Мир Чаши. Дочь алхимика - Крамер Филипп - Страница 109

— А ты кто?.. — выговорила Жозефина, тщась узнать в этом… существе своего отца.

— Я обещаю, ты все узнаешь. Я пришлю тебе письмо, — и он снова улыбнулся — уже совсем иначе, не как Себастьян Штерн, не как Реннан Орбо, — и, хищно развернувшись к троице в центре зала, размашисто пошел к ним, держа на отлете почти прямую руку с клинком.

Ирокар первым обрел речь и почти завизжал, плотнее вжимаясь в остальных богов:

— А ты тут откуда?!

Сила, пришедшая в этот мир вместе с черным мечом, затопляла зал, грозя смыть и уничтожить все вокруг себя — не от злости направляющего ее, просто по огромности своей. Жозефина, сохранявшая ясный разум — в конце концов, ей эта Сила была уже знакома, — для начала втолкнула во Врата дядю. Он не сопротивлялся — разум, придавленный происходящим, просто отказывался действовать, пребывая в полном параличе. Бойцы, чувствуя на себе толкающие и тянущие руки, частично стряхнули с себя охватившее их оцепенение и уже сами бросились к спасительным Вратам — к счастью, ибо хрупкая Жозефина даже с помощью Виктора вряд ли сумела бы достаточно быстро отправить туда полдюжины взрослых мужчин в броне.

Боги сомкнулись, вскинули руки в боевой стойке и начали терять человеческий облик. Стекающаяся Сила погасила факелы, встряхнула колонны от основания до потолка.

Наблюдая, как Ник вбегает во Врата, неся совершенно ошарашенного Фердинанда, девушка осознала, что Малыш остался снаружи.

— Чирик, приведи Малыша! — и птах быстрее любой стрелы сорвался к выходу. С помощью Виктора и других Зверей отправив всех во Врата, она дождалась своих стремительных птиц — благо на столь короткие расстояния они перемещались почти мгновенно — и вместе с ними прыгнула на ту сторону.

Ее отец занес меч, и замок содрогнулся.

Герб на кованых воротах сиял серебром и лазурной эмалью в лучах солнца.

— Госпожа, вы вернулись!

Ликующий Мартин отпер ворота, и высыпавшие во двор домочадцы, сияя улыбками, склонились в приветственном поклоне.

Теперь разум отказал и Жозефине: совершенно целый, без малейшего следа разрушений или пожара, дом стоял среди привычных надворных построек, и перед этим домом приветствовали свою госпожу живые и настоящие Мартин, Большая и Маленькая Ады, Агнес и Капрал. Изумление, охватившее ее, было огромно, но обрушившееся следом облегчение смыло его, открывая дорогу чистой радости; она шагнула вперед и крепко обняла каждого из домочадцев, а потом обернулась к отряду.

— Дядя, Каталин, парни, Фердинанд — нынче я имею честь пригласить вас в свой дом!

Северяне и ушан, услышав разумную речь человека, которому привыкли доверять, разом встряхнулись и, ответив на приветствия, степенно прошли в дом. Звери остались снаружи. Быстро обнюхав и осмотрев двор, они улеглись между домом и воротами, охраняя Всадников.

Когда дверь уже закрывалась, где-то далеко раздался то ли взрыв, то ли удар — такой силы, что людям заложило уши.

— Что это было, госпожа? — осторожно спросила Каталин. Дядя же просто смотрел на свою беспокойную племянницу, со всей ясностью своего ума понимая, что и тут явно не обошлось без нее.

— Большие магические выяснения отношений, — вздохнула Жозефина. — Согласно легендам, присутствие богов во плоти примерно таким образом и оканчивается.

— А… коль так, понятно.

— А у меня как раз пирог поспел, — щебетала Агнес, никогда говорливостью не отличавшаяся, входя в общую залу с накрытым полотенцем блюдом в руках, — в столице же праздник — осаду сняли, вражьи войска разбили, еще и король истинный вернулся, из Золотых Пиков!

Жозефина оглядела всех сидевших за столом: они смотрели на нее, ожидая ее слова, слова хозяйки дома, любимой госпожи и уважаемой племянницы.

Что ж, дядя ведь говорил, что Золотые Пики готовились вновь принять трон.

А значит, она сама может с чистым сердцем остаться на Севере — Ильдеаны позаботятся о Чаше так же хорошо, как делали это две тысячи прошлых лет.

— Так отпразднуем же!

И Мартин вместе с Капралом отправился за вином, Ады — за закусками и бокалами, Агнес — посадить в печь еще один пирог, как раз успевший расстояться, а Жозефина, услышав стеклянный стук, подошла к окну — там бился Чирик, изрядно ощипанный, покрытый толстым слоем сажи, но веселый и бодрый. Видимо, он еще поприсутствовал при легендарной битве и успел влететь самым последним в уже захлопывающиеся Врата. Пока девушка, взяв птаха на ладонь, отчищала его от налипшей черноты, он показал то, что видел сам: огромные, выше деревьев, нечеловеческие фигуры двигались в странном танце, попирая руины Кор Мара; одна орудовала черным мечом, еще три старались держаться вместе, постоянно уворачиваясь и пытаясь отбиваться сполохами Силы, пылающими ярче взошедшего солнца. Что ж, Боги разберутся сами.

Знать бы только, кто к ним пришел в теле принца Орбо…

Но Жозефина прогнала эти мысли — негоже омрачать светлый праздник, чудо возвращения и встречи. Сегодня — пировать и веселиться, выкрикивать здравицы живым и с теплой улыбкой вспоминать павших, чувствовать рядом всех тех, кто любим и дорог. Будет время для боли и скорби, для дум и боя, но сейчас есть время для радости и только для нее.

Появившийся Мартин вручил Адам темные, покрытые пылью бутыли, и поклонился Жозефине:

— Госпожа, там человек стучится, просит войти.

Ни соблюдать этикет, ни опасаться кого бы то ни было Жозефина, удивившись, не стала и самолично пошла к воротам встречать неожиданного гостя.

Сказать, что неожиданность оказалась приятной, означало бы постыдно промолчать: за кованой решеткой стоял Меченый. Одежду он успел сменить, но тело носило следы дальнего пути и нелегкой битвы. Старый шрам на щеке пересекал свежий порез, отросшие волосы с одной стороны были опалены, сияющий Узор в некоторых местах был помят, кое-где под одеждой тоже угадывались наспех стянутые лекарем раны, но маг улыбался во весь рот с видом человека, исполнившего свой долг до конца и победившего.

— Я знал, что если на этой окраине что-то происходит, то это обязательно связано с вами, — говорил он, пока Жозефина отпирала калитку, — так что я пришел засвидетельствовать свое почтение. — Он шагнул во двор и улыбнулся еще шире, хотя, казалось бы, дальше уже некуда. — Проще говоря, я ужасно рад видеть вас. Обменяемся новостями здесь или пригласите в дом?

Жозефина наконец задвинула засов в петли и, не сдерживая радости от того, что Меченый жив и даже зашел в гости, едва она появилась в городе, бросилась ему на шею, как самая обычная девушка, не облеченная ни кровью нобле, ни титулом Предводительницы, никакими условностями, которые могли бы помешать ей выразить свои чувства.

Меченый распахнул руки и сомкнул их на прижавшемся к нему теле. Всегда сдержанный, полностью владеющий собой, сегодня он был необычно открыт и откровенен; и было ли тому виной ощущение всеобщего праздника и сопутствующее ему вино?..

Найдя наконец в себе силы соблюсти хоть какой-то этикет и пригласить гостя в дом, Жозефина отстранилась, все еще обнимая мага за плечи. Запрокинув голову, чтобы произнести формулу вежливости, она увидела его глаза — те самые, зеленые с карим вокруг зрачка, сияющие и искрящиеся, вдруг оказавшиеся так близко, что соприкоснулись ресницы. Крепкая теплая ладонь, излучающая силу и нежность, легла на каштановые кудри, бережно притягивая еще ближе. Замирая, Жозефина подалась вперед сквозь неловкость страха и предвкушения. Меченый склонился к ней, и она ощутила терпкий и сладкий вкус вина на его губах, и весь мир перестал существовать на те мгновения, что он целовал, целовал, целовал ее в залитой солнцем столице, у ворот ее дома, где ждали живые и радостные домочадцы, праздновавшие окончание войны.

Когда их губы разомкнулись, маг еще несколько мгновений не выпускал девушку из объятий, поддерживая ее, пока она не осознала заново, где верх, где низ и где ее собственное тело. Невысказанное, но обретшее плоть признание осеняло их обоих, делая мир светлее и ярче. Всякие различия крови, титулов, времени стирались и растворялись в этом сиянии, и Жозефина с чувством абсолютного счастья и глубоким пренебрежением к мыслям о том, прилично ли девушке такое поведение, взяла Меченого за услужливо подставленный локоть.