Химмельстранд - Линдквист Йон Айвиде - Страница 66

Петер осмотрел руку. Боль немного утихла. Два небольших, но глубоких ожога, слабо попахивающих чем-то напоминающим ацетон.

А что бы произошло, если бы я подержал руку подольше?

Нетрудно догадаться. Достаточно посмотреть на дворники.

Петер повернулся, но в темноте никого не увидел. Может быть, эти несчастные вовсе и не хотели причинить ему вред? Скорее всего, они искали защиты, умоляли пустить их в машину.

Дождь, похоже, еще усилился. Капли стучали по крыше со скоростью барабанной дроби. Странно, то, что лилось с неба, никак не действовало на траву: она волновалась и гнулась, как под обычным дождем, но не горела и не плавилась.

Потому что трава принадлежит этому миру.

Но додумывать эту мысль он не стал. Внимание его привлек капот джипа. Он прищурился, опустил солнцезащитный козырек, чтобы избавиться от бликов внутреннего освещения. Нет, не показалось. Капот блестел, как масло в воде. Растворенный лак стекал на землю, и свет фар становился все тусклее — его заливала краска.

О, дьявол... Если этот дождь разъедает лак, то ему ничего не стоит растворить и металл. Сейчас он сидит в защищенном салоне, а через несколько минут окажется в кислотной ванне и станет похож на одного из этих людей-призраков, точно сбежавших из Помпеи.

Не время размышлять о своей горькой судьбе. В ту секунду, когда он запустил двигатель, об этом напомнила жгучая капля, проевшая панорамный люк и упавшая ему на шею. Он резко отпустил сцепление . Машина с заносом рванулась с места.

Шины! Выдержат ли шины?

Он отодвинулся в сторону — с люка продолжала капать ядовитая жидкость. Огляделся — чем прикрыть отверстие? Сунул руку в бардачок и достал полудециметровой толщины руководство.

Пока он возился, на него упала еще пара капель. Петер вскрикнул от боли, когда они проели сорочку и обожгли кожу. Переключил передачу и нажал педаль газа, одновременно прижимая толстый том к люку, который угрожающе прогнулся и может вот-вот лопнуть.

Петер не знал, куда едет. Единственное, что он мог сделать, — придерживаться тропы, которую пока еще видно в слабом свете фар. И молиться Богу, чтобы уцелели шины и лампы.

Какому Богу?

Бога здесь нет.

Держаться тропы. Только и остается — держаться тропы.

***

Стефан никогда не хотел быть начальником. Ему нравилось иметь свое дело, но командовать другими — увольте. В летние месяцы в его магазине работали, кроме него и Карины, еще пять-шесть человек, из них два-три школьника. С организацией работы проблем не было, а вот, к примеру, отчитать ребят, когда они бездельничают, ему было трудно и неприятно. Он охотно передоверял такие дела Карине.

А сейчас все складывалось так, что ему волей-неволей пришлось принять на себя роль босса. Майвор показала свои находки, и всех словно парализовало. Единственное конкретное предложение внесла Карина — вырыть яму для туалета. Надо экономить воду. Предложение-то она внесла, но никто даже пальцем не пошевелил. Никому не хотелось строить далеко идущие планы в этом мире. Лучше сохранять надежду — наверняка все разрешится в самом скором времени.

И Стефану пришлось сказать то, что другие знали и так.

— О’кей, — он звучно хлопнул в ладоши. — У нас нет ни малейшего представления, сколько мы здесь проторчим... — Он хотел добавить «может быть, нам суждено здесь и умереть», но вспомнил, что рядом стоит Эмиль, и изменил формулировку: — Может быть, долго. Надо исходить из этого.

Он занялся тем, что умел лучше всего, — передислокацией сил. Леннарт и Улоф расширят свои посевы, одну лопату дадут Эмилю и Карине — те начнут копать яму для отхожего места. Как только эти срочные работы будут выполнены, надо возобновить строительство башни на крыше кемпера — Стефану же удалось один раз дозвониться матери.

— А вы, Майвор... — он запнулся. Поначалу хотел предложить Майвор присмотреть за Изабеллой, но прочитал в ее глазах такое страстное желание помочь, что изменил план. —А вы, Майвор, посмотрите, что с Изабеллой, а потом продолжайте поиски. Вы по этой части гроссмейстер. Вдруг найдется что-то еще.

Удивительно — мрачное предположение, что им в скором времени отсюда не выбраться, произвело обратное действие. Все немного воспрянули духом и разбрелись выполнять свои поручения.

Фантомы так и стояли неподвижно посреди лагеря. Они словно бы влились в непременную обстановку. И все равно — Стефан старался не смотреть в их сторону. Обезвреженная бомба — все равно бомба. Взрывчатая начинка никуда не делась.

Он пошел было за монтировкой — надо же наконец разобрать оставшийся от палатки деревянный настил, но решил сначала оглядеться — куда пропал Петер?

Забрался на крышу и услышал лай. Повернулся и увидел бигля. Рядом с биглем, изящно перебирая лапками, бежала кошка. А в нескольких метрах позади шел Дональд.

Они уже совсем близко. Что за настроение у Дональда — видно без слов. Физиономия багровая, рука сжимает ремень винтовки на плече. Не просто зол — разъярен. Вот-вот хватит удар. Снял винтовку с плеча, взял в руки.

Стефан поторопился спуститься вниз. Но на второй ступеньке замер. За спиной у Дональда громоздились свинцовые тучи. За те пару секунд, что Стефан позволил себе промедлить, потемнел весь горизонт. Он быстро спустился с лесенки. Скрылся за кемпером и посмотрел в другую сторону. То же самое. Словно две гигантские волосатые руки приготовились заключить их в свои объятия.

***

Петер выехал из зоны кислотного дождя. Небо над ним вновь стало голубым, впереди маячила группа обожженных. Только сейчас он заметил, что по-прежнему судорожно прижимает руководство к панорамному люку. Он положил книгу инструкций на пассажирское сиденье — проедена почти насквозь.

Проезжая мимо бегущих, снизил скорость. Они увидели его и опять, как и четверть часа назад, побежали к машине, протягивая руки и что-то выкрикивая. Но как-то странно, невыразительно — можно в равной степени расценить и как просьбу о помощи, и как угрозу.

Жалкое зрелище. Выглядят как жертвы ядерного взрыва или колоссального пожара. Нет... сравнение, пожалуй, неуместно. Как будто сгорели только те части тела, которые не принимают участие в движении.

Петер перенес немало спортивных травм, а потом работал фитнес-тренером; кому, как не ему, знать анатомию и физиологию движения. Он хорошо помнил картинки из атласов — переплетения загадочным образом взаимодействующих мышц, сухожилий и связок. Люди... как их ни называй — люди, привидения, зомби, — бежавшие перед ним, напоминали эти картинки, хотя и были очень далеки от представленного в атласах совершенства. Некоторые мышцы обуглены, мощные связки бедер и ахилловы сухожилия выглядят как тоненькие шнурки, непонятно каким образом передающие усилие. Совершенно непостижимо, как они вообще могут двигаться, и тем более бегать.

Что они хотят? Почему протягивают руки? Голод или мольба о помощи? Останавливаться нельзя. В зеркале заднего вида нарастает черная туча, и единственная возможность — бегство. Подальше от этой разъедающей все на своем пути смерти.

Но куда?

Поле бесконечно.

Эта данность, раньше приносившая ему своего рода утешение, сейчас выглядела издевательством. Если поле и в самом деле бесконечно, остается только одно: гнать и гнать машину, пока не кончится бензин. А потом сидеть и ждать, когда тебя настигнет смертельный дождь.

Но... поле не бесконечно. Оно конечно. Оно кончается там, где начинается грозный, манящий мрак.

Он почесал шею и застонал — зацепил ногтем ранку. Почесал в другом месте. Надо постараться додумать эту мысль.

Если поле конечно, если у него есть конец, значит, оно должно иметь определенную форму. Какую? Горизонт, если присмотреться, слегка изогнут, похоже на вид из кабины самолета. Но как это понять? Находятся они на шаре или всего только на... наклонной плоскости?