Милосердие (СИ) - "kakas" - Страница 91

— Ты не голоден?

— Немного.

— Давай тогда…

— Сначала в отель, — дождавшись, когда Рик наконец-то добредет до выхода, Кросс закидывает руку на его плечо. Со стороны они выглядят как два давних товарища. Тень от пышной кроны падает на их лица, и никто не может увидеть, как они смотрят друг на друга на самом деле. — Черт, детка, сколько раз за этот месяц ты мылся? Десять?

— Тебе лучше не знать.

Вопрос гигиены действительно стоял очень остро: бойцы либо обмывались из бочек на месте, либо просто пропитывали себя антисептиками едва ли не насквозь. Некоторые элементы формы были изготовлены из мембранных тканей, и это здорово помогало им в жаркие дни. Однако ничто не могло заменить душ. Поэтому, как только они открыли дверь просторного номера, Рик первым делом сунул нос в ванную комнату. Удовлетворенно хмыкнув, мужчина принялся расстегивать верхний слой жилета.

— Карл, — Рик поступательно стягивает с себя истертые налокотники и перчатки, — что думаешь насчет того, чтобы прокатиться на биплане*?

— Ты серьезно, пап? А можно?

— Конечно, ты ведь не боишься высоты?

Парень вскидывает брови и прислоняется лбом к высокому окну. В Атланте небоскребы были обычным делом: увидеть город можно было лишь со смотровых площадок, холмов или самолета. Но парень прожил в частном доме всю свою жизнь и даже двенадцатый этаж, где располагался их залитый светом номер, казался ему едва ли не высотой полета ласточки.

— Ого, не думал, что ты…

— …Разрешу тебе влезть в столетний кукурузник? — бронежилет аккуратно опускается на изящный стул. Мужчина не отрывает взгляда от гостиничного меню, привычно выбирая для Карла что-то с обилием белков и овощей. Спохватившись, он открывает десерты. — Думаю, теперь моя очередь удивлять.

— Ты ведь с нами?

— Секунду, — рабочий телефон тут же оказывается в руках. — Мартинес, как обстановка? Отлично. Меня не будет до вечера. Да. Решите жребием, кто дежурит ночью. И подпиши отгул для Саши — она поедет в госпиталь к брату. Спасибо, я твой должник.

Определенно, Рик бы хотел назначить Цезаря на любую должность, лишь бы он оставался в его подразделении.

— Ну что, выбирай время, — Граймс протягивает сыну буклет с расписанием полетов. Рекламный проспект выглядит точно так же, как и миллион лет назад, когда Рик был совсем молодым.

— Пап?

— Ммм?

— Спасибо.

Рик едва заметно улыбается в бороду, когда знакомые руки требовательно обвивают его талию. Кросс рывком притягивает его вплотную, хотя Граймс едва ли чувствует через плотную форму что-то кроме тупой боли.

— А я при чем? Нигану скажи. Я так понимаю, это его затея.

— Я уже сказал.

— О, и он был чертовки красноречив, — пальцы помогают расстегнуть ремень и сбросить с него прицепленную к шлевкам кобуру, рацию, баллончик, дубинку и все остальное, что не вписывалось в окружающий антураж. — Ковбой, закажешь нам королевский обед в номер? А мы пока разберемся с папиной тягой валяться в грязи и собирать блошиный цирк на своих яйцах.

— Господи, Ниган.

Рик дает впихнуть себя в ванную. Ниган, насвистывая, шагает следом, но громкий хлопок кроссовка о стену заставляет его остановиться. Отпечаток подошвы застывает перед самым носом.

— Ебучие времена и с их ебучими нравами! Что за херня?

— Только недолго, иначе мы ничего не успеем. Стой, реально пообещай мне, что вы не закроетесь там до моего следующего дня рождения.

— Слово скаута, ковбой, — Кросс с улыбкой прикладывает ладонь к груди и скрывается за дверью.

Ему нравится наблюдать, как Рик расшнуровывает свои ботинки и с явным облегчением бросает их в самый угол. Он не торопится раздеваться дальше — вместо этого он поднимает взгляд на Кросса, молча прося помочь.

— Ну-ка, в чем тут дело?

Ниган садится на корточки, стягивая штаны с замершего на бортике ванны Граймса. Рик сжимает губы и запрокидывает голову.

— Еб твою мать…

Там не было ни одного живого места: кожа напоминала беспорядочно смешанную палитру от желтого до темно-фиолетового. Никаких открытых ран — только кровоподтеки и синяки, застывшие плотными и слегка опухшими пятнами.

Граймс тихо выдыхает. Он не знал, какой реакции ждать. Рик приподнимает лицо Нигана за подбородок и влажно касается губ. Сложно сказать наверняка, получилось ли его отвлечь или нет.

— Чем занимались, пока меня не было? — мужчина становится в ванну и поднимает руки, чтобы Кросс помог ему с курткой и майкой.

— Бухали по-черному, курили травку, издевались над твоей бывшей. Отлично провели время, знаешь ли, — он улыбается, аккуратно стягивая вещи одну за другой. В нос бьет сильный запах немытого тела, старого пота и антисептика.

— Можно с вами в следующий раз?

— Ну нет, детка, волшебство начинается, как только ты выходишь за порог.

Граймс торопливо включает душ, словно желая заслониться от Кросса стеной воды. Он выкручивает краны на полную и слишком тугие струи болезненно ударятся о точно такую же заплывшую синяками грудь, спину и плечи. Рик и сам не знает, чего стыдится, но инстинкты загоняют его в другой конец ванны, где он расслабленно прислоняется лбом к плитке. Ему отчаянно хочется, чтобы Ниган прикоснулся хоть куда-нибудь и вместе с тем ему также отчаянно не хочется его к этому подталкивать.

Он ощущает себя уязвимым, когда его спина не чувствует привычного горячего тела. Эта пустота кажется почти что осязаемой, она словно саднит. Молчание затягивается, но вдруг знакомые до мельчайшей детали пальцы проезжаются по крепким икрам — Рик вздрагивает и громко отфыркивает воду, как будто это поможет что-то скрыть.

— Детка, ты так расстроился, что не сможешь надеть мини-юбку с такими ногами?

— Что? — Рик выдавливает смешок, с вымученной улыбкой проводя ладонями по лицу и бороде.

— Брось, такая херня все равно меня не заводит, — слышно, как шуршит стягиваемая одежда. — А вот если ты наденешь что-то из моих вещей…

— Да что угодно, если… — Рик слишком поспешно сжимает обвившиеся вокруг его талии руки и тянет мужчину на себя. Грудь вжимается в изувеченные лопатки — еще немного и от боли сведет задубевшую от бесконечного напряжения шею. — Если это будет твое.

Кросс сдавливает его в своей хватке еще крепче. И ни одно его движение не говорит о том, что он боится причинить Граймсу боль.

— Черт, впервые говорю что-то подобное.

— Продолжай.

Рик опускает взгляд вниз, где шершавые ладони растирают и греют прозрачный гель. Они уверенно проезжаются по животу и бедрам, поднимаются на грудь, скользят по предплечьям, ребрам, бокам. Граймс молчит, пока Ниган, не щадя, трет жесткой мочалкой каждый сантиметр кожи в досягаемости вытянутой руки. Вода под ногами совсем мутная и темная.

— Мне стало сложно тебя отпускать. И обходиться без тебя. Даже сейчас, я знаю, что мог бы справиться со всем сам, но я хочу, чтобы это делал ты.

Когда Рик начинает мылить голову, то ощутимо получает по пальцам. Ниган доделывает за ним начатое, а после повторяет все снова и снова, пока стекающие по плечам и лицу струи не становятся прозрачными. Он заканчивает, и руки устраиваются на своем месте, поглаживая расслабленный живот.

— Карл тебя обожает, — Граймс с улыбкой притягивает к губами его пальцы. Но ему этого мало: Рик разворачивается лицом и нетерпеливо поддевает языком довольную ухмылку. Он никогда не целовал его так: обхватив обеими ладонями голову и наклоняя к себе.

— А еще я восхитительно готовлю.

— Это так.

— И прекрасно трахаюсь.

— Не могу сказать иначе.

Граймс целует его снова и снова, прерываясь после каждой фразы.

— И эффектно ревную.

— Не видел ничего более… эффектного.

— И доктор из меня что надо.

— Без этого никуда.

— А какой охуенный у меня удар правой.

— Я оценил, — Рик смеется, но это не мешает ему жадно закусывать чужие губы, сжимая мокрые пряди на затылке.

— Разве я не идеальный муж для тебя, детка.

— Так и есть, — Граймс щурится и толкает его носом. — А я для тебя?