Мирное время (СИ) - Куранова Ольга Алексеевна - Страница 14

Боевые плети были пластичными, могли переходить в развернутую форму — так их длина составляла четыре роста носителя. При этом они, разумеется, теряли в толщине и прочности, но для перемещения это не имело критического значения.

Йеннер укрепилась двумя плетьми и освободила остальные, застыв в воздухе.

Беспилотники появились через пять секунд.

Их действительно было пять — обтекаемых белых модулей, с агрессивно светящимися прицелами портативных дезинтеграторов. Где бы Фелиз ни достала их, там не экономили на качестве.

Плети рванули Йеннер в сторону, выдергивая из под первого заряда, хлестнули наружу, совсем немного не дотянувшись до ближайшего беспилотника, и бросили в сторону. Сбоку просвистел серебристый оружейный заряд, потом еще один и еще.

Было так просто довериться симбионту и позволить ему делать все, для чего он был предназначен. Эйфория была почти наркотическая — и от возможности размять плети на полную, и от скакнувшего вверх синхрона. Всего шестьдесят, но как же классно.

Беспилотники перестроились в боевую формацию клином и дали еще один залп.

Йеннер увернулась, проскальзывая внизу, ударила плетью вверх, пробивая белое механическое брюхо имплантатом.

Следующий беспилотник зашел справа, дал залп из бокового оружия, и заряд прошел в нескольких сантиметрах от лица Йеннер.

Она отпустила плети, почувствовала, как искусственная гравитация потянула ее вниз, воздух зашумел в ушах.

Оставшиеся четыре беспилотника перестроились у нее над головой — обтекаемые крылатые тени.

Йеннер ударила плетьми вверх, пока беспилотники еще не начали маневр и не успели развернуть орудия. Четыре плети — одновременно. Остриями имплантатов вверх.

Инерция бросила Йеннер вперед, закрутила в воздухе.

Беспилотники рухнули вниз, утягивая за собой, и пришлось уцепиться нижними плетьми, чтобы освободиться. Спину неприятно дернуло — мышцы отвыкли от использования симбионта.

Йеннер опустилась на пол, рядом с грудой, в которую превратились боевые машины — имплантаты били без промаха, всегда в управляющую плату — и активировала сканер.

— Вернер, вы здесь? Можете определить, куда мне?

— Ты нормально? — его голос звучал напряженно, словно он ожидал, что Йеннер как минимум окажется при смерти.

— Да, — Йеннер подошла к ближайшему беспилотнику, дернула пробитую защитную пластину на себя, поморщившись — металл был горячим. — Вы ловите сигнал?

Основной процессор был мертв, разумеется, но маячок и приемник сигналов на таких машинах делали автономными — чтобы можно было потом обнаружить сбитый беспилотник и получить доступ к черному ящику дистанционно.

— Слабо. Можешь его повернуть? Давай сначала в сторону главных доков, где был взрыв.

Йеннер сделала, как он просил.

— Холодно. Похоже твоя подружка уже на станции. Пройдись по кругу, только медленно.

Вернер остановил ее, когда она повернулась в сторону ремонтных техблоков:

— Горячо.

И Йеннер поняла, что Фелиз было нужно:

— Вернер, убирайтесь оттуда.

Связь оборвалась.

***

Запрыгивая в скайлер, Йеннер пыталась понять, откуда Фелиз узнала. Не только о Вернере — как раз о нем мог рассказать и информатор со станции. О транспортном проходе ремонтников, о том, куда направить беспилотников Йеннер на перехват.

Ответ в голову приходил только один — очень неприятный.

У Фелиз был прямой доступ к управлению новой системой безопасности. Ко всей сразу — к камерам, протоколам поведения модулей, частотам маячков и схемам станции. К линиям связи.

И к оружию.

На повороте у ближайшего прохода Йеннер резко ушла вниз, и плазмозаряд прошил воздух в том месте, где секундой назад был скайлер.

Ей повезло, что модуль безопасности в проходе был всего один — так близко к защищенным центральным блокам станции усиливать систему безопасности дополнительно не имело смысла.

Фелиз наверняка об этом знала, намеренно увела Йеннер к беспилотникам, изначально понимая, что они не справятся с боевым симбиотиком.

Фелиз было мало просто убить. Хотя это как раз Йеннер не удивляло. Фелиз ненавидела предателей.

«Она не убьет его сразу, — сказала себе Йеннер. — Так не интересно. Так не весело. Она захочет сделать больнее».

Почти все ее каналы связи отрубились, но еще оставался аварийный механизм оповещения. Фелиз наверняка слушала и его.

— Четыре-шестнадцать вызывает Десятую. Повторяю, четыре-шестнадцать вызывает Десятую.

Голос разнесся по станции, отразился от стен, и Йеннер порадовалась, что успела вовремя отправить персонал в защищенные отсеки. Оставшиеся агенты службы безопасности должны были к ним присоединиться.

По крайней мере, так они меньше рисковали.

— Сестренка, а я все ждала, когда же мы снова пересечемся.

Голос Фелиз возник в эфире внезапно, без оповещения о сеансе связи. И звучал как обычно — немного ломко и протяжно. Когда-то Фелиз получила травму голосовых связок, и восстановительная камера так и не регенерировала их до конца.

— Скоро, — ответила ей Йеннер, переключая схемы в визоре и пытаясь отследить Фелиз хотя бы логически. Найти наиболее оптимальный маршрут до тринадцатого техблока. — Где ты?

— Совсем рядом с твоим берлинцем, сестренка. Скажи, ты всерьез? С федерантом? С врагом? Помнишь, сколько таких мы убили? Здорово было, да?

— Помню.

— Врешь, сестренка. Если бы помнила, не полезла бы плетьми одному из них между ног. Только представь, я пытаюсь узнать, чем там занимается моя драгоценная шестнадцатая, а драгоценная шестнадцатая вовсю ебется с берлинцем. Ты ничего не делаешь наполовину, да, сестренка? Предавать так полностью.

— Вернер гражданский.

Не было смысла в их разговоре, Йеннер не собиралась ничего Фелиз доказывать, ни о чем с ней договариваться. Йеннер собиралась ее убить. Она просто тянула время, тратила его на разговор, выдавая фразы-зацепки, на которые Фелиз могла среагировать.

Фелиз это тоже понимала, но реагировала — значит, чувствовала себя уверенно:

— Ты пытаешься скормить это дерьмо мне, сестренка? Правда? «Гражданские не виноваты»? Кто, по-твоему, платил налоги, чтобы суки в бронекостюмах пришли нас убивать? Или что, твой конкретный кусок мяса лучше остальных? Осуждал войну?

Йеннер было абсолютно все равно, чем Вернер занимался во время Войны Режимов, и платил ли налоги. Осуждал боевые действия или нет. Она не обвиняла его в том, что Федерация сделала с Ламией, и вообще не горела идеей мести.

Йеннер просто хотела жить спокойно на RG-18.

— Он не такой, как остальные.

Она сказала это только, чтобы продолжить разговор с Фелиз.

— Переигрываешь, шестнадцатая. Не надо так. Давай без дерьма.

— Хорошо, — согласилась Йеннер. — Давай. Ты хочешь решить все лично, и Вернер тебе нужен — как способ наказать меня, или как вариант повеселиться. Ты еще не решила. Вернер, конечно, не выбраковка, но и обычные берлинцы достаточно хороши, когда им больно. Я тебя разочарую, как наказание он не годится.

Фелиз улыбалась, Йеннер чувствовала это даже по молчанию на линии связи:

— Да?

— Если ты убьешь его сразу, я буду в ярости. Но мы обе знаем, как работает боль. Чтобы стало по-настоящему больно, нужно, чтобы прошел первичный шок, нужно успеть осознать. Я доберусь до тебя раньше. А там или ты умрешь и не успеешь увидеть, или я умру и не успею пожалеть. Ты знаешь меня, Фелиз. Знаешь, что я приду. А я знаю тебя, и не верю, что ты убьешь Вернера сразу. Тебе это не интересно. Книгоед.нет

— Ты всегда была всезнайкой, шестнадцатая. Так и подмывает убрать твоего героя прямо сейчас.

— Ты его еще не поймала. Это я знаю. У меня есть способ следить за Вернером в обход основных систем, — разумеется, она лгала. У нее не было никаких других способов. Разве что она получила бы уведомление, если бы взорвалась дверь тринадцатого техблока — оповещения об авариях дублировались на ее личный номер связи.

— Если хочешь, Фелиз, можем сделать иначе. Ты убьешь Вернера, я уберу сигнал своего маячка и спрячусь. Ты не найдешь меня сразу, тебе придется улететь. И уже я буду охотиться за тобой. Я, и Боргес, и все, кого я впутаю в наши личные дела. Мне бы этого не хотелось.