Беседы с Майей Никулиной: 15 вечеров - Казарин Юрий Викторович - Страница 60

Совсем  недавно  были  в  музее  Невьянской  иконы,  и  одна  из  моих

школьных товарок написала, что в городе Екатеринбурге есть истинные

подвижники,  которые  для  поддержания  культуры  делают  все,  что  в  их

силах. То, что сделал Женя – это замечательно. В тот раз мы говорили

про Ивана Давидовича Самойлова – это человек вселенского масштаба,

герой России. Или Артур Эванс, который поднял критскую цивилизацию.

И Женя. Это явления одного ряда, так как сделал он это по велению души,

он знал, что он для города делает. Он знал, что далеко не все знают и це-

нят эти иконы, но он их вернул в наш каждодневный культурный обиход.

Невьянская икона, действительно, дорогого стоит. Икона – вообще явле-

179

ние мирового масштаба. В русской иконе Невьянская икона занимается

совершенно особое место.

Судьба наших икон вам известна: когда была гонима церковь, унич-

тожались иконы. Массу икон спасли музейщики – тоже подвижники, так

как многие ради этого рисковали своей жизнью. Я в одной деревне виде-

ла, как икона по лику разрублена, и из нее сделаны полки в сенях. Нельзя

сказать, что когда рушили церкви, люди туда бросались и на груди вы-

носили эти иконы… Нет, не было этого. Также и про расстрел царя: это

сделали здешние люди, местные люди. Также и про иконы: это делали

местные люди, это они их рубили пополам. Но были и другие люди, кото-

рые поступали иначе: спасали, берегли и детям своим оставляли.

Старообрядческие иконы еще интересны потому, что старообрядцы

сыграли  огромную  роль  в  истории  Урала,  в  промышленном  освоении

Урала. Старообрядцы свою икону, свои верования и обряды очень люби-

ли, ценили и никому в обиду не давали. Подвиги самосожжения свиде-

тельствуют о том, что веру, Богом данную, нельзя реформировать в угоду

земным надобностям. Явление старообрядчества очень интересное. Хо-

рошо, что память о нем осталась. Вы имеете представление о том, что

икона – вещь дорогая. Иногда иконы достаются даром. Если человек ико-

ны собирает сознательно, это большие деньги. Еще больше денег нужно,

чтоб икону восстановить. И не каждому человеку это можно доверить,

не каждую икону нужно восстанавливать. Это работа, требующая очень

серьезных знаний.

То, что Женя Ройзман относится к этому максимально серьезно, до-

стойно уважения и восхищения. Серьезного результата можно достичь,

когда человек всецело чему-то отдается, максимально сосредотачивает-

ся на этом. Вот у Жени невероятная степень сосредоточенности. Это не-

смотря на то, что он абсолютный супермен, красавец, звезда, спортсмен,

гонщик… К тому же он обладает массой достоинств, которые украшают

мужчину с античных времен. Доблесть, смелость, великодушие, готов-

ность рисковать. С таким букетом, даже если б он ничего не сделал, он

бы все равно являлся украшением нашего города. И еще: не думаю, что

писание стихов является делом его жизни, но у него есть собственный

голос, который узнаваем и которому он не изменяет. Что касается оцен-

ки  его  как  поэта…  Ну,  хорошее  стихотворение  –  это  такая  редкость…

Скажем, 5 хороших стихотворений – это потрясающий результат жизни.

То, что делает Женя Ройзман – это его почерк, его стихи, среди которых

есть очень интересные, совершенно состоятельные. Еще одно его каче-

ство,  которое  сокрушает  меня  всегда:  при  его  достоинствах  он  мог  бы

вести себя как угодно, мы бы ему все простили и восхищались бы им,

180

но он ведет себя всегда как хороший мальчик. Ни разу не видела, чтоб он

повысил голос, позволил себе более размашистый жест, чем это позволи-

тельно, а как он одевается, как читает стихи… Помните, носили красные

пиджаки? Помню, когда Муслим Магомаев вышел в парчовом пиджаке,

это было расценено как доблесть и смелость. Приди Ройзман в парчовом

пиджаке, хоть в камзоле XVIII века, я скажу, что это будет великолепно.

Но он никогда такого не делал. И еще одно: щедрость только тогда ще-

дрость, а не купеческая показуха, когда она сопряжена с великодушием и

благородством, когда ей не хвастаются, не тащат ее впереди себя. Вот так

делает Женя всегда. Женя помогал огромному количеству людей, но я не

слышала, чтоб он когда-то вслух об этом рассказывал.

Когда я проезжаю мимо церкви на Уралмаше, где написано, кто ее

построил, – это очень плохо. Надо церковь построить и уйти, нельзя го-

ворить, кто ее построил. Надо сказать, что на Урале меценаты были очень

щедры. Скажем, приют для бедных детей, детей-сирот: им давали образо-

вание, приданое, но они никогда никому ничем не были обязаны. Потому

что этот дядя это делал для себя, для спасения души своей, для города.

Прекрасно, что Женя делает также. И вот то, что он делает это для горо-

да, – это просто замечательно. Женя все всегда делает молча, никому об

этом не рассказывает. И я не буду говорить, раз он молчит. Но примеров

знаю много, и каждый из них удивителен. А музей? После открытия он

месяц работал бесплатно, без всяких билетов. Обычно презентации и от-

крытия используют в своих целях, чтобы как-то оправдать расходы, но

Женя делает наоборот. Ни от кого я никогда не услышала не то что не-

гативного, но даже нейтрального отзыва о Жене.

Ю. К.: Я слышал много негативного о нем в мэрии. И когда один

из начальников культуры узнал, что мы с ним товарищи, он перестал со

мной общаться.

А какая связь между землей и языком?

М. Н.: Я имею в виду еще и человека.  Связь существует между зем-

лей, человеком и языком, на котором этот человек говорит. Наш народ

формировался на пространстве немереном, прикрытом с запада и с юга:

тут  половцы,  а  там  Европа,  которая  нас  никогда  не  пускала  на  запад.

Пути нам были открыты только на север: в лед, в снег, в ночь, в черное,

в смерть и на северо-восток.

Ю. К.: Как эти огромные пространства, немереная Россия влияет на

язык? М. Н.: Принцип нашей жизни – за далью даль. Огромность наших

гласных.  А  откуда  взялось  безумное  наше  [ш]?  Вспомни,  когда  к  нам

пришли греческая азбука и греческий ум, что к этому было добавлено

181

Кириллом и Мефодием для того, чтоб это стало нашим? Были добавле-

ны шипящие, потому что природа наша сплошь шипит, жужжит, чавкает.

Когда  появились  старославянские,  как  шатры  раскрывающиеся,  шипя-

щие, купольные носовые гласные – это все было то, что человек слышал,

живя на этой земле. Что касается нашей всеприемлемости и того, что мы

в себя спокойно принимали и полонизмы, и германизмы и т. д.: нашего

так много, что от нас не убудет. К тому же мы все немедленно обкаты-

вали про себя. Например, как мы из «тартуффеля»68  сделали  картошку 

по принципу  бабушки, ладушки, варежки, подушки! И таких примеров

очень много. Когда мне говорят, что мы вторичны и «косим» под Запад,

я с этим никогда не соглашусь!

Когда у нас в VIII веке строили роскошные усадьбы, делали парки

такие же, как в Европе, но ни один в России не устоял, все немедлен-

но превратились в пейзажные. Хотели было сделать классический парк,

а отойди от дворца на 10–20 метров – лопухи и крапива. Но никогда ни-

кого это не шокировало и не оскорбляло. Перед парадным фасадом еще

какую-нибудь клумбочку выложат, а дальше – все не так. На реках и пру-

дах жили утки, по парку ездили не только на каретах, но и верхом. Как тут

устоять классическому парку? При таком огромном пространстве земли

твой парк естественно переходит в лес. В Питере это все прекрасно вид-

но. Я не могу сказать, что Гатчина и Павловск – пейзажный парк, нет, это