Время Вьюги. Трилогия (СИ) - "Кулак Петрович И Ада" - Страница 116

— Я правильно понимаю, вы имеете в виду, что «истинные нордэны» принципиальной разницы между кровью и водой не видят?

— Будем справедливы: обычно видят. Но на нас резко нападает дальтонизм, если рядом маячит «благо Архипелага». Мне под большим секретом писала Наместница, как-никак, я ее блудная племянница, — быстро пояснила Зондэр, заметив недоверчивый взгляд Наклза. — Немексиддэ не в восторге от кандидатуры, но на ней настаивает Храм над морем. На Архипелаге… на Архипелаге дела идут не настолько блестяще, чтобы светская и духовная власть грызлись по мелочам. А я, разумеется, не могу объяснить Немексиддэ суть проблемы. Такие вещи не посылают с вороном, даже если бы я собиралась сказать правду, чего я сделать в любом случае не могу. Ингихильд будет здесь дня через три. За три дня я не успею незаметно уволить два десятка человек, Наклз.

— Не успеете, — спокойно согласился маг.

Зондэр сцепила пальцы на коленях и, глядя мимо лица Наклза, медленно и глухо произнесла:

— Она может не доехать.

— Может, — безмятежно согласился Наклз. — В мире вообще много чего может случиться или не случиться.

Повисло молчание. Зондэр, наконец, набралась храбрости и поглядела на мага. Тот сидел с совершенно отрешенным лицом и грел руки о чашку. Очень сомнительно, чтобы он не понимал, о чем речь. Следовательно, «не понимал» он демонстративно.

— Она не должна доехать.

Тишина.

— Нужно сделать так, чтобы она не доехала.

Серые глаза, наконец, сузились:

— Так лучше. И все равно вы пришли не к тому специалисту, миледи Мондум.

— Наклз, мне нужно пару месяцев и свобода действий. И все. Потом я сдам полк хоть зеленому бесу и уеду. Не обещаю застрелиться, но уехать — уеду.

— Повторяю, вы пришли не к тому специалисту.

— Нет, к тому. Если произойдет убийство или подозрительный несчастный случай, даже дурак поймет, кто приложил к нему руку. Арестуют не меня, так Магду, у них с Ингихильд давние счеты. Вопрос не в моем личном отношении к Зимней розе и всему, что вытворила Дэмонра. Но у меня на шее висят два десятка хороших ребят, накачанных контрабандной сывороткой. Не по моей, замечу, личной инициативе!

— Вы действительно не похожи на человека, склонного к подобным инициативам, — ровным голосом согласился маг. — Но, насколько мне известно, природа дружбы такова, что нельзя пользоваться ее плодами, не разделяя также и трудностей.

Зондэр почувствовала, как щеки заливает краска. Наклз не то чтобы напрямую обвинил ее в приспособленчестве, но он в несколько более любезной форме повторил слова, сказанные одноклассницей почти пятнадцать лет назад. А убить Дэмонру на месте, когда выяснилась правда о Зимней розе, ей помешали именно эти слова.

— Если вы полагаете, что я с комфортом еду на шее у Дэмонры с гимназии и до сегодняшнего светлого дня, то правы вы только отчасти!

— Вообще не уверен, что подобная… поездка может проходить комфортно. И это сказали вы, не я. Вы могли выйти в отставку или сменить полк много лет назад, но не сделали этого. Поэтому не нужно мне теперь предъявлять, что Дэмонра с вами плохо обошлась, заставив решать ее проблемы, — маг все-таки разозлился настолько, что перестал изображать из себя ледяную статую. Голос он не повысил, но говорил непривычно жестко, буквально чеканя слова.

— Как вы здраво заметили, я бы в такие проблемы никогда не ввязалась. И стараюсь сейчас не для себя!

— Позвольте вам не поверить.

— Видимо, патент на порядочные поступки имеется только у Дэмонры, — усмехнулась Зондэр. Как только маг вышел из себя, ей, как ни удивительно, сделалось легче. Ситуация из разряда «я пытаюсь убедить манекен» перешла в «ты свинья и я свинья». То есть сделалась существенно привычнее.

— Отнюдь. Дэмонра, как и вы, совершала эти поступки не ради порфириков, а ради себя. Мотивы могут быть разными, от чистой совести до лишней звездочки на погонах, но вовсе не стоит записывать весь мир в свои должники.

— Вашего поведения это тоже касается?

— Разумеется. Если мне когда-нибудь придет в голову совершить хороший, честный и правильный поступок, то, уверяю вас, обязанных не окажется. Что до текущей ситуации: я готов покрывать долги Дэмонры, но не ваши. И, извините, вы у меня не денег просите, а на убийство пытаетесь подрядить! Чего Дэмонра, к слову, за двенадцать лет ни разу не сделала.

Зондэр несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула. Досчитала до десяти. Решила, что горячий чай, выплеснутый прямо в холодную физиономию, не решит ее проблем. Наклз, видимо, все-таки оказался способен на какие-то чувства, потому что за его словами о Дэмонре стояла безусловная любовь, далекая от всяких страстей и романтики. Подобное, вероятно, маленькие дети испытывают к родителям, а вернее — собаки к хозяевам. Даже если он сам по поводу Зимней розы думал мало хорошего — а в этом Зондэр не сомневалась — Наклз бы не признал, что Дэмонра по благородству души потащила их всех в петлю. Обвинять ее в чем-либо было бы вернейшим способом оказаться за дверью в минимальные сроки, это Зондэр понимала хорошо. Пришлось срочно менять тактику:

— Мне эта просьба тоже особенного удовольствия не доставила, уж поверьте. Но ситуация такая, какая есть. Я не упрекаю Дэмонру: в масштабах вселенской справедливости она, наверное, права.

— В масштабах вселенской справедливости Дэмонра как раз не права, — отстраненно пояснил маг, после короткой вспышки снова нацепивший ледяную маску. Теперь он сидел с таким видом, словно два часа назад лично беседовал с упомянутой справедливостью за чашкой кофе. — Вы не первый человек, который путает мою профессию с какой-то другой. Я не стану вам рассказывать, что никогда не убивал через Мглу. Не буду также говорить, что это как-то оправдано и убитые другого не заслуживали. Однако, когда приказ об убийстве отдает кесарская канцелярия — это малоприятно, но это одно. А когда о нем же просит частное лицо — совсем другое. И в первом случае я буду именно тем, кто я есть: кесарским магом второго класса при исполнении. Во втором случае — наемным убийцей. И мне, извините, никогда не хотелось стяжать лавры в этой, безусловно, романтичной профессии. Вся вина упомянутой Ингихильд, насколько я понял, состоит в том, что она родилась на Архипелаге, дожила там до зрелых лет, умудрившись не запятнать собственной репутации в глазах нордэнов, не сменить веры и вообще не совершить ничего такого, что сделало бы ее нежелательным преемником Дэмонры. За такое кесарская канцелярия не убивает. И я не буду. Убить через Мглу проще, чем пустить полю в лоб — но суть от этого не меняется. Миледи Мондум, пожалуйста, абстрагируйтесь от мысли, что все маги — психованные выродки без минимальных моральных ограничителей. Мне, как и вам, приходится смотреть на себя в зеркало.

Зондэр выслушала Наклза, не перебивая. Его возмущение было возмущением порядочного и чистоплотного человека, которому предлагали до крайности грязную работу, и это возмущение она могла бы понять, не виси у нее на шее два десятка потенциальных трупов.

— А двадцать человек, за которых кесарская канцелярия не платит и которых еще можно спасти — это как? — тихо спросила она. — Что на этот счет говорит ваша математика?

— Нет такой математики, — холодно заметил Наклз. — Бредни романтиков. Математика не считает относительную ценность тех или иных трупов, а уж тем более — справедливость, что бы вы ни вкладывали в это красивое слово. «Моя» математика, раз уж на то пошло, считает интегралы.

У Зондэр комок подкатил к горлу, но возразить здесь было нечего. Манекен не убедишь. Весь свой небольшой запас аргументов Зондэр исчерпала. Нордэна быстро поднялась, боясь, что сейчас не выдержит напряжения и накричит на мага. Который, в масштабах вселенской справедливости, вероятно, оказался бы прав. Но вот с ее точки зрения правым совсем не выглядел.

— В таком случае, благодарю, что уделили время. Рассчитываю… рассчитываю на вашу порядочность, вы же такой… такой порядочный! Прощайте.

Она едва не снесла столик тяжелой юбкой и почти побежала к выходу.