Возвращение немого (СИ) - Романова Галина Владимировна - Страница 78

Артисты во все глаза смотрели на эту сцену. Многим хотелось, чтобы Лейр кивнул или подал какой-нибудь знак — тогда тайна его происхождения перестала быть таковой. Но тот молчал. Ни одна мысль не промелькнула в его глазах. Ни одна тень сомнения не затуманила его лица. Не дрогнув, открыто и спокойно, выдержал он взгляд лорда, и тот отступил, склоняя голову:

— Прошу нас простить. Мы действительно слишком долго ждали — вот и обознались… Видно, так угодно Покровителям! Идём.

Жена подала мужу руку. Она крепилась, кусая губы, но на глазах её блестели слезы. И, едва за нежданными визитёрами закрылась дверь, с той стороны послышались приглушённые рыдания.

А вся труппа в едином порыве накинулась на Лейра.

— Это правда? Это они? Тебя зовут Лаэмир? Почему ты молчал? Это твои настоящие родители, да? — со всех сторон посыпались вопросы.

Юноша только мотал головой и мычал, так что в конце концов матушке Ханирель пришлось вклиниться между ним и остальными.

— Тише вы! Расшумелись! — прикрикнула она сердитым шепотом. — Ну, ошиблись высокородные, с кем не бывает! Если Тиару повезло найти своего отца, с чего вы взяли, что должно повезти кому-то ещё?

— Но ведь всё совпадает, — всплеснул руками Тайн. — Это случилось именно здесь, в поместье-столице! И тот Лаэмир пропал без вести именно потому, что его тело нашли и увезли мы!

— И про Видящую правда, — вставил Янсор. — Мы же в день отъезда видели волшебницу недалеко от того места… ну… где всё и случилось.

Лейр с любопытством вертел головой, поворачиваясь в сторону то одного, то другого собеседника.

— Скажи, — Соэль тихо коснулась его руки, привлекая внимание, — ты правда её любил? Ну, волшебницу?

Юноша тихо застонал, хватаясь за голову:

— Н-нэ…

В это время кто-то постучал в дверь.

— Они вернулись! — Тайн кинулся к дверям. — Сейчас мы им всё скажем и…

Он осекся, ибо за дверью обнаружился незнакомый паж в лиловой ливрее.

— Велено передать тому, кто играл Тролля, — отчеканил он, протягивая записку, кокетливо сложенную в виде цветка. Чтобы бумажные лепестки не расправились раньше времени, на основание было натянуто кольцо с крупным бриллиантом.

Прежде, чем адресат успел протянуть руку, паж развернулся и убежал, а Тайн стянул кольцо и расправил листок.

— Мм-м… Это не то, что я думал, — пробормотал он, поскорее сунув письмо Лейру.

Юноша некоторое время рассматривал его, а потом насмешливо фыркнул и, запрокинув голову, издал несколько гортанных звуков, которые должны были означать смех.

— Чего там? — Тиар вырвал записку у него из рук и зачитал: — «Твои глаза, как два луча света, пронзили моё сердце. Сгораю от нетерпения увидеть ещё раз их огонь и услышать твой голос — несомненно, столь же чарующий и пламенный, как твои взоры и жесты. Тролль или эльф, я готова спуститься в твою пещеру по первому зову. Жду у пруда в беседке ровно через два часа.» Это любовная записка?

— Да, Тиар, — усмехнулся Тайн. — В твоё отсутствие роль первого сердцееда труппы оказалась вакантной, и Лейр с успехом справляется с нею. Мы почти всю первую зиму после расставания с тобой провели в поместье-столице Топазового Острова, и тамошние леди соревновались за право затащить его в постель. А уж что творилось на Нефритовом Острове…

Соэль ревниво засопела, и Лейр обхватил её обеими руками, одновременно фыркая и целуя в макушку.

— Ну, и как? — заинтересовался Тиар.

— Как обычно! — отмахнулся Тайн. — Ты на него посмотри — зачем ему любовные свидания? Однако, благородных дам это не останавливает. Наоборот — это их ещё больше распаляет. Как же! Достичь успеха там, где потерпели неудачу остальные соперницы!

— Значит, ты не пойдёшь? — поинтересовался Тиар у Лейра. Тот искоса бросил взгляд на записку и неопределённо пожал плечами, не выпуская Соэль из объятий.

В третий раз раздавшийся стук в дверь заставил артистов встрепенуться.

— Нет, это не гримуборная, это проходной двор какой-то! — возмущённо воскликнул Тиар, распахивая дверь и уставившись на еще одного пажа.

— Герою Реймиру! — отчеканил тот, сунул ему крошечный, в несколько раз сложенный листок и застыл, как вкопанный.

— Вот теперь я точно ничего не понимаю, — сказал молодой актёр, разворачивая крошечную записочку. Мелким почерком, неровным явно от волнения или потому, что писалось наспех и в полутьме, там значилось:

«Если память сердца еще что-то значит для вас, если в жизни вы столь же благородны и способны на возвышенные чувства, как и на сцене, не говоря ни слова, следуйте за подателем этой записки туда, куда он вас приведёт».

— Ну, вот, — улыбнулся Тайн, через плечо заглянув в записку, — теперь всё окончательно встало на свои места. Ты у нас снова будешь получать любовные записочки от знатных дам, и Соэль не придётся ревновать Лейра к каждой юбке!

— Ты пойдёшь? — поинтересовался мастер Боар у приёмного сына. Тот обернулся на пажа, застывшего в дверях:

— Наверное…

— Ещё не набегался на свидания?

— Это — последний раз! Честное слово!

— И отправишься прямо сейчас?

Тиар кивнул и, не откладывая дела в долгий ящик, прямо так, в сценическом костюме, переступил порог.

Дехтирель всю трясло от страха и нетерпения. Не обращая внимания на своё состояние, она решительно отвергла помощь Охтайра, приказав ему немедленно найти и привести к ней в часовню брата. Это был едва ли не первый случай, когда строптивый полукровка подчинился жене, но случай впрямь был уникальным. Он тоже видел актера, игравшего Тролля и не мог не заметить сходства его с пропавшим Лаэмиром. А еще он, в отличие от своей супруги и её брата, видел, как выносили из зала потерявшую сознание леди Линнестар. Значит, это заметили не только они двое…

Внутри часовни было пусто и тихо. Еле слышно поскрипывала неплотно прикрытая ставенка, что-то шуршало и потрескивало в глубине. Было так темно, что даже огонёк в навершии посоха не разгонял мрака, а лишь сгущал его по углам. Дехтирель всю трясло. Живот напрягся и казался каменным. Еле передвигая ноги, волшебница обошла алтарь кругом, зажгла девять свечей. Стало чуть светлее и просторнее, но на душе у молодой женщины по-прежнему было темно и мрачно. Опершись о край алтаря, она тихо зашептала молитву Покровителям.

Тихий скрип раздался так близко, что Дехтирель вздрогнула. Никто на всем свете не мог подкрасться к ней незамеченным. Она бы почувствовала… услышала…

Молодая женщина с тревогой и надеждой обернулась — и никого не увидела.

Скрип повторился. Ближе и отчётливее. Кто-то невидимый сделал шаг.

— Кто тут? Охтайр?

Тишина. Затем скрипнуло в третий раз, чуть в стороне, словно некто решил обойти алтарь по кругу.

— Ты кто? — Дехтирель крепче стиснула посох. — Как посмел проникнуть сюда? Назовись!

Ничего. Только скрип шагов.

— Если ты просто сделаешь шаг вперед и дашь себя рассмотреть, я клянусь именем Покровителей, что помилую тебя! — волшебница перехватила посох поудобнее.

Скрип шагов. Тихий смешок. Он раздался так близко, что молодая женщина взвизгнула и выронила своё оружие.

— Интересно, — прошелестел тихий голос, — как ты собираешься меня помиловать? Помилование следует за осуждением. Осуждать можно за ошибку, проступок, преступление… В чём ты обвиняешь меня?

Несмотря на ужас, владевший ею, Дехтирель узнала этот голос.

— Это не можешь быть ты! — вскрикнула она. — Это не ты! Откуда ты…

— Это моё дело, — невидимый собеседник рассмеялся. — А вот зачем или, вернее, за кем я пришёл…

Голос всё время доносился из одного места, и Дехтирель, улучив миг, стремительно развернулась в ту сторону…

И никого не увидела. Меж колонн было пусто.

— Меня ищешь? — голос прозвучал с противоположной стороны. — Не туда смотришь!

— Зачем ты пришёл? — выкрикнула Дехтирель, снова разворачиваясь на голос. Её невидимый собеседник был так близко — и в то же время казался бесконечно далеко.