Терновая ведьма. Исгерд - Спащенко Евгения - Страница 118

— Не покои, а какой-то курятник!

— Утром повелишь здесь прибраться, — фыркнул приморский королевич, уклоняясь от щекочущего ноздри пуха. — А до той поры займешь мою комнату.

В потемках Изольда смяла кружевные рюши на рукавах ночной сорочки. При мысли о том, чтобы ночевать наедине с Таальвеном Валишером, ее охватывало противоречивое странное беспокойство. Казалось, такая близость сулит кошмары, пострашнее нынешних… с другой стороны, нестерпимо хотелось ощутить присутствие волка — столь родное и привычное, дарующее покой. Как же поступить?

— Хватит холодить ноги на каменном полу, — разрешил загадку Лютинг, подталкивая притихшую жену к неприметной дверце в соседнюю комнату. — До рассвета пара часов, нужно успеть выспаться.

— Тебя послушать, так это последняя наша возможность. — Принцесса наконец обрела дар речи.

Таальвен переступил порог, молча впуская ее в свою опочивальню. Опровергать шутливое восклицание он не спешил. Но чтобы не нагнетать обстановку, произнес уклончиво:

— До тех пор пока властвуют сумерки, тревожиться не о чем…

— А потом? — резонно уточнила Изольда, приблизившись к гряде взбитых с вечера подушек и не обнаружив никаких следов пребывания на них приморского королевича. Покрывало на ложе было аккуратно заправлено. Выходит, ночь напролет ее стражник не смыкал глаз?

— Потом… — Он посмотрел на первые багровые угольки на горизонте, словно в их тлении крылось что-то кроме предвестников солнца. И выдохнул, занавешивая шторами узкие окна: — Тоже не о чем беспокоиться… я встану на твою защиту, что бы ни случилось.

Судя по тону, признание не предвещало ничего хорошего, и колдунья, от холода поджавшая ступню, встрепенулась.

— Но, Тааль…

— Спи, — прозвучало наперекор ее страхам и домыслам. — Ты устала, следует набраться сил…

Перечить низкому, отдающему звериным рыком голосу было сложно да и незачем. И принцесса, прозрев в гортанном звучании отголоски собственных желаний, нырнула в постель.

— Хорошо…

Правда, кое-какие вопросы еще занимали ее голову.

— А где ляжешь ты, если я отберу твое место?

Удобнее устраиваясь на диванных подушках, Лютинг зевнул:

— Я уже выспался…

— Правда? От этих простыней пахнет золой и благовониями, а вовсе не так, как если бы на них лежали. Значит, к кровати ты не прикасался…

— Нет. — Приморский королевич не стал отпираться. — Но любопытно, чем же должно благоухать мое ложе?

— Скальной розой, вербеной, другими ночными травами… — сонный голос Изольды упал до шепота, — горькими по большей части… в их лесных ароматах так приютно, но увы — здесь только зола…

Острые ее колени прижались к груди, нос уткнулся в подушку, и через мгновение терновая принцесса задышала ровно и тихо, позабыв обо всех на свете тревогах.

— Спи, — кивнул Таальвен Валишер. Откровения Изольды, сказанные в полудреме, грели ему душу. Отныне каждое словечко ценилось им дороже любого сокровища.

Колдунья очнулась, словно выбралась на берег из темной густой глубины, и первое, что заприметил ее взгляд, — алое сияние на украшенных гобеленами стенах.

«Восход», — подумалось в полудреме. Затем в поле зрения попали складка покрасневшей сорочки, рдяная дорожка света из окна и лицо спящего фейлана — до неестественного багровое. Девушку осенила жуткая догадка:

«Нет, это не солнечные лучи! Это зачарованный алмаз на шпиле Тернового дворца — предупреждает людей о гибельной опасности».

Потянувшись, чтобы изгнать из тела сонную слабость, она разметала подушки, подскочила к окну — сквозь запертое стекло было хорошо видно часть высокой ограды, окаймляющей парк. Деревья и стриженые кусты в нем вдруг приобрели угрожающий рубиновый оттенок, столь насыщенный, что мнилось, будто по корням их и правда струится кровяной сок. Вазоны с цветами, извилистые дорожки, даже диабазовая каменная кладка — все утратило привычный мирный вид.

— Вставай, душелов! — рявкнула колдунья, распахивая шкаф с такой силой, что дверцы жалобно скрипнули. И пока Таальвен Валишер моргал, пытаясь понять, в чем дело, она сорвала с вешалок вещи и вывалила их на пол охапкой.

— Вот это сгодится! — Плотное суконное платье было с шорохом надето через голову, стянуто на талии грубой шнуровкой.

— Сгодится для чего? — Хоть приморский королевич и соображал со сна не слишком сметливо, определить, что перед ним тьер-на-вьёр, сумел в два счета.

— Для встречи с Розой Ветров, разумеется. — Ведьма заскакала на одной ноге. Голенище правого сапога никак ей не поддавалось. — Видишь драгоценный камень на Защитной башне? Лишь однажды на моем веку он делался багровым — перед тем как проклятые ветра похитили брата. Следовательно, ныне Тьер-Лерану грозит напасть ничуть не меньше.

Стараясь не поворачиваться к ней спиной, Лютинг шагнул к подоконнику, украдкой взглянул на выкрашенный в алое двор. Насчет кровавого алмаза терновая колдунья не лукавила. Да и сам он накануне чуял приближающуюся опасность.

«И благополучно предался грезам — хорош защитник!»

— Хватит стоять столбом! — заворчала тьер-на-вьёр, втиснувшись наконец в тесную обувь. — Поднимай стражу, пусть скорее трубят тревогу! Или за годы без жрицы терновника люди позабыли, для чего им на крыше кусок зачарованного хрусталя?

Приморскому королевичу, конечно, было любопытно, почему вдруг его возвели в ранг союзника, но не настолько, чтобы идти у колдуньи на поводу. Потому, внося ясность, он подступил ближе, тронул бесплотную фейланскую удавку, готовый одним махом выбить дух из ее тела и освободить его для законной хозяйки.

— Я не стану выполнять твои распоряжения, и Изольда не будет.

Но ведьма, разгадав безыскусный замысел, не кинулась бежать, а лишь юркнула за кучу тряпья, выставила беспомощно увитые терносливом ладони.

— Погоди! С минуты на минуту на замок нападут. И из нас двоих отнюдь не принцесса ведает, что делать в таких случаях. Дай мне, по меньшей мере, приготовиться к бою, а затем уж гони, коли без вздорной женушки жизнь не мила.

Смерив пылкое желание без промедлений расправиться с ней, Лютинг медленно переступил через разбросанную одежду. В увещеваниях колдуньи виделась логика: коль скоро им с терновой принцессой предстоит обороняться, неплохо бы подготовить имеющийся во дворце арсенал. С другой стороны, Изольда не желала враждовать с Веей Эрной…

— Решай быстрее! — поторопила черноглазая ведьма, воинственно стиснув кулаки. — Не то упустим момент.

— Будь по-твоему, говори, что делать.

Выдохнув обрадованно, тьер-на-вьёр расслабила одеревеневшую спину. Теперь бы успеть добраться до ветряной мерзавки прежде, чем оклемается северинская принцесса. В том не будет зла ни ей, ни ее настороженному спутнику, так что ершиться душелову нечего.

— В казематы! — Подобрав юбки, чтобы не мешали движениям, колдунья повела взлохмаченной головой и выпрыгнула в коридор. — Нужно привести королевскую гвардию в боевую готовность, выставить стрелков вдоль крепостной стены…

— Собираешься палить по ветряной владычице? — сбегая за ней по ступеням, осведомился Таальвен.

— А ты настаиваешь на переговорах? Как наивная наша принцесса, витающая в обманчивых надеждах… Тогда сразу вручи ее Розе, словно ягненка голодному удаву, — гадина возблагодарит тебя за подношение!

— Обойдусь без ее благодарности, равно как без твоей. Собирай своих воинов и помни: едва все будет готово к защите, ты отправишься восвояси!

Преодолевая страстную тягу прибить наглеца, тьер-на-вьёр скривилась и быстрее застучала каблуками.

«А как же, Лютинг Мак Тир, а как же…»

Двигать крыльями вверх-вниз оказалось не так легко. Отвердевшие плечевые мышцы через несколько часов заныли, задние лапы, которые приходилось без конца поджимать, чтобы мягче скользить в потоках воздуха, отяжелели. Быть драконом Хёльмвинду определенно не нравилось.

Ко всему прочему, полотно ветряных мыслей начало помалу расползаться, как ветхое затрепанное шитье. Воспоминания разобщались верста за верстой, словно из них на ходу выдергивали нити. Лоскуты разговоров всплывали в голове ничего не значащими фразами, которые сложно привязать к каким бы то ни было событиям.