Польский крест советской контрразведки
(Польская линия в работе ВЧК-НКВД 1918-1938) - Зданович Александр Александрович - Страница 65

Визу для Куцевалова выдало польское посольство в Праге после обращения туда некоторых эмигрантов, и он выехал в Варшаву в конце ноября 1920 г. Вне всякого сомнения, решить поставленные задачи «ответственный организатор» мог только лишь при наличии устойчивых связей с польской разведкой. В одном из его отчетов отмечено, что по прибытии в польскую столицу он через знакомых сумел выйти на некоторых офицеров Генерального штаба, а затем и на сотрудников разведывательного отдела[552]. Одним из них был тогда еще капитан М. Таликовский. Он на протяжении всего времени существования Варшавского отделения ЦД контролировал его работу, обеспечивал необходимыми документами, давал разведывательные задания и получал собранные на советской стороне сведения.

Как «куратор» от польского Генштаба Таликовский поставил перед Куцеваловым одно не подлежавшее обсуждению условие — увязка работы ЦД с действовавшей в Польше организацией Б. Савинкова, которую также патронировала польская разведка. ЦД и не собирался действовать в тайне от главы Русского политического комитета. О прибытии Куцевалова Савинкова заранее известил «идейный вождь» и формальный руководитель ЦД Н.В. Чайковский[553]. Но кто такой был для Савинкова Куцевалов и даже вскоре прибывший к последнему в помощь Н.П. Вакар? Пусть и опытные в конспиративной работе офицеры, но не имевшие никакого политического веса люди. Начались разногласия по ряду вопросов, и прежде всего относительно государственной независимости Украины. Это подтверждает сохранившаяся в архиве переписка. «Русский Политический Комитет (ныне Эвакуационный), — писал в феврале 1921 г. Савинков Вакару, — не может содействовать работе, в какой-либо мере нарушающей дружеские отношения между Р.Э.К. и Правительством Украинской Народной Республики. Кроме того, вся Ваша партизанская работа должна протекать под непосредственным контролем Р.Э.К. и его Информационного Бюро»[554]. В конце февраля Савинков однозначно заявил Вакару, что без права его брата Виктора, стоявшего во главе Информационного бюро, осуществлять фактический контроль над переправами агентов ЦД через границу и даже права увольнять сотрудников пунктов переправ никакая работа ЦД в Польше осуществляться не будет[555]. С трудом, но компромисс был найден весной 1921 г. Член РПК Д.М. Одинец, которому присвоили псевдоним «Ять», стал формальным руководителем Варшавского отделения ЦД (ВОЦД). Несмотря на указания Савинкова, Одинец, к радости Вакара и Куцевалова, не проявлял должной энергии в деле контроля над ЦД. Уже осенью 1921 г. реально руководила деятельностью ВОЦД коллегия, сформированная из трех членов ЦД: Куцевалова (псевдоним «Слово»), Алексея Платоновича Вакара (псевдоним «Медик») и Бориса Алексеевича Евреинова (псевдоним «Гусар»)[556].

О последнем придется упоминать еще не раз, поэтому приведу некоторые данные из его биографии. «Гусар» происходил из старинной дворянской семьи. Окончил историко-филологический факультет Санкт-Петербургского университета и затем поступил вольноопределяющимся в лейб-гвардии кирасирский полк и, став прапорщиком, прослужил там более двух лет. Разделяя политические воззрения кадетов, стал членом их партии. В период Временного правительства был его комиссаром в одном из уездов Курской губернии. С 1919 г. служил в Добровольческой армии в гусарском Черниговском полку. Участвовал в боях с частями Красной армии и в одном из них был тяжело ранен. С конца 1920 г. проживал в Польше и работал в различных эмигрантских учреждениях, при этом являлся агентом польской разведки. Нельзя исключать того, что летом 1921 г. именно по заданию 2-го отдела ПГШ во многом искусственный конфликт между членами коллегии ВОЦД был раздут Евреиновым для удаления с поста руководителя коллегии Куцевалова. Последний не шел на полный контакт с польскими разведчиками, в частности с начальником русского направления капитаном Таликовским. Один из ответственных сотрудников линии связи и руководитель переправочного пункта ЦД Д.К. Капоцинский (псевдоним в организации «Орленок») в письме к Вакару в Париж пусть и косвенно, но подтверждает мой вывод. Выдержка из письма, хранящегося в Бахметьевском архиве (США), приведена в монографии М. Соколова: «Мы все были против снабжения „друзей“ (так в переписке членов ЦД обозначались сотрудники польской разведки. — А.З.) информацией военного характера. Но Б.А. (Евреинов. — А.З.), через которого была установлена и поддерживалась связь со 2 отделом, всегда отвечал, что за дружбу приходится платить, хотя ему это и не очень приятно»[557].

Капоцинский знал то, о чем писал. Ведь он сам был завербован польской разведкой и с 1921 г. значился в картотеке экспозитуры № 1 в Вильно как работающий в резидентуре «Вильк»[558]. Кстати говоря, в составе этой же резидентуры действовал и добровольно изъявивший желание помогать советской разведке поручик Н. Крошко. Еще в 1998 г., при подготовке к переизданию книги врангелевского разведчика В.Г. Орлова, я решил дать в приложении воспоминания Крошко, предоставленные мне Пресс-бюро Службы внешней разведки России. Так вот, в этих записках агента ВЧК-ОГПУ «А/3» (Крошко) есть следующий пассаж: «Через несколько дней я пришел в посольство… и снова был принят Кобецким (заместителем резидента ВЧК в Варшаве К.С. Баранским. — А.З.). На этой встрече присутствовал еще один товарищ (резидент М.А. Логановский. — А.З.). Мне предложили подробно написать о савинковской организации в Варшаве, о ее взаимоотношениях с французской миссией и 2-м отделом польского генштаба, об их агентурной сети в пограничной полосе, в районе Сарн, Ровно, о деятельности эсера Кароля Вензьягольского (правильно Вендзягольский. — А.З.)… то есть обо всем, что я тогда знал»[559]. А знал он и об этапном переправочном пункте ЦД в Ровно, где работал вместе с Капоцинским, но по линии савинковцев. Поэтому можно говорить о том, что Крошко был одним из источников информации ВЧК о существовании ЦД и забросках его агентов на советскую сторону.

Итак, к весне 1921 г. ЦД имел следующую структуру: Главный отдел (в Париже) — Варшавское отделение — этапный пункт в Ровно — переправочный пункт в приграничном Корце. Постепенно количество переправочных пунктов увеличивалось, когда на то соглашались Савинков и польская разведка. Теперь предстояло создавать отделения ЦД в Киеве, Москве и некоторых других городах советских республик.

Первым, кто проложил путь на Украину, был капитан Куцевалов. В знакомом ему городе, где проживали его сестры Зинаида и Леонида, Куцевалов освоился достаточно быстро. Он имел поддельные документы на фамилию «Мироненко», профессионально изготовленные польской разведкой, и надеялся, что будет реальная возможность действовать достаточно длительное время. Однако уже вскоре ему удалось выяснить, что подпольщики и сам Барцевич еще несколько месяцев назад были арестованы. Вот, что об этих событиях пишут украинские историки: «Филиал „Азбуки“, который возглавлял полковник Генштаба царской армии Барчевич (правильно Барцевич. — А.З.) (Сказков), был раскрыт чекистами в Киеве. При аресте белогвардейцев были выявлены их явки в Киеве, Харькове и других городах, установлены места переходов врангелевских связных через линию фронта, что позволило задержать и арестовать многих белогвардейских агентов»[560]. Дополню сказанное сведениями из отчета Куцевалова, «Дорогой „Зело“, — писал Куцевалов, — нас постигло новое несчастье. Волянский, капитан, Вы, наверное, знаете (он работал в Киеве в 1919 г, в „Руси“, „Азбуке“ и в 1920 г. в разведке Врангеля) предал всех. Списки „Нац. Объединения“, „Киевского центра Добр. Армии“, „Азбуки“ имеются в Че-Ка. Расстреляны: „Фита“, сестра „747“, дочь „Око“ и еще около 17 человек; „Верочка“ и „Бомба“ были арестованы, сидели в Че-Ка. „Бомба“ была приговорена к расстрелу, ее удалось выкупить, „Верочка“ была отпущена»[561].