Неожиданность (СИ) - Попов Борис - Страница 115

Я присел. Час от часу не легче! Не понос, так золотуха. Опять придется переезжать. Эти прыжки по Новгороду уже так утомили, что прямо спасу нет! Ладно, пора вникать в новую жизненную коллизию.

— Что у нас сгорело?

Конечно, скорее всего ответ будет краток — все! — но тешила душу сладкая надежда об уцелевшей где-нибудь на задворках поленнице дров. Забава запнулась.

— У нас? У нас ничего…

— Потушили, что ли сходу?

— У нас и не горело вовсе.

Я не понял, как это может быть. Дом дьячка стоит от нашего не вот что уж очень далеко, а головни при пожаре летят черте-куда.

— Бог помог?

— Да нет, это Наина, как дым учуяла, сразу наложила какое-то заклятье, защищающее все наши постройки. Целый год будет действовать.

— Вот это да! — крякнул я, — сила, не чета моей.

— Ну ты первый год учишься, а Наина с детства колдует. Мы с ней поговорили сегодня, она мне много чего о себе рассказала.

— Ну-ка, ну-ка, — заинтересовался я.

— Ей тридцать лет, родилась в Киеве. Отец с дядей приехали из Кельна — это у немцев где-то, женились уже в Киеве на своих — еврейках. У них, оказывается, брак с людьми других наций сильно осуждается. Наине на это наплевать — влюбилась в Ивана сильно. Она уже была замужем, но неудачно. Муж на нее внимания не обращал, денег ни Наине, ни на дочку вообще не давал. Да и любви между ними никогда не было — поженили родители. Сейчас она на эту противную рожу вообще глядеть не может, с души воротит. Что б его не видеть, убежала в Новгород.

— А где же она с дочкой тут-то обжилась?

— Эсфирь в Киеве осталась, при бабушке. Куда ребенка потащишь в неведомые дали? А Наина, перед тем как в нашем городе начать обживаться, много путешествовала с купцами: плавала по Славутичу до Русского моря, на другой год по Волге прошла до низовий, немного до Хвалынского моря не дошла, и только этой весной начала приживаться в Новгороде. А тут такая невиданная любовь приключилась! Так-то она к мужчинам всю жизнь с холодком относилась, Ваня ее первое большое чувство. Аж дрожит, когда о нем говорит!

Мне вспомнился кусочек из пушкинской «Гавриилиады»:

Поговорим о странностях любви

(Другого я не смыслю разговора).

Пришла в голову гаденькая мыслишка.

— Может она из-за этого его с нами и тащит?

— Ты бы меня потащил куда-то с риском для моей жизни?

От такой идеи меня аж в жар бросило.

— Да ты что!

— А исход вашего похода она не видит. Может с победой воротитесь, а может и пропадете вовсе. Я бы тебя в жизни на такое опасное дело не пустила! Просто ты стержень этого дела, без тебя тысячи людей погибнут, а мне ребеночка рожать будет некуда — весь привычный мир рухнет. Но в каждом из тех, кто с тобой пойдет, в том числе и в Иване, есть что-то, без чего успеха у вас не будет — уж очень дело сложное.

Резонно. Может как боец, Ванька и не ахти, так на чем другом себя проявит — или с дельфинами ловко столкуется, или к Омару Хайяму подход найдет, сейчас не угадаешь. Вдобавок, он же бывший матрос, а нам явно Черное море переплывать придется. А там вдруг шторм прихватит, глядишь Ваня кого из нас из воды и вытащит! Хотя кого он будет тащить, известно заранее…

— А большая у колдуньи девочка?

— Десять лет недавно исполнилось. Болтушка и хохотушка, каких свет не видывал.

Да, а Ване самому всего двадцать. Он ей, скорее в старшие братья годится, чем в отчимы — сам еще мало чего в жизни видел, щенок щенком. Но то, что девочка веселая, глядишь на пользу пойдет — легче общий язык найдут. Или Наина так дочку в Киеве и будет держать при бабушке? Спросил об этом супругу.

— Они планируют, если хорошо все кончится с вашим путешествием, сразу же начать избу ставить. Как построятся, так Эсфирь в Новгород и переедет.

— А Иван знает о возрасте будущей жены и ее дочки? Вдруг по запарке ляпнешь чего при нем, а для него это как гром среди ясного неба?

— Все знает, с самого первого дня появления у нас Наины, — она из этого тайны никогда и не делала. Кстати, они толкуют, что до Славутича лучше добираться на лошадях. Самый близкий к нам город — это Смоленск, а оттуда уже и плыть до моря.

— А может на ладье сразу до Киева махнуть?

— А ты знаешь сколько переволоков надо будет пройти?

Я прикинул данные историков 20–21 веков, вспомнил путь «из варяг в греки», и ответил.

— Ну два, от силы три.

— Это так для краткости говорят. А на деле, из Волхова надо пройти через Ильмень-озеро до Ловати, по ней до Куньи, дальше до Сережа, а там волок чуть не двадцать верст, затем по Торопе до реки Эридан, потом до Каспли, тут опять здоровенный волок до Катыни. И уж только после всего этого появится Славутич. Море времени на всем этом потеряете. Да еще пойдете в самое плохое время года, трудно будет и нужного суденышка дождаться.

Да, пришло мне в голову, гладко было на бумаге у историков, да забыли про овраги, а по ним ходить… Вдобавок, лошадки мне обещаны Богуславом за излечение Мстислава.

Может тогда и до Русского моря проще будет доскакать, чем доплыть? Это надо будет с Добрыней посоветоваться, ему видней. Я тут пока мелкая и несведущая в магических делах сошка. Просто не компетентен. По мне, что плыть и тащить, что скакать и песни петь — какая хрен разница? Лишь бы дело в нужную сторону шло.

Поболтали еще о том, о сем, тут и пришла пора второго поедания каши. Князя поднял боярин, покормила княгиня. Все прошло выше всяких похвал. Подождал минут десять, опять поглядел Мстислава. Съеденная еще в первый раз пища была принята организмом на ура, поэтому никаких жалоб на тяжесть в желудке, тошноту и прочее не прозвучало, можно было подумать о расширении диеты.

— Богуслав, хорошо бы в следующую кормежку добавить вареную куриную ножку, и дать глотнуть бульончика.

Князь аж замычал от неистовости нахлынувших чувств.

— Сделаем, — кивнул дворецкий и быстро удалился в сторону кухни. Дальше пошла беседа по-шведски.

— Королева, мне бы надо полечить государя без лишних глаз и людей. Ненужной демагогии не последовало.

Кристина поджала губы и отбыла в свои покои.

А я взялся сращивать ушитые ткани дальше. Схватывалось чудо как хорошо, молодость есть молодость — будто живой водой поливаю.

Тут у Мстислава на удивление бойко заработал кишечник. Слава богу, судно было под рукой. Свистнул слугу, он помог поднять таз князя, я подсунул утку, и все получилось. Мстислава аккуратненько сняли, обтерли мокрой тряпкой и оставили передохнуть. Челядинец убежал выливать и мыть судно, а у нас с князем завязалась светская беседа.

— У тебя, государь, после того, как медведь тебя подрал, никаких особых снов не было?

Мстислав задумался.

— Сон не сон, скорее видение какое-то было. Лежу уже тут, в полузабытьи, как вдруг мерещиться, что стоит рядом худенький отрок, черненький, волосы немного вьются. Говорит мне: тебе очень плохо, сейчас помогу. Открыл глаза, а тут уже ты стоишь, внешне на него ничем не похожий.

— Он не представился?

— Да чего-то нет.

— А сам-то, князь, как думаешь, кто это мог быть?

— Понятия не имею. У меня память отличная, так вот такого человека я не знал никогда.

— Может быть, княже, я и ошибаюсь, но у меня был сон про похожего юношу. И мне он сказал, что обязательно надо вылечить будущего князя всей русской земли, а он поможет. Назвался Пантелеймоном.

— Это же святой Пантелеймон! — в восторге зашумел Мстислав, — любимый святой моей матушки! Известнейший лекарь сам, и теперешний покровитель всех лекарей! Да я в честь него церковь построю! Сына его именем назову!

— Церковь или монастырь — это очень хорошо, а вот с сыном торопиться не надо.

— Это почему еще? Думаешь, неугодно это святому будет? — обиженно надул губы Мстислав.

— Просто твой первенец еще до этой травмы зачат. Его-то я и имел в виду. А вот следующего, называй как хочешь. Решишь взять это имя следующему сыну, возьми его лучше крестильным именем — так верней будет.