Дерзкая. Трилогия (СИ) - Шитова Наталия - Страница 226

Лерка процедил сквозь зубы что-то нецензурное и решительно пошагал к креслу, в котором будто из воздуха снова материализовался повелитель рассекающего кольца.

— Лера, вернись! — крикнула я. — Иди сюда!

Сын остановился, помешкал пару секунд и вернулся. Я высвободилась из объятий Олега, села на диване и сказала, как можно твёрже:

— Пожалуйста, мне надо с Валерием поговорить наедине. Выйдите на несколько минут, я прошу.

— Катюша, ты уверена? — уточнил Олег.

— Уверена. Если что, я вас позову.

Лерка и Олег ушли, беспокойно оглядываясь. Когда они скрылись в спальне, Валерий встал с кресла и подошёл ко мне.

— Я не ожидал, что ты так отреагируешь. Знал бы — даже и не сунулся бы…

— Надо было всего-то спросить, хочу ли я… могу ли я тебя видеть… А не вламываться.

— Понимаю, что мои извинения — пустой звук, но всё-таки я скажу: мне невероятно жаль. Прости и не держи на меня зла, я ничего плохого не хотел. В следующий раз, конечно же, не стану вламываться.

— Сделай одолжение! Если ты хочешь, чтобы тебе были рады, как старому знакомому, не веди себя, как повелитель, даже, если ты как раз он-то и есть.

— Извини.

Я указала ему на место рядом с собой:

— Сядь-ка.

Он опустился на диван.

— Валера, ты можешь избавить меня от этого?

— От чего именно?

— От этих провалов, переклинов, навязчивых страхов? Я хочу, чтобы у меня всегда была ясная голова. И чтобы я никогда не сомневалась в тех, в ком нельзя сомневаться.

— Катюша… — он нервно усмехнулся. — Я могу вспомнить, как быть сканером, могу, как раньше, влезть в тебя, навести порядок в твоём потоке, заглушить послевкусие от приступа и обеспечить тебе несколько часов спокойного крепкого сна. Но всё остальное… Я не золотая рыбка.

Я засмеялась. Ну, конечно же, размечталась.

— На самом деле я могу всё это сделать, — сказал он серьёзно. — Но ты возьми свою просьбу обратно. Не надо меня ни о чём просить… Я и правда не золотая рыбка. Та ничего взамен не брала. Я же — совсем другое дело.

— Ты хочешь сказать, что ничего не сделаешь даром? Чем же ты тогда отличаешься от Примара?

— Технически — ничем. Но я, в отличие от него, люблю тебя так же, словно я всё ещё человек…

— Тогда почему ты не защитил меня от Бэста? — оборвала я его на полуслове.

Валерий прищёлкнул пальцами с горькой усмешкой:

— Вот в чём дело! Вот, значит, что тебя мучит. Почему прямо было не спросить? Всё очень просто, Катя. Я не стал ничего делать, потому что Валард об этом просил.

— Разве?

Валера кивнул:

— Он не вызывал меня на встречу, но он был в отчаянии и просил вслух, обращаясь именно ко мне. Если бы я хоть пальцем шевельнул в этой ситуации, формально это означало бы для сына сделку вслепую, а значит — расплату. Я давно ему это объяснил, что ж он тебе не сказал… — Валера тяжело вздохнул и покачал головой. — Ты сейчас просишь избавить тебя от срывов. Я это могу. Я могу сделать всё, что ты захочешь. Я с трудом смотрю, как ты мучаешься, и для меня это великое искушение — помочь тебе раз и навсегда. Но тогда придёт счёт. И когда он придёт, я стану курьером, который его доставит. Не подумай только, что я за что-то тебе мщу, дело не в том, что мы теперь чужие, а в том, что я вообще такое.

— И что же ты такое?

— Смотритель кольца. Я могу использовать все возможности механизма, но не могу изменить принцип действия. Кольцо — регулятор энтропии, оно нарушает изоляцию миров и балансирует потоки, иначе все миры давно бы уже перестали существовать. Можно гаечным ключом изменить настройку, или вообще вставить тот ключ в шестерёнки и заклинить, но тогда совсем рядом по-другому заработает или разрушится что-то ещё. Я не могу на это повлиять. Я — тот гаечный ключ. Можно его взять в руки, а можно не трогать. И я очень прошу тебя, Валарда и всех твоих близких, кто в курсе — не трогайте этот ключ. Не просите меня ни о чём. Если верите в высшую силу — молитесь ей, она за милость платы не берёт. А меня не просите. Пока у меня есть силы просто не отзываться. Но кто знает, когда-нибудь могут наступить такие обстоятельства, что я не смогу отказать. И всё начнётся сначала.

— Нет, спасибо, ещё раз те же грабли мне не нужны.

— Хорошо, что ты это понимаешь. А то про энергию все в курсе, что она не исчезает. Но никто не думает, что ничего не исчезает, а только изменяется. И беды не исчезают, они просто затаиваются на время или набрасываются на кого-то другого. Человек должен прожить свою судьбу, иначе он и себя, и всех переломает.

— Я уже все эти ошибки сделала, и всё переломала.

— Я тебя не осуждаю. Сам такой. Поэтому я больше с людьми не играю, уже наигрался, ещё в Раю. Если когда-нибудь у меня точно так же, как у Примара, съедет крыша, я, возможно, опять начну играть с людьми, но я этого не хочу.

— Думаешь, всё дело в том, что Примар был сумасшедшим? По-моему, ему просто нравились наши страдания.

— Да, нравились. Но он сам этих пыточных обстоятельств не создавал. Он их видел наперёд и придумывал, как ему поиграть с людьми. Он приоткрывал завесу и подкидывал варианты, которые могли что-то изменить за счёт чего-то или кого-то другого. Иногда он хитрил: знал, что событие произойдёт в любом случае, но всё равно предлагал сделку…

— А как было в случае со мной? Уж не хочешь ли ты сказать, что тогда мой брат всё равно бы выжил, убила бы я тебя или нет?

— Нет, я не это хочу сказать! — жёстко возразил Валерий.

— А ты скажи! Скажи правду, как оно было? Тебе же теперь всё известно. Так скажи! Я думала, хотя бы Юрку спасла, но и это не так? Я наши жизни зря искалечила?

— Понятия не имею, — ответил Валерий тоном, которому безоговорочно веришь. При обычных обстоятельствах. — Как всё повернулось бы, останься я тогда жив, мы теперь никогда не узнаем.

— То есть, этого никогда не узнаю я. Понятно… Значит, ты тоже обладаешь предвидением? Видишь беды наперёд? Тогда скажи, мы успеем вырастить дочку?

Он даже присвистнул:

— Ого, у тебя масштаб… Так далеко я вижу только самую общую вероятность, которая с каждым новым шагом будет меняться. Как известно, самый точный прогноз погоды — на сутки. Да и он иногда хрен сбывается… Хотя то, что завтра вы будете бодры, здоровы и счастливы по самую крышу — это я вам практически гарантирую.

— И на том спасибо… Так зачем ты пришёл сегодня?

— Да я же сказал уже, столько раз сказал… — растерялся Валера. — Просто хотел прикоснуться к тебе и посмотреть в глаза, не через кольцо, а просто так. Зря Валарда не послушал…

— Когда не послушал?

— Да он мне каждый раз говорит, чтобы я к тебе не приближался…

— Какой это такой «каждый раз»?

— Ну… — Валера замялся. — Мы с ним видимся. Я прихожу к нему, время от времени, когда он бывает вечерами один.

— И часто?

— Довольно часто, — кивнул Валера. — Он меня спасает. Иначе моя крыша за этот год сильно бы пошатнулась.

— Хорошо, — вздохнула я. — Давай уже.

— Что? — вздрогнул он.

— Делай то, за чем пришёл.

Он выпрямился и повернулся ко мне, взглянул в глаза.

— Оказалось, что я легко смиряюсь с неизбежным, и совершенно не умею бороться с искушением. Теперь, когда я всё могу, я совсем не выдерживаю нашей разлуки.

— Тебе придётся, Валера. Тебе придётся её выдерживать. Ничего другого не будет. Никогда.

— Я это понял, — он печально улыбнулся. — Просто мне очень трудно.

Я протянула руку и коснулась его волос, погладила по виску. Он осторожно, чтобы не напугать, взял мои руки в свои, повернул их ладонями вверх, сполз с дивана на пол, наклонился и спрятал лицо в моих ладонях. Так он просидел долго, ничего не говоря, почти не шевелился. Я только чувствовала на ладонях его почти невесомое дыхание.

— Валера, очнись.

Он выпрямился, улыбнулся грустно:

— Ты не представляешь, что для меня это значит. Надеюсь, Середа меня простит, если вдруг это видел.

— Пожалуйста, Валера… Ты не можешь меня вылечить, чтобы не навредить ещё больше, это я поняла. А сделать то, что я попрошу у Валеры Извекова, а не у вселенского механизма?