Терновая ведьма. Исгерд - Спащенко Евгения - Страница 58

— Как тебе удалось от него избавиться?

— От кого? — Ветви под сбившимися пальцами тревожно хрустнули.

— По-моему, ответ очевиден, ведь от одного из отсутствующих здесь тебе не отделаться так просто…

Изольда с укором поджала губы. В обсуждении Лютинга у него за спиной ей виделось нечто неправильное. Пускай подобные мысли иногда и посещали ее, негоже подкреплять их словами.

— Что же случилось? — Верховный быстро провел ладонью над пламенем, забавляясь на ветряной манер. — Ты прокляла его, обратила в песчинку?

— Вовсе нет, — буркнула принцесса с досадой. — Никак не возьму в толк, отчего ты так взъелся на несчастного старичка?

— Действительно, отчего же? — Хёльмвинд царапнул колючим взглядом бархатную синь небес, враждебно скрестил руки. — Может, потому что вихрь сотни лет скрывал от меня правду о прошлом моих предков? Или пытался помешать разбудить Розу Ветров? А стоит ли упоминать, что он намеревался убить меня на острове посреди Огненной реки?

— Вряд ли он желал тебе навредить, — возразила Изольда примирительно. — Скорее не нашел лучшего способа убедить покинуть эти колдовские земли…

— Старый дурак, — подытожил Северный ветер уже не так сердито. — Нужно было запереть его в подземельях сторожевой башни.

Изольда со вздохом отложила ивовые прутья и уселась поближе к огню.

— Он и так заперт, в каком-то смысле — в мрачных чертогах собственного пошатнувшегося разума. А вместе с ним обретаются фантомы, запрещающие бедняге говорить…

— Ты считаешь, ему есть о чем нам сообщить?

Принцесса зябко подтянула колени к груди.

— Думаю, Ирифи бывал в Тьер-на-Вьёр прежде… Неспроста он в мгновение ока находит здешние дороги и ответы на наши вопросы. Но стоило спросить об этом, как вихрь умчался — расстроенный до слез.

— Покувыркается в облаках и вернется, — хмыкнул равнодушно верховный. Обвинять Изольду в бестактном обращении с полоумным сородичем ему бы и в голову не пришло. А вот умозаключения ее Хёльмвинда заинтересовали. — Почему ты уверена, что этот блаженный раньше посещал Терновую страну? Он ведь мог узнать о ней из своих заплесневевших книг.

— Мог, — пространно согласилась принцесса. — Но без тайны здесь не обошлось. Мне самой когда-то приходилось умалчивать правду, и теперь я чую страх сболтнуть лишнее за версту. Он словно удавка на шее — душит, сковывает язык…

— О чем ты больше всего боялась рассказать? — внезапно поинтересовался ветер. — О своем заколдованном королевиче или о том, что рискуешь остаться терновой ведьмой навсегда?

Изольда дернула плечами, отгоняя непрошеный колкий озноб. От прозрачного взора тщетно было прятать взгляд за веером опущенных ресниц.

— Мои тревоги больше не имеют значения — они настигли меня, и от терновых чар не избавиться. А Лютинг Мак Тир…

«Получил наконец желаемое», — пронеслось в мыслях, но принцесса не позволила непрошеным словам соскользнуть с языка.

— …Освободился от пут заклятия… и у нас появились новые поводы для опасений.

Северный ветер одарил ее задумчивым взглядом, вторившим его размышлениям, и вдруг сменил тему, выразительно уставившись на ивовую перину.

— Готовишь супружеское ложе?

— Вовсе нет! — вспыхнула колдунья, приминая лозу на самодельной лежанке. — Решила скрасить вечер за рукоделием.

— Получилось сносно.

При иных обстоятельствах сомнительная похвала была бы с негодованием отвергнута, но вниманием принцессы нынче владели тревоги поважнее.

— Как думаешь, — неловко выдавила она, утыкаясь взглядом в плетение, — я… в общем… хороша собой?

Робкий вопрос обескуражил не только саму колдунью. Возможно, потому долгое время внешне невозмутимый Хёльмвинд подбирал ответ. Но в конце концов, не найдя достойного, произнес, прячась за спасительной мантией сумерек:

— Почему ты не спросишь у своего мужа?

— Нет. — Принцесса прижала ладони к щекам. — У кого угодно, только не у Лютинга. Он… понимаешь…

Объяснения зашли в тупик. Но верховный владыка не желал сдаваться.

— Он что? Выпорет тебя за праздную болтовню, съест?

— Нет, разумеется… — Лежащая у колен колдуньи вязанка по воле девичьих пальцев заплелась в тугие косички. — Как такое вообще пришло тебе на ум?

— Иногда ты глядишь на Мак Тира со столь неподдельным ужасом, что сами собой напрашиваются куда более невероятные догадки.

Онемевшая Изольда смешалась окончательно, не смея скользнуть на тропу опасных размышлений. Ни в коем случае нельзя признавать правоту Северного ветра, иначе придется выискивать оправдания странному своему поведению. А их нет, ведь чем сумел напугать ее сдержанный и всегда спокойный Таальвен Валишер — не людским же обликом?

— Уверяю, твои впечатления ложные — я не боюсь Тааля, просто не привыкла к нему, оттого избегаю личных разговоров…

— А со мной, выходит, откровенничать не стесняешься? — тут же вывернул наизнанку ее признание верховный, за что был с осуждением осыпан щепками, оставшимися от обломанной ивовой лозы.

— Прекращай насмехаться, иначе я больше никогда не доверю тебе ни единого секрета! — Пунцовая, как мак, Изольда натянула свой плащ. — И лучше позабудь все, о чем я тут наболтала…

Чтобы отвлечься, она смела с подола мусор и выпрямилась во весь рост.

— Где же, в конце концов, Таальвен Валишер?

Все еще пребывая в крайней задумчивости, Хёльмвинд усмехнулся и потер окольцованную сухим браслетом руку.

— Явится, не переживай.

Запястье будто затекло. Но погруженная в размышления принцесса не заметила этого.

— Ты слышишь его?

— Нет. Просто знаю. Невозможно по доброй воле оставить девушку, которая так ослепительно красива.

— Замолчи, больше ни намека на эту тему! — Она тряхнула распущенными волосами, помалу возвращая прежнее душевное равновесие. — И дернуло меня вести задушевные разговоры с самым острым на язык ветром среди живущих.

— Но я серьезно, — запротестовал верховный без тени улыбки. — Это ответ на твой вопрос: Изольда Мак Тир хороша собой настолько, что ни человек, ни иное существо не посмеют утверждать иначе.

— О, Хёльмвинд, ты совершенно невыносим!

Он незаметно накрыл отяжелевшую ладонь покрывалом и поудобнее устроился на дорожных мешках.

— Не знаю, что заставило тебя сомневаться, но, если желаешь, можем спросить при случае какого-нибудь князя или короля. Хотя бы и болотного…

Принцесса отмахнулась и навострила уши, чтобы первой различить в темноте эхо далеких шагов. Но вместо них слышались только отрывистая птичья перекличка да редкий плеск в водах разлившейся по весне Огненной реки.

Таальвен вернулся как раз вовремя, чтобы уберечь свою жену от бесплодных скитаний в густом мраке. Еще минута, и даже рассудительные уговоры Хёльмвинда не смогли бы ее удержать.

Оказалось, приморский королевич забрел в болото в поисках еды и целую вечность из него выбирался. Дахана-Пламен в этих местах затопила перелески и долины, выйдя из берегов после щедрых весенних дождей. Идти вдоль ее русла стало небезопасно.

— Завтра заберем влево от речного рукава, — бросил Лютинг, счищая грязь с перепачканных сапог.

На огне уже дымилась наваристая похлебка.

— Можно попросить Ирифи подняться повыше и глянуть, в какую сторону идти. — Изольда запрокинула голову, стараясь высмотреть маленького вихря среди рваной перины облаков. — Конечно, если утром он возвратится.

— Снова улетел? — вскинул бровь принц.

— Из-за меня. — Изольда виновато спрятала руки за спину.

Пока густое варево в походном котелке закипало, она наскоро поведала о своей неудавшейся беседе с Пыльным вихрем.

Таальвен Валишер не стал ее журить и вообще не придал значения покаянным признаниям. Гораздо больше его волновал блеск голубых глаз, в которых ясно читалось, что Изольда переживала из-за его затянувшегося отсутствия.

«Ты ждала меня, принцесса?» — вопрошал его изумрудный взор, который приходилось прятать, чтобы не будоражить и без того не знающую покоя девичью душу. Ради такого стоило провести в топях целый день.