Стеклянное Рождество. Часть 1. Затянувшийся Сочельник (СИ) - Холод Корин - Страница 62

— Ваша проницательность, Старший, будет воспета в веках, как один из величайших образцов данного таланта, — ответил за всех Линг, склоняясь в глубоком поклоне. — Но, сколь я могу понять, это сулит нам массу неприятностей, — добавил он уже нормальным тоном, разогнув спину.

— Может сулить, — усмехнулся Белый Лис и повёл рукой в сторону своего стола, на котором стояло несколько склянок с мутноватой жидкостью. Рядом лежала упаковка одноразовых шприцов. — Однако если вы всё сделаете правильно, неприятности задержатся в пути. Эта субстанция лишит бойцов Триад всех воспоминаний за последние двадцать часов до введения оной. Служителя можете доставить сюда, я найду, как его спрятать.

— Почему вы сами не нашли и не допросили его? — спросил Ясуо, с подозрением косясь на склянки. — Разве это не было бы проще?

— Во-первых, до сегодняшнего дня я не подозревал о существовании этого человека, равно как и о том, что он хранит какую-то информацию, — безмятежно ответил Белый Лис. — А во-вторых, господа, вам необходимо начинать оттачивать свои навыки в настоящем деле. Без наставника…

— Сэнсея, — почтительным, но непреклонным тоном поправил его Линг. Белый Лис улыбнулся.

— Без Сэнсея Фила за спиной и без оглядки на меня. Против настоящего, живого соперника, который не пощадит вас в случае провала. Да, ещё одно. Секретарь выдаст вам мобильные телефоны с высшей степенью защиты, в том числе и от методов, которыми пользуюсь я. Если информация будет хоть сколько-нибудь ценна, я хочу услышать её незамедлительно. Вопросы?

Команда слаженно поклонилась, так же слаженно развернулась на месте и отправилась к дверям.

— Я верю в вас, — напутствовал их в спины Белый Лис.

И вот, десять часов спустя, Линг сидел у картонно-деревянной стены, вслушивался в стоны, перемежаемые глухими ударами живого о живое, и стискивал зубы.

«Никто из нас не задал вопроса, почему мы должны пережидать пытки незнакомого нам человека. Никто не усомнился в том, что это необходимо. Сердце Такеши закалено улицей, моё — бандой, а Ясуо принял путь самурая, с одной лишь оговоркой: он не желает убивать. Ни один из нас не считает себя слугой Белого Лиса, но всё же он послал нас, и мы пошли. Слушать крики боли, собирать информацию и ждать. Почему мне не кажется это неправильным?»

Он обратился памятью к тому вечеру, когда Белый Лис излагал им свои планы и показывал, на что он способен.

«Он выше человека», — сделал окончательный вывод для себя Линг. — «Такеши сказал абсолютно верно: бодисатва он или нет, но он не человек. И мы относимся к нему как к живому божеству. А божество может отдавать любые приказы. Кроме того, он щадит нас, щадит наши чувства и желания. Мы доверяем ему. И пока он будет подтверждать это доверие делом, я, как и остальные, готов ждать и терпеть чужую боль. Потому что так нужно ему, а значит — нам, ибо нас с ним роднит не слепая вера, а общее дело. Да. Я прав, он прав, и всё происходящее, невзирая на внешнюю неприглядность, — правильно».

— Мы… спрятали… её! — слова рвались сквозь боль, как металл через человеческую плоть. — Там, где вы… не могли… представить…

— Где? — обладатель второго голоса привык приказывать. А ещё привык, чтоб его приказы исполнялись незамедлительно, и сейчас в этом голосе звучали нотки раздражения. — И что именно вы спрятали?

— Карту, — обречённо выдохнул первый. — Карту к вратам в миры Ями.

«Фэньду», — беззвучно перевёл для себя Линг и повернулся к своим соратникам, показывая пальцами «готовность».

— Где?! — Второй голос едва не сорвался на крик. — Где она?

— Тансин[16]… его звали Тансин… говорили, что он служил самому Великому Духу Стяжательства… он купил её у Храма… там она была… в безопасности… он сам был… Они[17]…

— Заканчивайте с ним, — резко бросил второй, и Линг сжал пальцы в кулак: «Начинаем».

Кто опишет танец вечерних теней среди чёрных отблесков ночи? Кто сможет передать словами мягкие, плавные и в то же время невероятно быстрые движения молодых, тренированных тел, затянутых в чёрно-серую ткань? Как рассказать о том, что бой может быть таинством в буквальном смысле этого слова, когда есть лишь результат этого боя, а его процесс — тайна, сокрытая туманной вуалью обретённого искусства? Пожалуй, лишь познавшему Путь под силу подобное, а в последовавшие после жеста Линга три минуты никого из апологетов истинного Дао рядом не оказалось.

Собачий Хвост коротко кивнул Ясуо, склонившемуся со шприцами в руках над оглушёнными китайцами, и подошёл к жестоко избитому и истерзанному человеку, привязанному к подобию стула.

— Потерпите ещё немного, почтенный, — произнёс он по-японски, совместив поклон с освобождением человека от пут. — Мы окажем вам необходимую помощь, а затем препроводим в безопасное место.

— Хвала богам, — выдохнул избитый — а затем резко вскинулся, стискивая зубы от боли, скорее душевной, нежели физической. — Они узнали… то, чего не должны знать… они…

— Не беспокойтесь, почтенный, — отозвался Ясуо, вкалывая первую дозу. — Эти недостойные ничего и никому не смогут рассказать.

В этот момент Такеши поудобнее оперся ногой о бесчувственное тело молодого охранника и поднёс к уху трубку телефона.

— Начальник? Мы узнали. Карта к вратам Фэньду в доме человека по имени Тансин. Он купил её у служителей Храма в какие-то затёртые времена. Надеюсь, это вам поможет?

— О да, — после небольшой паузы отозвался Белый Лис. — Это мне очень поможет. Благодарю, господа, вы превосходно поработали. Приводите служителя в приличное состояние и отправляйтесь домой. Я жду вас.

Он отключил связь и сразу же набрал номер.

— Руди? Где наш археолог? Понял. Прошу, немедленно передай ему, чтоб он со мной связался.

Белый Лис откинулся на спинку кресла и подхватил пальцами кончик длинной косы, в которую были заплетены его отросшие волосы.

— Осталось немного, — пробормотал он себе под нос. — Осталось совсем чуть-чуть. Главное всё точно рассчитать…

На столе запиликал телефон. Тонкий палец нажал на кнопку громкой связи.

— Слушаю.

— На связи лучший в мире следопыт и величайший мастер копания в древних развалинах, — отозвался динамик густым басом. — Мне передали, что ты хотел со мной связаться. Извини, рылся под землёй. А я, между прочим, создание воздушное, я под землёй хе… хирею. Вот.

Нам широко улыбнулся.

Глава девятнадцатая

— в которой пьют, угрожают, рассказывают и страдают, но всё происходящее так или иначе подчинено событиям из прошлого

Санкт-Петербург. Ночь с двадцать пятого на двадцать шестое ноября. Центральный офис Агентства «Альтаир».

— Значит, клинки Фергуса решили сменить облик, — протянул Воин, почёсывая шею за воротом. — Да ещё и отдались в руки девчонке.

Рива возмущенно вскинулась.

— Ваши шовинистские шуточки, наставник…

— Никаких шуточек, никакого шовинизма, — защищаясь, поднял руки Воин, — сплошное знание истории и мифологии. Ну, вдобавок я немного разбираюсь в ирландском и его диалектах. Само имя «Фергус» означает «мужская сила». Так что его мечи, доставшиеся женщине… Кто-то может счесть это оскорблением.

— Каладболг просит передать на это… — Рива зажмурилась и выдала длинную фразу на старо-ирландском. Демон расхохотался.

— Потом запишешь. Пригодится.

Они сидели в тренировочном зале. Воин — оседлав скамью и выставив перед собой флягу и три маленьких, чуть больше напёрстка, стаканчиков. Рива на правах героини дня и вечера заняла место напротив учителя, а Летов, принявший участие в стихийно организованном «психологическом кондиционировании», — рядом, прямо на полу. Херес, которым нынче была наполнена бессменная фляга начальника Двойки, расходился на ура.

— Вообще-то, эту штуку принято пить бокалами, — пробормотал Егор, прокатив по языку очередной глоток.