Как скажешь.

— София, я… — начал он, но осекся.

Я мотнула головой, поднялась и ушла наверх. Кровати в комнате пока не было, но зато имелся широкий матрас и несколько покрывал. В эту ночь мы спали раздельно, я наверху с Линк, Хенсли внизу. Или, вернее, не спали. Я лежала, глядя на квадрат окна, и думала о том, как меня угораздило так сильно влюбиться. В того, кто не сказал мне ни единого слова о чувствах. Ни разу.

Гордон рядом. Я чувствую мерзавца, хоть Софи и считает, что муженек вернулся в Кронвельгард. И у меня темнеет в глазах от желания как следует расквасить его рожу. Сейчас, после травок Линк, я чувствую себя гораздо лучше. Приступы хоть и случаются порой, но уже не сваливают с ног, как бывало. И озноб еще напоминает о себе, но надо признать, я ощущаю себя почти нормальным. Эти дни, наполненные работой и людьми, показали, что я могу общаться. Могу разговаривать, двигаться и даже шутить, не падая в агонии.

И все это благодаря Софии и Линк. Это они вернули меня к жизни, я не такой мерзавец, чтобы не осознавать этого. Но что я мог дать взамен? Мне хотелось бы подарить им весь мир, но в моем распоряжении теперь так мало…

И приступы… Кто сказал, что они закончились навсегда? Вдруг эффект лишь временный? Нельзя так рисковать. И жрот знает, как объяснить все это рыжей. Она упрямая. Даже слушать не хочет об опасности. А я сдохну, если с ней что-то случится. Одна мысль о возможности причинить ей вред почти отправляет меня в приступ. Софии все кажется незначительным, но я-то знаю… Знаю, на что способна моя магия, спущенная с поводка. Я слишком хорошо это знаю. И боюсь до судорог. Если я причиню вред Софии, то вряд ли смогу это пережить. И есть кое-что, о чем я так и не рассказал рыжей.

Гордон.

При мысли о брате мои зубы привычно начали скрипеть от желания вцепиться ему в глотку. Именно это я и собираюсь сделать. До того как я скажу Софии, что чувствую к ней, надо сделать ее свободной. Или разведенной, или вдовой, тут уж как получится.

Разложил на тряпке все свои осколки, оценивая ресурс. Не так уж и мало против обычного мага. И ничтожно — против Гордона. Я знал уровень брата, а за годы он успел набраться и опыта, в отличие от меня.

— Придется импровизировать. Дезориентация противника — наш основной план, — задумчиво протянул я, придвигая к себе чернильницу.

Для начала нам нужна встреча. Тихая семейная встреча, на которую братец должен явиться. Я хмыкнул, написал несколько строк, запечатал и потянулся к мельчайшему осколку. Ждать разносчика писем я не буду, послание доставит Гордону магический поток.

Раздавил камушек, прошептал заклинание переноса, и листок, вспыхнув, исчез.

Я посмотрел на бронзовые часы в углу, что сохранились после пожара.

— Время пошло.

Надо успеть до того, как София и Линк вернутся из Дейлиша.

Гордон Лангранж до хруста сжал кулаки, прочитав строчки на появившемся перед носом листке. Подписи не было, но магу не нужно было имя, чтобы опознать этот почерк. Резкий, четкий, каллиграфически правильный. Насмешливый и ехидный. Строчки словно издевались над Гордоном. За каждой закорючкой виделась язвительная усмешка лица со шрамом. Его брат изменился. Больше не было того парня, что мастерил фрегаты и не замечал восторженного женского внимания. Его место занял мужчина с холодным и острым взглядом темных глаз, которые видели бездну.

Хрупкий листок захрустел под пальцами Гордона, сминаясь.

Он швырнул послание в урну возле кофейни, у которой стоял, и развернулся.

— Господину не понравилось у нас? — удивился хозяин забегаловки, что уже предвкушал выгоду от богатого клиента.

Маг даже не обернулся, стремительно хлопнул дверью своего кеба и со злостью завел мотор. Значит, Сандэр решил вернуться из мира мертвых и заявить о своих правах. Горячие пятна обожгли щеки. Он привычно проверил свой резерв и усмехнулся. Лучше бы братец сидел тихо и не высовывался из своей норы.

Дорогу к Оливковой роще перегородило поваленное дерево, и Гордон, ругаясь, открыл дверь кеба.

— Проклятая провинция, — буркнул он, понимая, что дальше придется топать пешком. Он устал от Ированса с его жарой и цветами, устал от докучливых жителей и особенно устал от свалившихся проблем в лице своего брата и своей жены.

— Хрень какая-то! — досадливо ругнулся он, обходя ствол ели.

Шагнул на тропинку и сразу же провалился по колено.

— Да чтоб вас! — уже в голос взревел Гордон, вытаскивая себя из липкой жижи.

Начищенные туфли и брюки со стрелками мигом утратили и лоск, и блеск. Гордон скривился от вони и сплел очищающее заклинание. Но простенькое бытовое плетение внезапно исказилось и превратилось в усилитель, от которого вонючая болотная жижа всколыхнулась и плеснула на брюки, светлую рубашку и даже лицо.

— Сандэр! — взревел маг, гася магию. — Что за детские проделки?

Лес ответил тишиной и веселым недоумением.

— Гаденыш, — проскрежетал Гордон, вытаскивая платок.

Ясно, что младший брат наложил в этом секторе решетку искажения, так что лучше воздержаться от магии. Потому что самое простое заклинание в решетке может преобразиться так, что мало не покажется.

Наследник Лангранж брезгливо оттер платком руки и швырнул кусок некогда белой ткани в опавшую листву. Его одежда оказалась безнадежно испорченной, от рубашки отвратительно воняло экскрементами. Гордон, прищурившись, осмотрел притихший лес. Но фигуру брата не увидел.

— Сволочь, — сплюнул сквозь зубы, хотя никогда раньше не позволял себе подобного.

Внимательно осмотрел тропинку и сделал острожный шаг. Самое хорошее в решетке искажения, что о ней мало кто знает. Такие ловушки изучают лишь боевые маги. Самое плохое — что Сандэр и был боевым магом. Лучшим из всех. Когда-то…

Через несколько шагов Гордон провалился во вторую яму. На этот раз — по пояс. Присыпанная ветками и хвоей, она была совершенно незаметна. Болотная жижа радостно приняла мага в свои объятия и хлюпнула, смыкаясь вокруг него.

Гордон выругался и сплел малую сеть левитации, вытаскивая себя из ямы. Привычка пользоваться магией была неискоренима, и пальцы сложились в нужную фигуру раньше, чем Гордон подумал. Заклинание сработало, вынесло мага из жижи, а потом, к сожалению, исказилось. Взметнуло мужчину почти к самым верхушкам елей, покачало на высоте и шмякнуло обратно в яму — лицом вниз.

Взвыв от ярости, маг вылез на тропинку, вскочил.

— Сандэр, хватит! — заорал он, вертясь на месте и разбрызгивая вонючую грязь. Оттер лицо и снова взвыл, ощутив во рту отвратительный вкус. — Давай поговорим как мужчины! Или ты способен только на такие пакости?

— А ты только на присваивание чужих заслуг, Гордон?

Насмешливый голос заставил мага вскинуться и обернуться. Сандэр стоял между двух кедров, расставив ноги и склонив голову набок.

— Я объясню.

Старший браг сжал кулаки, но благоразумно удержался от заклинания.

— Серьезно? — Младший насмешливо поднял брови. — Ну, давай.

— Мы думали, что ты давно…

— Сдох? — хмыкнул Шерх. — Это, конечно, повод. Сильно захотелось в «Собрание Магов»?

— Я не хотел. — Гордон с досадой оттер заляпанный жижей лоб. — Произошла путаница… Послушай, это все сложно!

— Конечно, сложно. Даже не сомневаюсь. Не надорвался, братик? Принимать поздравления и устраивать приемы, небось, замучился.

— Сандэр, хватит! Я не горжусь этим. Но мы думали, что ты мертв, и решили…

— Что хоть один из братьев должен попасть в «Собрание Великих». Действительно, зачем добру пропадать! А войти в него можно лишь после выдающихся заслуг перед королевством. — Шерх покачал головой. — Я все думал, как ты сумел это провернуть. А потом понял — не так уж и сложно. В списках боевых магов мы оба числились как Лангранж. А наши инициалы, если учитывать полные имена, одинаковые. Просто тебя всегда величали первым именем, а меня — вторым. Боевое облачение скрывает лица, не понять, кто под маской… Так что все не так уж и трудно. Один брат погиб, а второй стал героем. Неплохо, братец.