Айшет. Магия разума (СИ) - Гончарова Галина Дмитриевна - Страница 36

Я даже и не сомневалась.

Если это понадобится, чтобы выбраться, я убью, украду, солгу… у меня есть родители, есть брат, почему я должна думать о ком-то другом? И не воровать, а восстановить справедливость, если так. Кого я обворую? Дядюшку Шайны? Да по нему виселица плачет горючими слезами, если он чуму устроил. А я просто… получу оплату за уход! Я же ухаживала за его больной племянницей? Вот и пусть платит!

Много?

Надо было раньше оговаривать сумму!

– Это плохо, мама говорила.

Я пожала плечами.

– Корс, ее никто не знает. Шайна прожила большую часть жизни в монастыре. С родными она уж лет десять не встречалась, муж умер, ее подруга живет на границе, и сейчас беременна третьим ребенком. В столицу она не собирается. Денег у Шайны толком и не было.

– Почему?

– Потому что все подгреб ее дядя. Спихнул племянницу в монастырь и уселся на наследстве. Фактически – обобрал сироту.

Корс наморщил нос.

– Сволочь какой.

– Какая.

– И какая – тоже. Шань, а как ты это видишь?

Я устроилась поудобнее, облокотилась о кровать. Прядь волос цвета красного дерева скользнула вниз, погладила, и мне показалось – благословляя. Почему волосы выглядят такими живыми – у мертвых? Разве так должно быть?

– Сложно, братик. Но выход найти можно. Как видишь, мы похожи. Я чуть повыше, она постарше. Я посветлее, она потемнее. Но в основном – рыжие волосы, карие глаза. Это в документах.

Корс охотно кивнул.

– И можно твою гриву чуток подтемнить.

– Хватить просто смыть краску, – махнула я рукой. – Хорошо, мама меня покрасила, искать будут темненькую. Я – графиня, ты при мне, пажом.

– Сойдет. А слуги?

– Служанка сбежала, – медленно протянула я. Перед глазами, словно живое, встало рябое круглое лицо. Перед смертью Шайна не сомневалась – Мерта виновна в происходящем. – Графиня считала, что у той был какой-то амулет, или артефакт, чтобы вот это вызвать. Я знаю, бывали такие заклинания. У некромантов, например.

Корс пожал плечами.

– Надо об этом еще подумать. Тело куда денем?

– Скажем, что это была служанка и отдадим для похорон. Здесь многих хоронить будут, на такое внушение моих сил хватит. А может, и того не потребуется.

– Думаешь, нас не засекли?

Я покачала головой.

– Не уверена. В Асторе есть Храм, но подозреваю, им не до нас. До Лемарны дней пять пути, расстояние большое.

– А дома? Там ведь тебя почуяли?

– Здесь я никого не убивала. Если я правильно помню мамины объяснения, сила была ярко выражена потому, что я ее впервые призвала, впервые высвободила. Если помнишь, тогда я просто упала. А сейчас – нормально.

– Правда?

– Уж насколько получается.

Корс хмыкнул.

– И храм был не так далеко от дома…

Я подумала пару минут.

От храма до Щепок – два дня пути. Здесь – пять. Плюс горы. Плюс эпидемия и смерти. Плюс эпидемия наведенная.

Могли и не почувствовать. Надо быть осторожнее, но – могло и пронести. Скоро узнаем.

– А что делать со слугами?

Корс задал правильный вопрос.

А и правда?

Уволить и нанять новых? Взять под контроль этих? Или просто их убить?

Кстати, а что с ними вообще такое?

Надо бы спуститься вниз, посмотреть, найти что-то съестное, нагреть воды, смыть краску…

– Шань, а ты можешь изменять воспоминания?

Я удивленно посмотрела на братика.

– Ну… вы похожи с этой теткой. Если пока слуги спят, попробовать поменять им что-то в памяти? Ее лицо на твое, например?

Я обдумала этот вопрос. И крепко чмокнула братца в кончик носа.

– Умняшка ты моя! Зеленоглазенькая.

– Руки! – вырвался самостоятельный мужчина. – Пошли, посмотрим, что там?

Внизу было тихо-тихо.

Люди лежали вповалку и спали. Хорошо я их приложила, не пожалела сил, от души постаралась.

А они точно спят. Ворочаются, дышат, сопят… скоро начнут умирать?

Что я читала об этой болезни? Про язвочки на ушах?

Да, было такое.

Серая смерть, начинается с язвочек на ушах, потом они расползаются на все тело, человек либо сходит с ума от боли, либо умирает. От боли же.

Такого, чтобы кто-то пережил болезнь… бывало, но редко. К примеру, один на сотню. Или даже на две-три сотни человек.

С графиней так и произошло. Криком она не кричала, потому что я ей обезболивающее спаивала. А эти – что?

Переворачиваю одного из слуг, вглядываюсь в лицо, и округляя глаза. Рядом ругается Корс, да такими словами, которые приличные дети знать не должны. Но мне не до воспитания.

Язвы, которые должны были уже расползтись, не увеличились. Вообще.

Уши – да, там язвы остались, но вроде как-то и побледнели? А лицо, тело… нет там ничего! Что происходит?

Этот же вопрос задает и братец, глядя на меня. А что я ему должна ответить?

Не знаю!

И поэтому машу рукой в сторону кухни. Нечего размышлять, надо дело делать.

Смыть краску с волос, перекусить, а там уж, с новыми силами и за дела.

Вода на кухне была, осталось лишь нагреть. И как следует вымыть голову с раствором, который дала мама.

Волосы буквально дыбом встали, получился рыжий одуванчик. Обычно они белые стоят, пушистенькие, а я вот, рыжая. Ладно, сейчас в косу их заплету и улежатся.

Смотрюсь в зеркало.

Серьезное бледное лицо, усталые глаза, рыжая коса.

Теперь надо запомнить это лицо. И вложить его в память слуг.

Я совершенно не ощущаю никаких неудобств, перелистывая воспоминания Шайны. Душа ушла, ушли эмоции, чувства, осталась лишь память. Так можно проглядывать книжку с цветными картинками – красиво, но разве стоит принимать их близко к сердцу?

Нет, не стоит.

Да и цветных картинок там было мало.

Жизнь с дедом – смутная.

Жизнь в монастыре – серая.

Оставались несколько месяцев счастья с мужем, и то…

Это Шайна его любила. А он ее?

Если бы я увидела мужа Шайны вблизи, я бы сказала точнее. А так… на картинках все видно. И снисходительное выражение на любимом лице, и какой-то не такой взгляд – Шайна видела, но не понимала, что там было опыта?

Я не видела такого раньше, но осознавала каким-то десятым чувством. Что-то подсказывало мне, что Шайну в этом браке не любили. Использовали для получения наследства.

Когда Ленер женился на ней, сначала все семейство, включая его сестричку, обрадовалось.

Деньги будут!

Когда поняли, что денег не будет, отношения начали охлаждаться. Нет, не сильно, мало ли что в жизни случится, но достаточно.

Потом Ленера убили.

Новые родственники задумались, что делать с Шайной, но та решила сама. Ехать в столицу, искать справедливости. Что ж… их это устроило.

Пусть едет.

Добьется справедливости – попросим денег.

Не добьется, так ее саму добьют, все меньше расходов. Содержание вдовы ложится на плечи семьи мужа, если тот не оставил никакого наследства.

Наследства не было, Ленер был небогат, и основной капитал в семье принадлежал свекрови Шайны. Решение вдовы об отъезде все восприняли с облегчением, и даже оплатили ей кое-что.

К примеру – две кареты.

Одна, самая роскошная, была подарена Шайне любящим мужем, еще до свадьбы. Потом он на такие роскошные подарки не тратился, но то – потом. Еще две кареты были наемными, на них разве что герб изобразили. Это услуга дешевая, наемные кареты регулярно перекрашивают под нового клиента.

В одной карете сама Шайна, в другой слуги, в третьей – багаж. Так и путешествуют благородные дамы. Это не мы, простонародные.

А вот слуги – наемные. Все, кроме служанки, Мерта у Шайны работала еще до свадьбы. Я видела ее в памяти девушки. Этакая «булочка», светловолосая, курносая, с глазками-изюминками, удивительно добродушная…

На взгляд Шайны.

А что на самом деле?

Вот и недостаток магии разума. Я могу знать только то, что знала Шайна. А что думают другие люди – неясно.

Впрочем, меня все устраивает.