Сорок апрельских дней (СИ) - Савенков Сергей - Страница 74

— Прости меня! Прости… Не знаю, что на меня нашло… Прости… Я никогда больше к нему не сбегу! Я его ненавижу! Он обычный тупой мальчишка, а я живу для тебя! Хочешь, забери мою жизнь. Хочешь, мучай меня, если тебе будет хоть немножко приятно… Я всего лишь — твоя вещь… Только твоя…

Милый глупенький робот! Мэйби совсем не смущало, что это по моей команде она с ним встречалась. Её подконтрольный мне мозг, попросту игнорировал этот факт. Причём, без всякой там электроники — девчонка давно живёт обычной человеческой жизнью. Но стоит мне пожелать, она влюбится в сотни таких вот Кириллов, и будет, в режиме озабоченной кошки, у них выпрашивать ласку.

Первый геноморф, получивший свободу, но так и не сумевший ею воспользоваться…

Так что, касательно вещи, она права!

Кому нужны эти чипы? Инстинктов, проявляющихся в виде эмоций, более чем достаточно, чтобы сделать человека рабом. Страх, надежда, любовь — к людям, местности и вещам… С таким багажом, без хозяина будешь недолго.

Около недели назад, я шептал в маленькое, розовое, покрытое еле заметным бесцветным пушком ушко самой любимой вещи нежные слова утешения.

Ведь в тот момент, я и сам в них верил.

Но в жизни, всё случается только лишь раз. Нельзя войти в одну реку дважды. Неумолимое течение уносит счастье, оставляя тебя в одиноком царстве теней.

Сам виноват. Переборщил, поддался желанию, не растянул удовольствие.

Теперь — всё. Ведь не зря мы покидаем сказочных персонажей на свадьбе. Людей волнует завоевание невинной принцессы, а не подробности того, как обрюзгшая королевна вскармливала шестого ребёнка!

Я всё это понимал, но сам превратил недосягаемую принцессу в доступную королевну. Теперь она — как дорогая, но ненужная мебель — занимает пространство, а выбросить жалко. И окончательно ясно: когда-нибудь, она непременно выпадет из окна, ведь даже сейчас мне тепло от одной этой мысли.

А может быть, прыгнет с крыши. Причём, добровольно.

Да. Так будет куда интересней!

По правде, она изначально не слишком-то мне подходила. Мэйби — не Катя. Всего лишь, покорная лунная блонда, а не солнечнобуйная мечта!

А ведь она могла стать решением, никогда не взрослеющим непослушным ребёнком — будь построптивей, да с меньшим номером серии!

MAB-17! Это никакой не ребёнок! Война — не для детей.

Сволочная Вселенная, в которой не существует MAB-12, MAB-13 или MAB-14, потому что они никому не нужны! Да, есть серия HEF— начинающаяся с трёх и заканчивающаяся сотней. Да только ведь это — поднимающие планку общественного довольства тупые бесчувственные куклы для похотливых баранов. Закон запрещает создание настоящих, интересных игрушек — умеющих испытывать эмоции, привязываться и любить.

«Принципы гуманизма»! Ну да, я ведь монстр — не человек, они на меня не распространяются. Кого мои чувства волнуют? Вот она — математика, власть большинства.

Но, когда враг у ворот, когда речь заходит о выживании, а вернее сказать — о потере власти — вдруг выясняется, что вполне допустимо штамповать боевые модели способные к чувствам. Лишь потому, что «эмоциональное существо способнее и восприимчивее к управляющим воздействиям». Ведь это — «для дела», не для каких-нибудь извращений! Пускай разведчицам снятся кошмары, пусть пилоты бомбардировщиков режут вены — это не страшно, раз статистически оправдано.

Математика морали…

Создать MAB— сверхчувствительную модель для спецопераций — оказывается, тоже гуманно! Ведь, на кону судьба человечества, по мнению Гадеса. И окажись психика серии стабильной, не бывать бы моей девчонке таким уникальным чудом!

Любопытно, когда власть целиком перейдёт Маяку — а когда-нибудь, это случится, мораль тоже будет определять математика?

Вне сомнений! Дело не в людях и не в компьютерах — в принципах мироздания.

В какой-то дурацкой книжке было написано: «Вселенная заботится обо всех обитателях». Готов в это поверить. Но, их интересы неизбежно столкнутся, а задача решается не в мою пользу.

Я в меньшинстве… Один, против всего человечества, с вытекающими отсюда последствиями… Просто не повезло…

Но даже в моём положении есть преимущества: я не боюсь смерти, а потому — не нуждаюсь в сказках. Вселенная получит ответ, изрядную порцию такого же к ней отношения. Ещё поперхнётся!

Дурацкий мир, набитый идиотами под завязку! Безвольными политиками, ведущими мир к катастрофе. Глупыми учёными, решающими созданные ими же проблемы. Военными, защищающими мир от самих себя. Обывателями, пытающимися маскировать свою серость многоцветными фильмами, шоу и 666-Dразвлечениями.

Где же тут смысл?! Странно, что устроенная подобным образом Вселенная ухитряется не развалится на кварки!

К счастью, в последнее время люди уже перестали притворятся людьми — признав, что жаждут лишь удовольствий, получив их в обмен на свободу.

Что же до Мэйби, она — вещь исключительная, и требует рационального обращения. К тому же, смерть таких редких устройств привлекает внимание.

Моя дурная натура! Ставить на карту всё, ради ничтожного наслаждения!

С другой стороны, если так не делать, ради чего тогда жить?

Итак, решено: добудем аппаратуру — отдам. Девчонок, временно несломленных, много на свете. Не столь интересных, как Мэйби — да и плевать. А к ней самой, нужно впредь относится в соответствии с её назначением: как к подчинённой, которую изредка можно оттрахать, как к девчонке, помогающей в ловле девчонок, как к убийце, вроде меня. Выдана она мне, не для забав. В целом, не для забав.

Последняя операция, и она получит свободу. Настоящую.

Кирилл обрадуется. У парня чипа-контроллера нет, ему будет сложней.

Конечно, веселье будет недолгим, он и без чипа сломает влюблённую Мэйби за несколько месяцев. И заскучает…

Да, он совсем не дурак — он её быстро раскусит. А осознав, кто она такая — утратит интерес.

Что будет дальше — загадка. Швыряться девчонками Кир не умеет.

Но это его проблемы. Может, научится.

В конце-то концов, мальчишка мне дорог, но что значит для меня это слово?

Я не умею любить, и есть в этом злая ирония — ведь не умеют любить и девчонки-подростки. Они могут только эгоистично желать, сгорая от страсти: область, ответственная за альтруизм у них ещё не сформировалась. Впрочем, и женщина умеет любить лишь ребёнка, а мужчину — только в скоротечный период отбора генома.

И что остаётся делать? Смирится с участью марионетки Природы?

Пожалуй, нет. Такой вариант не по мне. Ведь убиваю я не девчонок, а время.

Глава 24. И чёрных два Крыла…

«5:01»

Эйприл открыла глаза. Она думала, ночь принесёт облегчение, но погружение в сознание маньяка окончательно выбило из колеи.

«Они одинаковые! Кир, Кир-из-сна и этот Фиест! Я в ловушке, в окружении зверей! Они преследуют меня днём, и во сне!»

Она встала с кровати и подошла к столу. В серебряном свете Луны всё выглядело нереальным, будто ещё продолжался сон. Взяла со стола револьвер и неслышно пошла к постели Кирилла. За ногой волочился зацепившийся за палец «следок».

Мальчишка громко сопел — фаза глубокого сна, без сновидений. Эйприл включила прицел и дрожащей рукой навела револьвер. На лбу у Кирилла забегала красная точка.

Вспомнился его смех. Арка, закат, поцелуй. Потом, виденная во сне голова пилота — раскрывшаяся, словно цветок.

Как предавать друзей? Как убивать?

Возможно, люди этому учатся у родителей. Может, первое в жизни ребёнка предательство — предательство, совершённое его отцом. И первое в жизни разочарование — разочарование в своём создателе.

А может, это преподают в школе. На уроках литературы. На переменках, когда друзья бьют в живот, а девчонки хихикают и перешёптываются.

Но Эйприл не училась в школе, не имела семьи и никогда не встречала людей. Так у кого же ей было учится?

У неё был один-единственный друг. И он лежал сейчас перед ней, тихий и беззащитный.