Дикарь - Суржевская Марина - Страница 17

Я отчетливо скрипнул зубами, почесал макушку. Взвыл, ощутив помет в волосах. И от мысли, что снова придется себя отмывать, лезть в воду, стирать вещи, мерзнуть, совесть уползла в самую дальнюю нору моей души. Верно, пряталась от гадкого запашка.

Вот гадина рыжая!

Я предвкушающе оскалился. Ничего. Ночью посмотрим, как эта проныра будет визжать и плакать. Знатное будет развлечение!

Глава 7

Среди ночи меня разбудили скрежет и царапанье возле двери. Я с досадой потерла глаза, отгоняя сон, что убеждал плюнуть на звуки и снова свернуться клубочком под одеялом. Но царапанье повторилось, к нему добавилось какое-то ворчание. Я со вздохом села на кровати, посмотрела на Линк. Та глубоко спала, разметавшись во сне. Укрыла девочку и, сунув ноги в домашние туфли, пошла к двери.

Верно, это Пых, которому не нравится ночевать в корзине на пороге. Вот и скулит, просит, чтобы его пустили в теплый дом!

Я накинула шаль, отодвинула стул, подпирающий дверь, и распахнула створку.

В Кронвельгарде нет такой темноты. Улицы освещены электрическими и газовыми фонарями, из окон домов льется свет. По крайней мере, там, где жила я, ночи были мутно-серыми, с желтыми и голубыми пятнами.

А здесь, в Дейлише, ночь напоминала суп из томатов и черных древесных грибов — крепкий, густой, плотный. Тонкий юный месяц болтался в этой густоте, как серебряная ложечка в тарелке. Туман лежал во дворе маревом, укутывая деревья, заросли кустарников, бочку с водой.

— Пых, ты здесь? — почему-то шепотом спросила я. И осеклась, увидев мирно дрыгающего во сне лапами мангута. Но если Пых сопит в корзине, то кто царапал дверь? Стоило подумать, и я увидела ЕГО. Фигура выплыла из тумана — скрюченная и жуткая. Самый страшный кошмар любого человека, порождение ночного ужаса. Хаосники, так они назывались, и раньше я не думала почему. А теперь поняла. Это создание было сосредоточием буйства и неправильности. Словно шарнирная кукла, дергающаяся в разные стороны. Одно плечо выше другого, хребет выгнут под неестественным углом, челюсть свисает, а с тонких белых губ падает слюна. Одет в лохмотья, но самое страшное — это глаза: дикие, нечеловеческие, глядящие в разные стороны.

Хаосник — это крайняя стадия проявления магии. На лестнице силы в самом низу стоят штилевые, такие, как я. Чуть выше — грозовые, потом шквалистые и самые сильные и редкие — штормовые маги. А еще есть хаосники. Это те, чья сила выплескивается в окружающий мир рывками, хаотичными и беспорядочными. Маг не контролирует этот поток и не может сдержать его. Я свою силу спокойно удерживаю внутри, а вот хаосники — нет. Поэтому они чрезвычайно опасны. К тому же на последней стадии хаосник теряет и разум, и человечность, превращаясь в животное — дикое и агрессивное.

— У-у-у-у! — завыло чудовище, делая дерганый шаг ко мне.

Ужас приковал к месту не хуже цепей. Я просто не могла сдвинуться, глядя на приближающийся ко мне кошмар. Кто-то разумный внутри меня разглядывал то, что когда-то было человеком и даже магом. И отмечал со странной отрешенностью, что убьет меня мужчина, которому около тридцати лет, череп лысый, глаза цвета неопределенного, руки неестественно длинные и уже тянутся меня задушить. В прорехах развевающегося рваного плаща видно тело — белое, с синим отливом. Или это все туман?

— Сожру-у-у-у! — заклекотало-заскрежетало существо и сделало еще шаг.

Линк. Мысль возникла в голове, как вспышка света. Линк в доме, спит. И когда хаосник расправится со мной, он пойдет в дом. Если эта тварь приблизится к моей девочке…

Нет, я не думала. Разум помахал мне рукой, оставив лишь инстинкты. Защитить Линк от угрозы, спасти, укрыть! Я схватила первое, что попалось под руку, а попались мне вилы, и понеслась вперед, издавая вопль, достойный предводителя какого-нибудь древнего и очень воинственного племени!

— А-а-а-а!!! — орала я, почти ничего не видя и не слыша.

В ушах колотилась кровь, сердце стучало так, что вот-вот окажется на языке, а тело покрылось холодным потом. Но я неслась и вопила, не рассуждая, подчиняясь лишь желанию защитить.

Туман сыграл со мной злую шутку, уже через минуту я увязла в нем, крутясь на месте и пытаясь хоть что-то рассмотреть. Хаосник пропал, и, потрясая вилами и пятясь задом, я вернулась к порогу. Теплый ветер лизнул двор, сдувая клочки мути и оголяя деревья с кустами и бочкой. Пространство очистилось, а луна налилась светом, заливая двор золотом. Ясная, красивая южная ночь. И никакого хаосника!

Я бухнулась на порожек, не в силах ни встать, ни выпустить вилы.

И, кажется, только сейчас я осознала произошедшее. Голова закружилась, горло сдавило комком. Я всхлипнула, стараясь делать это тихо. Потом еще раз. И снова, размазывая по щекам соленые слезы. А когда рядом возникла темная фигура, вскочила и снова чуть не заорала.

Истр Хенсли. Верно, я разбудила его своим криком. Стоит, смотрит, хмурится. Руки в карманах куртки, словно ему снова холодно.

Я сердито стерла слезы и облизала губы.

— Хаосник! — выдохнула я. — Вы понимаете? Я его видела! Надо срочно сообщить стражам порядка в Дейлиш. И градоначальнику! Поднять людей! Найти его! У него остаточная магия, он напустил туман! И куда-то делся!

Я завертела головой, нервно вздрагивая.

— Наверное, сдох от ужаса, когда вы заорали, — мрачно сказал мужчина, не сводя с меня прищуренных глаз.

Я снова оглянулась.

— Вы думаете? Нет, вряд ли. Я училась в академии, там нам рассказывали, что хаосники очень живучие. Вы понимаете? О, Духи! А уничтожить его почти невозможно…

— Да ладно?

— Да! Это нам тоже рассказывали в академии! Великие Духи, надо срочно разжечь огонь! Везде!

— Зачем?

— Это отпугнет хаосника! Он ведь словно зверь, идет к человеческому жилью и боится огня! — Я вскочила, раздумывая, где лучше развести костер. Конечно, жаль тратить дрова, но что делать? — А утром я сообщу градоначальнику, он что-нибудь придумает!

— Разве приличным девушкам не положено просто падать в обморок? — как-то задумчиво спросил дикарь.

— Что? — невежливо переспросила я, продолжая выбирать место для костра. — В обморок? А не знаю, наверное. Но я не могу в обморок. У меня Линк. Ну и потом… Мне много раз говорили, что я к приличным не отношусь.

— Это кто же? — хмыкнул Хенсли, не моргая глядя на меня. В темноте его глаз билось какое-то странное чувство, но мне было совсем не до разгадывания дикаря. Однако появление соседа меня приободрило, каким бы он ни был гадом, но уж лучше Шерх, чем свихнувшийся маг!

— Истра Элеонора, — я снова повела вилами, — моя бывшая свекровь. Она сообщила мне это, как только увидела. И добавила, что более беспринципной и наглой особы в жизни не видела!

Дикарь издал какой-то сдавленный звук, словно поперхнулся.

— За что это она так?

— Я посмела совратить ее сына, — рассеянно ответила я, все еще высматривая хаосника. И все же, куда он делся? — Правда, сын был старше меня и уж точно опытнее, но не суть. Ему уже присмотрели родовитую и богатую истру Мортем, а тут я, такая неприличная. В целом я согласна. Невиданная наглость с моей стороны!

Дикарь смотрел на меня, слегка склонив голову, а я вдруг очнулась. Мы что, обсуждаем мое замужество? От страха я совсем ум потеряла! Ходячий ужас все еще рядом!

— Вы слышали, что я сказала про хаосника? Вы понимаете, кто это? Надо оповестить людей…

— Думаю, не стоит.

Дикарь вытащил руки из карманов и подышал на них, согревая. На ладонях у него снова были перчатки, вязаные, с обрезанными пальцами. Он что, и спит в них? Впрочем, сонным мужчина не выглядел. Одет, обут, перчатки опять же…

— Обязательно надо! — уверила я. — А если он пойдет в город?! Нападет на горожан?! Это же кошмар!

— Какая сознательная, — пробормотал дикарь и печально вздохнул. — И неприличная. Это проблема.