Обмасонивание (СИ) - Бирюк В. - Страница 85

-- Где архиепископ?

Не поколебленный, он ответил на этот голос, ибо сказано: "Праведники будут подобны смелому льву и свободны от страха". Он спустился со ступеней, к которым его подвели монахи, которые боялись рыцарей, и сказал:

-- Вот я, не предатель царя, а священник; зачем ты меня ищешь?

И Томас, который ранее сказал им, что он не боится их, добавил:

-- Здесь я готов страдать во имя Того, Кто искупил меня Своей кровью; не дай Бог мне бежать из-за ваших мечей или что я должен отойти от праведности.

С этими словами - у подножия колонны - он повернул направо. С одной стороны был алтарь Пресвятой Богородицы, с другой - алтарь святого исповедника Бенедикта.

Убийцы преследовали его и требовали:

-- Верните к причастию тех, кого вы отлучили, и верните на должность тех, кто был отстранён.

На эти слова Томас ответил:

-- Не было покаяния, поэтому я не освобождаю их.

-- Тогда вы, - сказали они, - теперь умрёте и будете страдать от того, что заслужили.

-- И я, - сказал он, - готов умереть за моего Господа, чтобы в моей крови церковь обрела свободу и мир; но во имя Всемогущего Бога я запрещаю вам причинять боль моим людям, будь то священнослужитель или мирянин, в любом случае.

Славный мученик добросовестно действовал для спасения своих людей и благоразумно от своего имени, чтобы никто из близких не пострадал, когда он поспешит ко Христу. Было уместно, что воин Господень и мученик Спасителя придерживался Его слов, когда его искали нечестивые: "Если это я, которого ты ищешь, позволь им уйти".

Быстрым движением рыцари возложили на него кощунственные руки, грубо обращаясь с ним и таща его за стены церкви, чтобы там убить или унести в качестве заключённого, как они позже признались. Но было невозможно легко отодвинуть его от колонны, он смело толкнул одного из рыцарей и назвался его покровителем, сказав:

-- Не прикасайся ко мне, Райналдус, ты, кто обязан мне верой и послушанием, ты, кто глупо следует за своими сообщниками.

Из-за отпора рыцарь внезапно возгорелся ужасной яростью и, обнажив меч против священного венца, сказал:

-- Я не обязан вам верить или подчиняться вам, в том, что противоречит верности, которой я обязан моему лорду-королю.

Непобедимый мученик - видя, что настал час, который положит конец его жалкой земной жизни, и уже обещая Богу быть следующим, чтобы получить венец бессмертия - с изогнутой шеей, как будто он в молитве, посвятил себя и дело своё - Церкви, Богу, Святой Марии и благословенному мученику Святому Дени.

Он едва закончил говорить, когда нечестивый рыцарь, опасаясь, что Томас будет спасён людьми, внезапно обрушился на него и, сбив вершину митры, ранил жертвенного Агнца Божего в голову.

Вот простота голубя, вот мудрость змея в этом мученике, который представил свое тело убийцам, чтобы держать свою душу и церковь в безопасности; и при этом он не разработал уловку или ловушку против убийц плоти, чтобы сохранить себя, потому что было лучше, чтобы он был свободен от этой природы! О достойный пастух, который так смело настроился против нападений волков, чтобы овцы не могли быть разорваны на части! И, поскольку он покинул мир, мир, желая одолеть его, неосознанно возвысил его.

Получив ещё один удар по голове, он оставался твёрдым. Но с третьим ударом поражённый мученик согнул колени и локти, предлагая себя в качестве живой жертвы, говоря тихим голосом:

-- Во имя Иисуса и защиты церкви я готов принять смерть.

Третий рыцарь нанёс тяжёлую рану упавшему; ударом он разбил большую митру, отделённую от его головы, так что кровь побелела от мозга, и не менее мозг покраснел от крови; это преобразило внешний вид церкви цветами лилии и розы, цветами Девы и Матери и жизнью и смертью исповедника и мученика.

Четвёртый рыцарь отогнал тех, кто собирался ударить ещё, чтобы другие могли закончить убийство более свободно и смело. Пятый - не рыцарь, а священнослужитель, вошедший с рыцарями, - положил ногу на шею святого священника и драгоценного мученика и (это ужасно сказать) разбросал мозги с кровью по полу, восклицая остальным:

-- Мы можем покинуть это место, рыцари, он больше не встанет.

Во всех этих невероятных вещах мученик проявил силу и настойчивость. Ни его рука, ни одежда не указывали на то, что он был против убийцы - как это часто бывает в человеческой слабости; и когда он был поражён, он не произнёс ни слова, и при этом он не издал ни крика, ни вздоха, ни знака, сигнализирующего о какой-либо боли; вместо этого он держал неподвижно голову, которую он наклонил к обнажённым мечам.

Когда его тело, смешанное с кровью и мозгом, лежало на земле, словно в молитве, он поместил свою душу в лоно Авраама. Поднявшись над собой, без сомнения, из любви к Творцу и всецело стремясь к небесной сладости, он легко перенёс любую боль, какую бы мог причинить кровавый убийца. И как бесстрашно, как самоотверженно и мужественно он предложил себя для убийства, когда стало ясно, что для своего спасения и веры мученик должен бороться за защиту других, чтобы делами церкви можно было руководствоваться в соответствии с ее отеческими традициями и указами".

Таково описание очевидца событий 29 декабря 1170 года, приключившихся в Кентербери в РИ.

Анализ этого свидетельства позволяет выделить несколько мелочей. Вроде толпы зевак, испуганных, но стремящихся посмотреть поближе само убийство, соучастие местного диакона, который "разбросал мозги с кровью по полу", странную для 21 века эстетику, где разлетающиеся капли крови и сгустки мозга сравниваются с "цветами лилии и розы, цветами Девы и Матери". И, пожалуй, главное: Бекет "перегорел".

Шесть лет изгнания он противостоял силой своего духа силам короля. Он - победил. Не только восстановил справедливость в отношении трёх епископов - нарушителей традиции, но и отомстил - наказал всех, кого смог вспомнить, кого считал врагами себя лично или святой церкви.

"Момент истины", "пик жизни".

Что дальше?

Дальше - подобного не будет. Обычный для героев выбор - миг вознесения или длительная мелочная жизнь. Тяжкая работа по построению "Царства Справедливости" вот на этой грешной и грязной земле с вот этими грешными и суеверными людьми.

Бекет выбрал первое.

В предыдущий день Бекет прочитал рождественскую проповедь на тему "Смерть епископа Альфреда от рук датчан". В конце пророчески заметил: "И скоро будет еще одна смерть". После этого он предал анафеме маршала Кента Реджинальда де Брока, прославившегося притеснением крестьян и захватом монастырских земель.

Де Брок командовал королевскими солдатами, прибывшими в Кентербери для обеспечения порядка во время Рождества. Попал на глаза - получи. Но ничего сравнимого с победой собственного духа над королём Англии, в дальнейшей жизни его не ждало. Так зачем такая жизнь?

Он целенаправленно, хотя, вероятно, и неосознанно, шёл к смерти.

Так - в РИ. В моей АИ...

Совершеннейшая мелочь: после первого удара по голове святого мученика "всецело устремившегося к небесной сладости", к рыцарям подскочили два, "одинаковых с лица", светловолосых молодых человека в монашеских одеяниях. И, выдернув из широких рукавов сутан короткие клинки, вонзили их в спины "подлым убийцам".

Не ожидавшие сопротивления от мирных монахов и робких горожан, двое рыцарей были убиты на месте. Двух других обезоружили и вытолкнули в толпу прихожан, собравшуюся уже на паперти собора. Известие о кровавом нападении привело толпу в крайнее возбуждение. Рыцарей буквально разорвали на части.