Перерождение (СИ) - Ри Тайга - Страница 58

– Вайю! – Аксель хлопнул по столу.

– Хлопать будешь, когда станешь Старшим Рода. А для этого надо немного подрасти тут, – я постучала по виску.

Акселю двадцать два. Ему всего двадцать два. Вспомни, что ты сама творила в Академии в этом возрасте? Но успокаивалось плохо – до такого бреда, я не додумалась бы и в том возрасте.

– Дядя, – я развернулась к окошку, пританцовывая на носочках. – Мой милый, любимый и единственный дядя…, – сир Кастус напрягся, но я все равно собиралась сказать всё, что хотела, потому что он мог остановить этот балаган. Но не остановил. Хотел научить кого? Меня? Акселя? Это – результаты. – Аксель, ты ведь кажется не знаешь эту историю полностью? Мне тогда было четыре…дядя тогда целый год не возвращался в поместье, до самой смерти мамы. Хочешь знать по-че-му? – последние слова я почти пропела.

Аксель недоуменно смотрел на дядю. Он действительно не знал.

– Вайю, хватит! – дядя сердито сдвинул брови.

Ой, боюсь, боюсь, боюсь.

Я действительно считала, что Аксель имеет право знать. Не потому что это важно, а потому что мы – семья, и мы так далеки друг от друга. Каждый молчит о своем, и делится, только если это связано с задачи и проблемами Рода. Именно поэтому нас так легко растоптали в той жизни, просто разделив поодиночке, потому что мы никогда и не были вместе. Все эти псаковы тайны разделяют семью.

И мы так давно не были вот так, втроем. Пару-тройку раз за все время, когда Аксель приезжал ненадолго из Корпуса, и у всех всегда свои дела, времени нет.

– Я назвала его папой, – я кивнула на дядю. – Мне было четыре! Четыре, Аксель! Он единственный мужчина, которого я постоянно видела рядом с собой всю сознательную жизнь. Папы были у всех. И я решила, что у меня тоже должен быть. Мама…, – я вздохнула, воспоминания были не слишком приятными, – …мама отлупила меня, и первый и последний раз использовала «семейное наказание». А дядя больше не приезжал, – до самой маминой смерти. – Тебе сказали, что стащила и порвала свитки из библиотеки, помнишь?

Аксель машинально кивнул в ответ. Дядя отводил глаза в сторону.

– Извини, что разочаровала, – я повернулась к брату. – Извини, что не осталась бесполезной милой светлой, в этом темном царстве Блау, – саркастичный поклон. – Извини, что выжила в момент выброса, но пострадали угодья милой леди Фейу. Извини, но после последнего бойкота я перестала любить балы и светские развлечения в принципе… И я чудовище, да, я убила….а хочешь знать, почему? И чем? Хочешь знать, чем убила, Аксель? Твоим единственным гребаным подарком за все три зимы! Единственным, Аксель! И не говори, что за три года у тебя не было времени отправить мне ещё хоть одну гребаную посылку!

Я перевела дыхание.

– Леди не ругаются!

– Да что ты? Где ты услышал эту чушь.

– Я оставил тебя дома, с дядей! – он оглянулся на него в поисках помощи.

– Сейчас мы говорим о тебе. Так где был ты в это время, Аксель?

– Я был в Корпусе!

– В Корпусе? В Корпусе? Тебя вышвырнули с третьего курса Академии, поэтому ты в Корпусе, поэтому я вижу тебя раз в год – меньше декады, и так уже на протяжении семи лет! Семи! Вдумайся, Аксель! Этого того стоило? Эти твои заигрывания и лоялистские настроения стоили того, чтобы торчать в этом псаковом Корпусе на краю пустыни и видеть свою семью раз в год? Учился бы в Академии и приезжал бы на все лето, на все лето, Аксель!

– Все учились в Корпусе – и дед, и отец и дядя!

– Да, но они выбрали это САМИ! Сами! Их не вышвыривали с треском, потому что обнаружили связи студенческого совета и республиканцев. Это того стоило, Аксель? Хочешь знать, чем это все должно закончиться? Твои «надежные» республиканские столичные друзья втянут тебя в какую-то очередную интригу, которая рассчитана на таких легковерных идиотов, как ты. Потом Блау окажутся крайними, и ты будешь болтаться на виселице за измену! А я – вытирать слезы кружевным платочком, как истинная леди. Такой итог тебя устраивает?

– Отец…отец тоже считал, что будущее за …

– Заткнись! Просто заткнись, Акс!

Отец тоже считал. Отец тоже думал. Где сейчас отец? Я покосилась на дядю. Я-знаю-кто-убил-трибуна-Блау.

– Не смей так разговаривать со Старшим! И не тебе судить о республике…

– Аксель, ты идиот, – я простонала в голос. – Ты ещё не в курсе, я не показывала, но персонально для тебя я сделаю отдельный артефакт, чтобы долгими вечерами ты мог пересматривать, как именно действуют сторонники республики. И как они заперли в ритуальном круге твою сестру! Как именно действует подчинение, которое применяют на простых солдатах настоящие республиканцы. Где ты был, когда мне на этом псаковом вечере объявили бойкот? Где ты был, когда у меня был выброс, и я понятия не имела, выживу я в этот раз или нет? Где-ты-был?! Поэтому не смей мне говорить, что ты знаешь свою сестру. Ты не знаешь меня. Ты ничего не знаешь про меня…, – запал закончился, и мною овладело равнодушие. К псакам все.

Мой брат идиот.

Полный.

Мой-брат-полный-идиот. А идиотизм неизлечим.

– Дядя, среди Блау были идиоты? – Я интересовалась у дяди на полном серьезе. – С подтвержденным целителями диагнозом? Иначе как у нас такое выросло, – я показала пальцем на Акселя.

Дядя прикрыл глаза ресницами, чтобы не смеяться откровенно, но уголки губ дрогнули в улыбке. Дядя был со мной согласен.

**

К алтарю мы спустились вместе. Дядя вызвал Акса из Корпуса по важной причине – представление Роду новой пробудившейся темной. Он справился бы и сам, но по какой-то причине решил провести ритуал по всем правилам, в присутствии всех Старших Рода.

Толстая каменная плита в центре круглого зала излучала неяркий свет и легкую вибрацию. Я шагнула первая, дернув плечом, чтобы сбросить руку Акселя – нужно закрыть этот вопрос раз и навсегда.

Я положила пальцы на Алтарь и закрыла глаза, впитывая родную энергию.

Блау всегда хранят Блау.

– Вайю Юстиния Блау, сестра Акселя Септимуса Блау, приветствует предков…, – я склонила голову, вокруг широким кругом вспыхнула темная сила – предки приветствовали дочь Рода. Это должно раз и навсегда снять все вопросы. Могут врать люди, но сила не врет никогда.

Аксель рвано вздохнул сзади.

Дальше все прошло буднично – короткие напевные катрены, немного крови от каждого участника, чтобы окропить гранитную плиту, и родовой гобелен ярко вспыхивает над нашими головами мириадами созвездий…

На выходе из алтарного зала я помедлила, и быстро, на доли мгновения, притянула к себе своих самых родных мужчин и обняла их. Вот так. Мы такая маленькая, но все же Семья. А потом стрелой взлетела по лестнице, смущаясь.

**

Я смотрела в окошко, как розовеет небо по краешку – скоро закат, когда сзади меня обняли крепкие руки, и твердый подбородок уперся в макушку. Аксель.

– Прости, – он глубоко вздохнул. – Прости за всё…за то, что меня не было рядом, когда…Потерпи, осталось только три года и я закончу Корпус…Я… боялся ехать домой. Я боялся, что приеду, а моей маленькой глупой сестренки больше нет…нас ведь всего двое, Вайю…

Трое. Точнее четверо. Если считать Данда.

Вот так, стоять вместе и смотреть в окно, было хорошо и правильно, и так спокойно, почти как в детстве. Горечь потихоньку уходила, и в чем-то я даже могла понять его.

Дурачок. Ты у меня ещё большой дурачок. Я похлопала его по руке, а Акс, Акс запустил руки подмышки и принялся щекотать меня, прямо как в детстве.

Щекотки я боялась всегда, в любом возрасте. Я взвизгивала и изворачивалась, но Аксель был неумолим. В проходе, прикрывая улыбающееся лицо передником, смеялась Нэнс. Наконец я вырвалась, и припустила по знакомому с детства маршруту: малая гостиная, лестница, галерея, нырнуть вниз и мчаться через залитый солнцем двор к конюшне, там всегда можно было спрятаться.

Смех кружился в воздухе вместе с солнечными пылинками, улыбались суровые охранники, уступали дорогу смеющиеся служанки, а я мчалась так, как будто за спиной выросли крылья…