Неожиданность (СИ) - Попов Борис - Страница 114

Дальше стал кормить Богуслав, дал чуть-чуть побольше. Тоже привилось. Предупредил, что государь после такой голодовки, поест еще два-три раза. Больше не давать!

— Слуга вон сидит, все равно бездельничает. Пусть и займется, — кивнул боярин на подчиненного. — А я тут прилягу на твоей лежанке, присмотрю. Если что, придушу эту гниду на месте.

Зевающий в углу бородатый мужик сразу подтянулся и преисполнился служебного рвения. Видать, очень ценит свою подневольную жизнь. Дальше и без меня разберутся, решил я, и подался под теплый бочок к Забаве.

Глава 12

Утром встал не рано, решив наконец-то отоспаться. Попытки организма проснуться пораньше, безжалостно подавлял и продолжал спать. Когда уложить себя уже не удалось, долго потягивался. Наконец пришлось все-таки вставать.

Забава уже куда-то убежала. После умывания посетил Мстислава, поглядел его. Все было отлично. Пора расширять диету.

Слуга уже сидел другой. Прежнего то ли сменили, то ли удушили за нерадивость — вникать в эти древнерусские дела я не стал. Голодающий князь очень обрадовался сообщению о скором появлении каши.

Тут подошел боярин-дворецкий, и мы отправились завтракать. За едой выяснили, что блюдо для государя повар с утра уже спроворил, и его можно забирать хоть сейчас. Дожевывая изрядный кусок копченого угря, я доложил, что заживление идет очень быстро и князя уже сегодня можно будет посадить. Богуслав загорелся этой идеей.

— А давай его прямо сейчас сидя и покормим?

— Можно и сейчас. Не вижу препятствий. Дадим так же, как и суп вчера, пять-шесть ложек. А дальше я погляжу.

— Дружинников тогда можно отпускать?

— А вот горячиться не надо. Мстислав молод, горяч, чувства осторожности и страха ему пока не ведомы. Либо начнет усаживаться слишком часто, либо попытается встать — всего этого пока допускать нельзя. Не дай бог, разойдутся внутренние швы, придется опять ему живот вспарывать, и по новой ушивать. Тогда умаемся — заживать будет гораздо дольше и хуже. Пока пригляд за князем нужен постоянный.

— Я пригляжу!

— И я. И Кристину можно привлечь. А садиться Мстиславу лучше через ровные отрезки времени.

— По колокольному звону что ли будем ориентироваться? А то на улице пасмурно, солнца-то не видно.

— Поставь завесу для верности. Меня может услышать много лишних ушей.

Богуслав немного посидел, потом провел в воздухе рукой.

— Говори! Мы полностью защищены.

— Через много лет после вашей эпохи человечество придумает часы. Сначала большие башенные, потом поменьше, и в конце концов придет к наручным. По ним всегда можно определить точное время и разделить его на нужные промежутки.

— Где ж их взять-то?

— Мы часы обычно носим на левой руке.

С этими словами я приподнял левый рукав на рубашке, показал часы на левом запястье, а затем снял их и положил на стол перед боярином. Кратенько объяснил смысл движения часовой стрелки по циферблату. Богуслав оказался довольно-таки скрупулезен и въедлив, взялся вникать в движение еще и минутной, и секундной. Пришлось разъяснять назначение и этих, явно второстепенных палочек. И только потом княжий дворецкий начал поражаться.

— Они же такие малюсенькие! Как же они так точно время-то показывают?

— Вот над этим светлые головы сотни лет думали, а очень умелые руки потом делали.

— А мне можно такие же сделать?

— Некому делать — я не мастер, и инструмента такого еще не придумано.

— А ты их как взял?

— Просто купил.

— Дорого?

— На ваши деньги рублей за пять.

— Но ты же их носишь! Значит и как сделать понимаешь. Позвать мастеров, объяснить, глядишь чего и сделают. Они у нас ловкие!

Я вздохнул. Сталкивался с этим и в прошлой жизни. Есть люди, которым кажется, что увидеть и сделать — это одно и то же. Посидел рядом с водителем, значит нечему учиться в автошколе — садись и езжай! Будем бороться.

— А тебе хотелось бы, чтобы повозка сама без лошади поехала?

— Конечно, — недоумевая к чему я клоню, ответил Богуслав.

— А дом на колесах чтобы полетел?

— Да не бывает всего этого!

— У вас нет. А в наше время я каждый день на работу на этих повозках ездил, и по воздуху не раз летал. И что ты думаешь, рассказываю я об этих чудесах вашим умельцам, а они эти диковины одну за другой из всякой подручной дряни лепят? Ты о часах сейчас ровно столько, сколько и мы знаешь, иди делись знаниями с местными мастерами. Что получится в итоге, мне покажешь. У вас еще и болтов-то с гайками, и тех еще нет. А они проще часов в сотни раз.

Боярин сидел понурясь. Мечта рухнула, не успев даже толком опериться.

— Наплюй. Всякому овощу свое время. И, как у нас говорят: выше головы не прыгнешь.

— Да и у нас толкуют так же. Но чертовски обидно! Вот она вещица, а добыть ее никак нельзя!

— Очень много у нас вещей, без которых мы свою жизнь и не мыслим, а у вас их нету. Можно об них и поболтать на досуге. Но сейчас нас очень голодный государь уже, наверное, клянет последними словами, заждался небось. Кроме каши, возьмем князю кусок ситного хлеба, он понежнее ржаного будет, и кувшинчик отвару, что мы с тобой пили. И, само собой, пусть тащат в опочивальню миску, ложку и кружку. Можно и соль прихватить, только чистую, без перца. Острое пока нельзя.

Дворецкий махом нагнал людей, они ухватили все нужное, и мы с добычей отправились назад в опочивальню. Кристина уже сидела возле Мстислава и гладила его по руке. Увидев нас, князь почему-то сразу забыл о своей любви и стал кричать:

— Вы куда делись? Почему так долго? Я тут обождался весь!

— Зато все разом принесли — степенно пояснил Богуслав.

— Давайте, давайте скорее! — и жалобно: — а мясца нету?

Повар, который у стола накладывал кашу, укоризненно покачал головой, типа, эх я же говорил!

— Тебе, государь, пока нельзя, — вмешался я, — пройдет все хорошо, завтра будем пробовать мясную еду.

— Это ты так думаешь! А я мыслю иначе!

Как же, как же, ехидно подумалось мне, нашелся владелец и держатель истины! В общем, фу-ты ну-ты, лапти гнуты! Вслух сказал:

— Я, князь, не думаю, я точно знаю. Если возьмешься распоряжаться своим лечением, мне лучше сразу уйти и больше не появляться. И будь что будет!

— Вот уж, и спросить нельзя…, — пошел на попятную Мстислав.

— Тогда давай садиться!

Радость полыхнула в глазах князя. Я встал и подал ему ладони.

— Держись крепче.

Мстислав ухватился крепко — силушкой молодца бог не обделил.

— Я сейчас тебя за руки потяну, и ты сядешь. Гляди живот не напрягай!

Все прошло гладко, сели махом. Боярские дружинники, может, подняв государя за плечи исполнили бы это и в более лучшем виде. Был бы к лежачему доступ с двух сторон, я бы не колеблясь выбрал этот метод посадки, но подсовываться двоим с одной стороны — это было бы неудобно и чревато неприятными неожиданностями.

Князь поедал кашу торопливо, аж причмокивая от вожделения. Что-то я, даже после пятидневной голодовки, так не ел. Опыт появился у меня в период повального увлечения русского народа лечебным голоданием. Хлеб государь тоже грыз с усердием изголодавшегося зимой волка.

— Ладно, хватит — сказал я, убирая тарелку и отнимая у Мстислава остаток хлеба. — Надо, князь, в другой раз кушать помедленнее, больше пользы будет.

— Я буду кормиль в другой раз! — царственно «заявиль» скандинавская супруга государя.

— Конечно, но не раньше, чем я скажу! Сейчас уйду, в нужный момент приду — было сказано мной сначала по-шведски, затем для боярина по-русски, — тогда же и сядем. Если поторопитесь, будет гораздо хуже, в этом я вас клятвенно заверяю! Ваш муж будет сильно просить, не поддавайтесь! Можете остаться вдовой!

Последние две фразы прозвучали уже только на родном языке княгини. После чего я откланялся и ушел к себе.

Только завалился на кровать, ворвалась разгоряченная и взволнованная Забава.

— Погорели! Вся наша улица сгорела! — и бойко затараторила о том, как полностью выгорел дьячок и как убивается дьячиха.