Черное платье на десерт - Данилова Анна - Страница 79

– Ты думаешь, что он прилетит сюда? – спросила Изольда.

– Если это он убил жену, то может попытаться помешать нам эксгумировать труп, на чем я буду настаивать… Но для начала мне бы хотелось обрисовать ситуацию в целом, не задерживаясь на какой-то одной линии. Я много думала обо всем этом и вот к какому сюжету пришла. Начать, как мне думается, надо с аэропорта Адлера. Там, в грузовом отсеке самолета, появился тот самый груз, из-за которого и произошло все дальнейшее. Об этом грузе героина знала Пунш, та самая девушка, которая была подружкой Варнавы. То есть молодая Пунш. Она наводит на этот груз не Назаряна, как может показаться в самом начале, а именно Мисропяна, своего приятеля или любовника (теперь это уже не имеет никакого значения). Почему ее выбор пал именно на Мисропяна? Здесь и догадываться не нужно: во-первых, он наркоторговец, и Пунш это известно, во-вторых, у него есть сообщник, друг и приятель Назарян, и об этом тоже знает Пунш и именно на это знакомство она делает ставку. Ее расчет прост. Она наводит на товар, с помощью Назаряна он оказывается у Мисропяна, к нему присовокупляют товар его местных коллег-наркоторговцев, и она же находит покупателя, способного скупить весь этот товар на выгодных для всех участников этой грандиозной сделки условиях. А что такое выгодные условия, объяснять тоже не нужно. Покупателю Пунш обещает, что товар будет дешевым, а продавцам в лице Мисропяна называет совершенно другую, непомерно высокую цену, чем, собственно, и привлекает его. Но покупатель в курсе того, что задумала Пунш. Он приезжает к Мисропяну домой и подтверждает цену, которую называла Пунш. Мисропян доволен, он привлекает к сделке своих друзей, и на вопрос, где он нашел такого идиота-покупателя, который собирается купить товар по неразумно высокой цене (а такой вопрос должен был возникнуть в самом начале), отвечает, что покупатель не идиот, а просто надеется быстро перепродать купленный героин – у него, в свою очередь, есть и покупатель… Дело только во времени и количестве товара. Возможно, что Пунш были озвучены и другие внешне выглядевшие вполне убедительными причины столь безумной сделки. Но факт остается фактом – Мисропян клюет на предложение Пунш и покупателя, не подозревая о том, что они готовят преступление, что покупателю важно собрать весь товар в одном месте, чтобы, расправившись там же со всеми продавцами, увезти героин с собой. Но куда? И откуда появился он сам?

– Отсюда, – ответила Изольда. – Этот человек мне хорошо известен. А теперь, если позволите, я дополню… Покупатель, которому Пунш подсказала идею и навела на Мисропяна и его друзей, приезжает в Туапсе с деньгами, но не в том количестве, которого хватило бы, чтобы заплатить за весь товар (ведь он и не собирался ничего покупать, он рассчитывал его просто ЗАБРАТЬ), а чтобы расплатиться со своей сообщницей процентами от сделки. И здесь происходит нечто такое, в результате чего он лишается и кейса с деньгами (кстати, немалыми), и обещанного товара. Пунш обманывает и его, вот только не знаю, каким именно образом.

– Я виделся с ним, – вдруг заговорил Иван, и Изольда, которая не ожидала такого поворота событий, даже выронила сигарету из рук.

– И ты до сих пор молчал? Иван?!

– Вы себе даже представить не можете, насколько тривиален был ее план. А ведь Савелий, как выяснилось, приезжал в Туапсе не один, а со своими людьми! И так проколоться… Короче. Они прилетели на самолете в Адлер, а оттуда на угнанной машине прикатили в Туапсе, остановились в доме, который для них сняла Пунш, и никто из них утром не проснулся… Никто из них не смог в назначенный час приехать на место встречи, к библиотеке, потому что в вино, которое за ужином лилось рекой, было что-то подсыпано. Вся эта братия проспала до самого вечера.

– Но к библиотеке не подъехали и приятели Мисропяна, – заметила Смоленская. – И мне кажется, что я знаю почему.

– Думаешь, их предупредила Пунш? – спросила Изольда.

– Да я просто уверена, что она, усыпив людей Савелия и его самого, забрала кейс с деньгами, отдала их лилипуткам и отправила их третьего мая в С., к цыгану.

– А почему лилипуткам? – удивилась Изольда. – Что общего может быть у лилипуток с Пунш и цыганом?

– Да ты же сама рассказала мне в машине, что лилипуток расстреляли в доме цыгана, того самого, который, по твоим же словам, был чем-то вроде казначея у Пунш, ее доверенным лицом. Люди, которые убили цыгана и этих малюток, приезжали именно за кейсом, который мог попасть к цыгану только с помощью Мухиной и Германовой.

– Все правильно, – сказал Иван, – но кейса не нашли… Был бы кейс, все, быть может, остались бы живы.

– Значит ли это, что цыгана с лилипутками расстреляли люди Савелия? – спросила Смоленская.

Ответом ей была тишина.

– Хорошо. Продолжим дальше. Отправив кейс с деньгами в С., Пунш позвонила продавцам и назначила каждому из них в отдельности встречу, на которую явилась сама либо с кем-то, кто помог ей расправиться с несчастными… Целью преступления был героин, который они привезли с собой. А непременным условием купли-продажи было отсутствие свидетелей.

– Но она могла охотиться не только за героином, но и за деньгами, – возразила Изольда. – Она вообще могла все переиграть. Главным для нее было заманить потенциальную жертву с товаром или деньгами в укромное местечко, а затем убить и ограбить его. Но поскольку собственноручно она вряд ли могла это сделать, значит, у нее есть сообщник, которому она всецело доверяет.

– Самое обидное, что мы никогда не сможем узнать, каким образом она заманивала этих мужчин: Мухамедьярова, Аскерова, Шахназарова… Но кто же тогда убил Мисропяна с охранником?

– Да Пунш же со своим сообщником и убила. Затем погрузила героин в машину и увезла. Им никто не мог помешать, потому что савельевские ребята спали крепким сном, а остальным она уже успела дать отбой.

– Но не мог же этот человек, ее помощник, одновременно задушить двух довольно крепких мужиков! – воскликнул Иван с несвойственной ему эмоциональностью, и Изольда поняла его: он явно не мог смириться с тем, что кто-то сумел обойти его не только в хитрости, но и в физической силе.

– Он мог задушить их по очереди: одного – в коридоре, а другого – уже в подвале. Это дело техники, – спокойно ответила ему Смоленская. – Я рассказала вам, как мне видится линия, связанная с наркотиками. А в остальном все обстояло еще проще. Лариса Васильева. Богатая женщина, москвичка, отдыхающая каждый год в одном и том же доме. Пунш знала об этом. Выбрала момент, пришла к ней, убила и ограбила…

– …оставив на месте преступления мою золотую зажигалку, так? Но я незнакома с Пунш и еще не успела так насолить ей, чтобы она могла до такой степени меня возненавидеть, – возразила Изольда.

– Значит, – подытожила Смоленская, – она выполняла волю другого человека, того, кто тебя отлично знает и кто, возможно, желает твоей смерти.

– Это должны быть слишком сильные чувства! – Изольде самой стало страшно от своих слов. – Быть может, речь как раз идет о том человеке с недюжинной силой, который помогает Пунш расправляться с жертвами… Но я не помню, чтобы была знакома с таким человеком…

– Да как ты можешь всех упомнить, если через твои руки прошло столько преступников, большая часть которых сейчас гниет на нарах! – взорвался Иван. – И не ломай себе голову, это бесполезное занятие.

– Будем рассуждать дальше, – невозмутимо продолжала Смоленская. – Пунш убила Ларису и ее брата Князева, тоже весьма состоятельного человека… Проще всего предположить, что они были убиты лишь с целью ограбления, но мне почему-то пришла в голову мысль о том, что товар, который высветила Пунш в самолете, имел самое прямое отношение к Князеву. Возможно даже, что он работал вместе со своей сестрой, и Пунш, каким-то образом узнав от них о маршруте героина, сначала подставила их, а потом, чтобы не было осложнений и чтобы они не вычислили, кто их подставил, убила обоих.

– А зачем она отрезала уши Мухамедьярову и Аскерову? – спросила Валентина.