Черное платье на десерт - Данилова Анна - Страница 80

– Об этом надо спросить у нее. – Смоленская принялась раскуривать очередную сигарету. – У девочки головка бо-бо, что с нее взять?

– Головка-то у нее как раз не болит, а болит она сейчас у нас, – возразил Иван. – Это головку и хотел оторвать Савелий, когда послал своих ребят схватить Пунш. Он был потрясен, когда ему позвонили его люди из «Братиславы» и сказали, что Пунш вернулась. Правда, тогда еще никто не знал, что ее зовут именно так…

– А это оказалась Холодкова, – пояснила Смоленской Изольда, – девушка, которая была влюблена в Савелия и заказала себе точно такое же платье, какое видела на его новой подружке. Она пришла в гостиницу, где ее приняли за Пунш и выбросили из окна.

– Она что, была так похожа на нее? – поинтересовался Иван.

– Думаю, что исполнители просто-напросто не были близко знакомы с Пунш, а потому решающую и роковую роль здесь сыграло платье…

– Теперь ты поняла, Валентина, что Лебедев предупреждал тебя не напрасно, – посмотрела в мою сторону Смоленская. – Я все-таки никак не могу понять, при чем здесь вообще эти платья и Пунш. Ведь настоящей Пунш было бы сейчас уже за сорок.

– А может, и этой столько же… – задумчиво произнесла Изольда, которая не меньше Валентины ревновала Варнаву к Пунш, а потому обрадовалась бы, окажись та ее ровесницей.

– Да нет, она молодая, очень молодая, – вдруг проронила Валентина и порозовела. – Во всяком случае, мне так кажется…

Глава 16

На следующий день я поехала на встречу с Чашиным.

Миша остановил машину довольно далеко от парка, и мне пришлось целых десять минут плестись по аллее, прежде чем я увидела стоявшего в кустах боярышника Вадима.

Дождавшись, когда я подойду к нему, он нежно поцеловал меня в щеку, мы с ним уселись на скамейку, и по его глазам я поняла, что ему есть чем порадовать меня.

– Мне звонил Михаил Левин из Москвы, у него появилась интереснейшая информация для Смоленской. Ты не знаешь, когда она приезжает?

– Она уже здесь, Вадим…

– Ну вы даете, ребята!

– Так что там за информация?

– Я продиктовал Михаилу электронный адрес одного своего приятеля, поехал к нему, и буквально пару часов назад пришло письмо Левина. Мы вывели его на принтер, вот… – и Вадим протянул мне сложенный вчетверо листок.

– Спасибо, – ответила я вежливо, не разворачивая послание, чтобы ознакомиться с ним в более подходящих условиях, не спеша и без свидетелей. Зная свой взрывоопасный характер и глупейшую способность отражать мысли и чувства на собственной физиономии, я сочла за благо не провоцировать ни себя, ни Вадима на какие-либо необдуманные поступки, а потому, поблагодарив его за все, рассталась с ним и направилась к машине.

Письмо, отправленное Левиным из Москвы, было адресовано, конечно, не мне, но искушение узнать его содержание было слишком велико, поэтому я, улучив момент, забралась в густые заросли акации, нашла одинокую скамейку и только там, чувствуя себя в полной безопасности, позволила себе прочесть его.

«Смоленской Е. И.

Князев Сергей Петрович – бизнесмен, был зарезан в собственной квартире 5 мая 1999 года. За месяц до гибели оформил генеральную доверенность на имя Льва Борисовича Блюмера, который, воспользовавшись этим документом, продал четыре квартиры в центральных районах Москвы, включая и последнюю, где было совершено преступление. Женщина, с которой встречался Князев в течение почти месяца до его убийства, исчезла. Я видел ее фоторобот, составленный при помощи бывших соседей Князева и двух подруг его сестры, Ларисы Васильевой, из чего могу сделать вывод, что это – Елена Пунш или женщина, называвшаяся этим именем. Что касается самой Ларисы Васильевой, то она перед тем, как поехать на юг, купила перстень с крупным бриллиантом и показала его брату. По рассказу подруги Васильевой, с которой они были близки, Лариса очень любила брата, часто приходила к нему домой, помогала по хозяйству, варила ему еду. Очень переживала в связи с появлением в доме брата молодой красивой женщины по имени Елена, которая всячески препятствовала общению брата с сестрой. Елена, увидев на Ларисе новый перстень, попросила Сергея Князева купить и ей точно такой же – к свадьбе. Лариса уехала на юг, а буквально через неделю после этого Сергея обнаружили мертвым. Кто-то вонзил ему нож в сердце, когда он спал. Подозреваемая в убийстве Князева его любовница по имени Елена не оставила в квартире ни одного следа – все было тщательно протерто и вымыто. Родные Ларисы Васильевой, получив известие о ее смерти, пришли к ней на квартиру, но обнаружили, что она вскрыта и ограблена. Коллега, занимающийся расследованием убийства Князева и параллельно работающий над делом об убийстве его сестры, сообщил мне, что квартира Ларисы была открыта „родными“ ключами. Исходя из этого, можно сделать следующий вывод: либо грабитель был вхож в ее квартиру и имел вторые ключи, либо он и убийца Ларисы – одно и то же лицо. Убив и ограбив свою жертву в Мамедовой Щели, вслед за этим он обчистил ее квартиру в Москве, воспользовавшись украденными ключами. Что касается личности Ларисы Васильевой, то она имела в столице собственную нотариальную контору, в открытии которой, по словам родственников, три года назад принимал участие ее брат, Сергей Князев. Васильева была человеком замкнутым, работящим и больше всего ценила покой и уединение. Очень любила брата и питала страсть к драгоценностям. Мужчин в ее жизни практически не было. Есть информация о том, что Князев хотел познакомить с ней Блюмера. Самого Блюмера никто из родных брата и сестры не видел, о нем только слышали, да и то в связи с Еленой, фамилии которой тоже никто не знает.

Елена Пунш. В цирке на Цветном бульваре я нашел старую афишу, чуть ли не двадцатилетней давности, где изображена красивая девушка с голубями на плечах и руках – вылитая наша Пунш, а под фотографией надпись „Международный цирк лилипутов“ и крупными буквами „Елена Пунш и ее ручной зоопарк“. Так что я был прав – это цирковое имя. Но никто в цирке ничего не мог рассказать о Елене Пунш, прошло слишком много времени. Советую вам тоже поработать в „цирковом“ направлении.

Звонил Виталию Скворцову в Туапсе, он просил передать, что Юрий Лебедев вчера ночью вылетел из Адлера в С.

Паша Баженов нашел свидетелей, которые утверждают, что пять лет назад, в тот самый период, когда на побережье орудовала банда грабителей и убийц, здесь же гастролировала и труппа лилипутов. Жду ответа электронной почтой. Левин М.».

Я спрятала письмо, вернулась к Мише в машину и по дороге к Ивану пыталась вспомнить, где же и я могла видеть эту же самую афишу: молодая девушка с голубями… Почему-то эта картинка ассоциировалась у меня с запахом подгоревшего молока, сдобы и… подвалом, на полках которого поблескивали банки с вареньем. Ассоциации. Не голова, а архив с колоссальным количеством кинопленок, которые крутят выцветшие картинки прошлого – хронику твоей жизни. Очень странные ощущения.

Письмо Левина не произвело на меня никакого впечатления. Я надеялась, что оно прольет свет на историю с кейсом, поскольку теперь главным действующим лицом в этом деле была я, и кому, как не мне, нынешней обладательнице этих деньжищ, приходилось заботиться о том, чтобы у меня их не отобрали? Но Левина заботила лишь Пунш, он, как, впрочем, и все вокруг, даже представить себе не мог, что охотится за призраком, за мертвой и дурно пахнущей, полуразложившейся женщиной, неизвестно как и от чего умершей…

Теперь, когда я слышала имя Пунш, меня начинало подташнивать, потому что перед глазами сразу же возникало ее странное, слегка припухшее, наштукатуренное лицо с зефирно-розовыми матовыми щеками, под которыми застыла желейная маска того, что раньше было кровью…

Возможно, когда-нибудь я и смогу рассказать Изольде всю правду… Но только не сейчас, не сейчас…

Мы проезжали город, и я с сожалением смотрела на мелькающие мимо меня витрины магазинов, где я не была, как мне казалось, уже тысячу лет, окна каких-то кафешек, афиши театров… Я спрашивала себя, с какой стати я отказалась от всего цивильного мира, от радости и удовольствия городской праздной суеты и, главное, РАДИ КОГО?! Ради моей непутевой тетки, которая по уши вляпалась в грязь, и теперь мы всем миром обязаны ее спасать? Почему я должна, как вор, встречаться в заросшем и грязном парке с каким-то недоноском опером, влюбленным в меня Чашиным, если я могу себе позволить каждую ночь проводить в постели с мужчинами моего круга, завсегдатаями «Ротонды», веселыми и лишенными комплексов… А ведь это именно моя тетка доставила мне столько страданий, с опозданием в двадцать лет пустив к себе в постель мужчину, причем МОЕГО мужчину!