Дерзкая. Трилогия (СИ) - Шитова Наталия - Страница 201

— Я не могу маму тут оставить, когда ты вообще не представляешь, что ей необходимо, и как за ней присматривать!

— Я сделаю для неё всё, что потребуется! Не говори ерунды! — вспыхнул Валерий.

— Ах, это ерунда? Да ты всё пускаешь на самотёк! Как-нибудь рассосётся само, да? Надеешься в последний момент успеть? Как можно было снять ей блоки и тут же бросить её в лесу ночью? Ты что не знал, что рядом дверь на остров, что она обязательно туда пойдёт, что опять себя забудет? Я-то думал, откуда Маю было это знать, спасибо, что он вообще случайно проследил и тревогу поднял. А ты же всё знал! Лучше других знал! Как ты мог отпустить её?!

— Ты не понимаешь. Ей нужно было туда пойти, — спокойно возразил Валерий. — Нужно было дать этому выход.

— Ну и шёл бы следом, что ж ты её бросил?!

— Стоп, стоп! Ребята, только не подеритесь! — я встала, обошла стол кругом, подошла к ним сзади и обняла обоих. — Прекратите!

Лерка нервно дёрнул плечом, сбрасывая мою руку. Валера, наоборот, тихо сжался.

— Мальчики мои, перестаньте!.. — я обняла сына за шею. — Послушай меня, Лера. У всех вас есть свой способ, как мне помогать. Валерка позволяет мне делать то, что я хочу, и знает, как смягчить последствия. Это его способ. Тебя папа научил другому, и это тоже работает. Вам не надо злиться друг на друга… Я с каждым из вас чувствую себя в полной безопасности.

— То есть, мам, ты хочешь, чтобы я ушёл один? Это будет по-взрослому?

Я села на скамейку между ними, обхватила их за плечи.

— Вот что, сын, — проговорила я, собирая силы. — Давай по-честному. Сейчас я кое-что тебе покажу. Это будет тебе неприятно, но многое объяснит про нас… Валера, ты ему про датчики рассказывал?

— Да.

— Тогда вот что. Каждый из нас ставит по датчику на остальных, и открывает вдоль датчиков два визуальных канала. Создаём общее поле воспоминаний.

Лерка недоверчиво прищурился:

— Я не понял, что ты хочешь. Но давай, делай, я скопирую.

Я поставила два датчика, открыла каналы. Валера сделал то же самое с отставанием на какие-то секунды. Лерка немного повозился, но вскоре понял, что от него требуется. Я почувствовала и его датчик, и его канал.

— Лера, ты когда-то хотел знать, почему я себя наказываю. Ты узнал?

— Да.

— Ты понял, что я с собой делала после того, как потеряла его? — я кивнула на Валерия. — Ты понял, что для меня значит этот человек?

— Понял, — коротко вздохнул Лерка.

— Как ты думаешь, могу я снова его потерять? Вот сейчас, когда я его нашла? Когда выяснилось, что он столько меня ждал? Ты считаешь, я могу сейчас бросить его, уйти обратно и доживать остаток жизни опять на автопилоте?

Лерка тяжело вздохнул:

— Мам, а как же… Как же папа?

— Лерка, ты уже взрослый. Пойми же меня… Я никогда не любила Олега. Он замечательный, добрый, преданный, самый лучший друг. Он тебя вырастил, он лучший отец на свете, и я ему благодарна. Но благодарность — не любовь. Я не люблю Олега. Я думаю, ты и сам это знаешь. Ты много раз меня в этом упрекал, разве нет?

Лерка молча смотрел вниз, не поднимая головы.

— Лера, ты не уговоришь меня и не уведёшь меня силой отсюда. Я хочу остаться с твоим отцом. Смотри, мы тебе кое-что покажем. Ты это видел, возможно, но с датчиками ты должен ещё и почувствовать нас обоих.

Два ветра ворвались в меня с двух сторон. Такие похожие потоки, такие сильные, властные ветры, и оба с болью.

Или я это смогу, или всё, что я сделала до этого, будет напрасно. Сын должен это увидеть, почувствовать и поверить. Главное — поверить.

Назад во времени… В разрушенный зал совета кланов… Туда, где я только что встретилась с ребятами после безнадёжно долгой разлуки… Туда, где на пороге стоит запылённый парень с кейсом в руках, и только я одна вижу, какие жестокие блоки он выставил, и как эти блоки его убивают. А ему всё равно, потому что он думает, что потерял меня навсегда… Я помню, чего мне стоило эти блоки взломать, и чёрная гнилая волна смертельного горя, вылившаяся в пролом, чуть не смыла меня. Но он увидел меня и узнал, и это вернуло его из небытия. И вместо этой мутной гнили и непереносимой боли пришёл звенящий ветер, энергичный и нежный, о существовании которого я до этого не подозревала. И мне ничего больше не нужно было, и никто больше не был нужен. Только этот ветер, только эти глаза и эти руки. И когда Валера кружил меня, прижимая к себе, я думала, что никто больше не сможет нас разлучить. И я верила, что боль никогда не вернётся в его ветер…

— Катя! Катюша!

— Мама!

Я свернула свой поток, закрыла каналы, сняла датчики. Оказалось, что я почти в бессознательном состоянии, еле сижу, цепляясь за Валерку. Я с трудом выпрямилась, оперлась локтями на стол, вскинула голову.

— Я в порядке. Лерка, на этот раз ты не отключался? Я вряд ли смогу сразу же повторить это ещё раз…

— Мам, ничего не надо повторять, — он легонько ткнулся лбом мне в плечо. — Я всё понял. Не буду больше уговаривать тебя. Поступай, как хочешь.

— Тебе пора. Мембрана открыта, не надо искушать судьбу. Вдруг второй раз она мне не повинуется? Иди, сын. Тебя там ждут.

Он неловко улыбнулся:

— Тогда проводите меня.

Мы втроём вышли из домика и остановились в паре метров от вибрирующего воздушного сгустка.

Лерка посмотрел на Валерия с грустью:

— Прощай, что ли… — и подал ему руку. — Лучше бы ты всё-таки остался Маем.

Валера усмехнулся, пожимая руку сына:

— Счастливо тебе, Валард. Не беспокойся, с мамой будет всё хорошо.

Лерка помешкал немного, но всё-таки потянулся обняться с отцом, так, чисто символически, чтобы, как говорится, не обидеть. Потом он повернулся ко мне.

— Мама, я чувствую, что делаю что-то неправильно.

— Ты делаешь всё правильно, — я крепко обняла сына, взлохматила его кудри. — Там очень плохо без тебя, Лерка. Ты нужен Олегу. Береги его, пожалуйста.

— Хорошо, мам.

«Мама! Всё равно это неправильно! Пойдём со мной!»

«Ты же прочёл меня. Ты всё видел. Я уже не смогу без Валерия».

«Что же я папе скажу?»

«Ты найдёшь, что сказать».

— Мама, мы ведь увидимся, правда?!

— Конечно, увидимся. Когда-нибудь, обязательно.

Лерка отступил от меня, подошёл к мембране, оглянулся на нас, махнул мне рукой, шагнул в плотный сгусток и исчез. И я сразу же потеряла его поток. Его больше не было в этом странном мире.

Я стояла и смотрела, как рассасывается мерцание и исчезает вибрация. Воздух снова стал невесомым и прозрачным.

У меня отлегло от сердца. Мне удалось. Мой план сработал. По крайней мере, главная его часть.

Руки Валерия легли мне на плечи.

— Высший пилотаж, Катюша!

— Что именно? Общее поле воспоминаний? Так это всего лишь развитие твоей же собственной методики с датчиками.

— Я вообще о твоей… тактике убеждения. Ловил себя на мысли, что я сам почти что тебе верю.

Я повернулась к нему:

— Ты уж прости меня. Ничего другого я придумать не смогла. Я сразу знала, что если просить Примара, то мембрана будет открыта только для одного. Какой у меня был выбор?

Он смотрел на меня с нежностью.

— Не извиняйся. Ты молодец. По-другому, пожалуй, нельзя было. Я уже испугался было, что и это не поможет.

— Только бы он ни о чём не догадался. Назад ведь прибежит, — вздохнула я.

— Этот может, — задумчиво кивнул Валерий. — У него совершенно твой характер.

Моя голова ещё гудела от сеанса воспоминаний. Как всегда, после сильной ментальной нагрузки, из меня уходило последнее тепло. Только Олег знал, что в этом случае со мной делать. Мне сразу захотелось принять из его рук чашку крепкого сладкого чая. И ещё сильнее захотелось, чтобы его руки обхватили покрепче и согрели. И чтобы потом меня разбудил его голос… Я одёрнула себя. Не зарываться! Почему мне всегда хочется в первую очередь того, на что я не могу больше рассчитывать?

— Катя, — тихо сказал Валерий, тронув меня за плечо. Я вскинула голову. Валера кивнул в сторону.