Терновая ведьма. Исгерд - Спащенко Евгения - Страница 109

— Говори, иначе оставлю под замком!

— Я виноват, — выдохнул королевич, глядя ей в глаза.

— В кошмарных снах и байках о предназначении, заморочивших мне голову!

— Да.

— А еще в приказах, принуждавших меня угождать тебе! В наглости, подстрекавшей к женитьбе, в том, что вцепился в мое имя в избе приморской ведуньи!

Запрещая себе прикасаться к ее скрюченным пальцам в квадратах решеток, Лютинг Мак Тир молча кивал, наперед принимая каждый придуманный Изольдой грех. Пусть некоторые из них были смехотворны, беспочвенны, он повторит их без запинки.

— В том, что охотился, брал тебя в жены, — моя вина… и даже в неведении своем я всецело повинен…

От избытка чувств колени принцессы подгибались. Но прекратить жадно ловить каждый звук было выше ее сил. Наконец мнимые и настоящие упреки в адрес Таальвена иссякли. И, устыдившись собственного временного помешательства, терновая колдунья наугад ткнула ключом в замочную скважину.

Но то ли металл безнадежно заржавел, то ли ослабевшие пальцы не могли справиться с фигурным ушком, только все попытки были тщетны. Чтобы положить им конец, Лютинг предложил как можно мягче:

— Давай мне.

Вопреки смертельным обидам голос этот притягивал. Довериться ему, вложить в протянутую ладонь не только ключ, но и свою исчерканную шинами руку, аукалось из глубины души Изольды. И чем внимательнее она прислушивалась, тем сильнее влекло спрятаться у Таальвена за спиной. Но ведь источник несправедливости — он сам! Чтобы избавиться от наваждения, принцессе пришлось хорошенько встряхнуться и ущипнуть себя под плащом.

Слава праветрам, занятый замком приморский королевич ничего не заметил. Старинный механизм под его нажимом щелкнул неохотно, и дверца клетушки отъехала.

— Теперь кандалы… — Принцесса посторонилась, выпуская пленника. Под тусклым прицелом лучей из соседних камер он заморгал, подслеповато сощурился.

Лишь сейчас Изольда заметила, как изможден Лютинг Мак Тир. Менее чем за неделю черты его лица сделались совсем звериными, ожесточились от болезненной худобы. Седины в волосах прибавилось, оковы оставили на запястьях красные полосы. И только глаза сияли ярче прежнего.

— Кажется, этот. — Отыскав в связке еще один ключ поменьше, принцесса вставила его в расщелину между двумя стальными браслетами, соединенными перемычкой. На сей раз пружина сдалась без боя.

— Я твой должник… — поблагодарил Таальвен Валишер, цепляясь взглядом за ветряной кулон.

Непроизвольно у Изольды защекотало под ложечкой. Но недавняя кручина напомнила о себе, заставив проговорить сурово:

— Тогда в благодарность освободи меня…

«Имеет ли она в виду сети душеловов или иные узы? Сознает, что некоторые союзы не разорвать ни разлукой, ни расстоянием?» — Приморский королевич мельком вгляделся в перстни на тонких пальцах. Надежды на то, что однажды душелов получит одно из них, почти не осталось.

За полночь с Пустоши потянуло насыщенной терпкой сладостью, и Изольда пожалела, что не притворила окна. От запаха щемило сердце, щипало глаза, будто древняя магия подстрекала сдернуть тяжелый амулет и вдохнуть аромат дикой сливы полной грудью. Противостоять этому зову было донельзя тяжко, особенно ворочаясь в пыльной горячке колдовской бессонницы. Потому терновая колдунья в конце концов отбросила одеяло и рывком села.

В кои-то веки у нее имелась кровать, да еще какая — личная опочивальня с купальней и камином, и даже служанки. Но урвать хоть минуту покоя при всем богатстве принцесса не могла. Янтарный медальон обжигал кожу. Огорчения, тревоги роились в голове многоголосым хором.

Как ни странно, касались они по большей части не спутников колдуньи, но Исгерд, в памяти которой Изольда была заперта до своего пробуждения. Сыщется ли у судьбы более жестокая насмешка, чем травить душу, жаждущую покоя, бесконечными страданиями погибшей принцессы?

А Герда страдала так, что сама смерть убоялась ее клокочущей ненависти… Не из-за войны с ветрами или утраченного порядка, а по вине Этельстана… Недальновидный, алчный, но неизменно любимый сестрой принц предал ее, стал причиной упадка целого королевства и собственной бесславной кончины.

Изольда видела, как устремляются к нему вырвавшиеся из узды терновые шипы, как истошно кричит побледневшая Герда. Быть может, Вея Эрна и обернула незадачливого заговорщика в дракона, но сразили его терновые чары, преданно защищавшие хозяйку наперекор ее приказам.

Спящей принцессе Мак Тир довелось сполна испытать всю безысходность того рокового мгновения. Снова и снова она захлебывалась отчаянным воплем, прижимая к себе окровавленное тело брата, а после растворялась до сумасшествия, до полной потери человечности в вихре колдовства. Выстоять против такого напора не смогла бы ни одна чародейка. Тьер-на-вьёр выплеснула в мир океан бешенства. Чудо, что Роза Ветров отделалась многовековым сном.

Нащупав ступней мягкие комнатные туфли, принцесса обулась и побрела на балкон. Брови ее хмурились. Мыслимо ли после убийства дорогого брата остаться мудрой, уравновешенной? Исполнять монарший и жреческий долг как ни в чем не бывало? Сама Изольда потеряла контроль от гораздо меньшего. И пусть последствия оказались не столь губительными, она вполне способна была понять ярость терновой ведьмы. Удивительно, но та больше не вызывала отвращения, будто каким-то странным образом две души, соседствующие в одном теле, породнились.

«Как же помочь Исгерд?» — чаще остальных теперь возникал вопрос. Не сразить, не заставить навеки умолкнуть, а облегчить страдания, поскольку боль от незаживающей раны виделась Изольде нестерпимой пыткой.

Пока что действенных способов насчитывалось немного. И все требовали содействия со стороны тьер-на-вьёр. Но удастся ли ее уговорить? Теребя кончик косы, принцесса прогулялась вдоль балюстрады. Для этого придется снять ветряной медальон. А еще позволить Лютингу приструнить ее в случае ведьмовского припадка.

При воспоминании о приморском королевиче пальцы дрогнули. Если затея удастся, фейланские путы больше не понадобятся, как и янтарь Вей Эрны, берущий магию на измор. Можно будет признаться ветряной владычице, что страшная правда о прошлом — не секрет, положить конец бессмысленной вражде. А потом…

За счастливой развязкой призраками маячили силуэты ветра и приморского королевича, вершить судьбу которых принцесса не была готова. Уж лучше с головой окунуться в злоключения Исгерд!

Убегая от нежеланных мыслей, Изольда нырнула под колыхавшуюся занавеску и лишь после того, как ноги коснулись ковра, вспомнила: в Терновом королевстве нет сквозняков. Что же за дуновение тогда вздымает ее парусом?

Справившись с молчаливым изумлением, Изольда нашарила взглядом голубое лезвие кинжала на краешке стола и боком попятилась в его сторону. Но не успела сделать и нары шагов, как сухой жужжащий вихрь пригвоздил ее к стене. В мгновение ока кругом потемнело, спящие клетки-светильники закачались тревожно. И сквозь трение крошечных песчинок донеслось:

— Хвала древним праветрам, господин выбрался из сетей болотного короля, куда ты его спровадила!

— Ирифи! — У терновой колдуньи будто гора с плеч свалилась. — Я решила, что Терновый дворец осадил ураган, а это всего лишь ты.

— Лишь я? Всего-навсего? — оскорбленно заохал старичок, взъерошенный сильнее обычного. — По-твоему, достойно платить эдакой неучтивостью за усердные труды? Не я ли подсказал тебе, как справиться с драконами, терновая ведьма? От меня ваша упрямая троица услышала о потопленной башне!

— О да, я неверно выразилась. — Силясь с помощью магии одолеть внезапный смерч, принцесса поднатужилась. Но оберег Вей Эрны по-прежнему исправно сковывал ее колдовство.

— Я один чаю сберечь Хёльмвинда от когтей смерти, — досадовал Ирифи, и дальше чиня беспорядок. — Ради этого и разведал, где находится последнее уцелевшее зеркало Тьер-на-Вьёр, добыл третью по счету ветряную горловину, дабы не допустить нового опасного путешествия!