Грозовые ворота. Чеченская трилогия - Тамоников Александр Александрович - Страница 162

— Ладно, пойдем, тебя собрать в дорогу надо.

— Пойдем! Только знаешь, давай матери и отцу про Чечню ничего говорить не будем.

— А как объясним твой отъезд?

— Очень просто! Позвонил Доронин, пригласил с пацанами к себе на какое-нибудь торжество, скажем, на годовщину свадьбы. Ты работаешь, поехать со мной не можешь, вот я один и отправлюсь. В Ростов, на недельку! А то они тебе жизни не дадут! Нет, упрекать не будут, не те люди, просто атмосфера в доме сложится тяжелая. Трудно тебе будет.

Надежда согласилась:

— Хорошо, Коля. Ты только, пожалуйста, вернись!

— Обещаю! Вернусь! Идем!

Молодые люди, не успевшие осознать обретенное счастье и уже вынужденные расстаться, пошли к деревне. Николай рассказывал невесте анекдоты. Надежда пыталась смеяться, но выходило у нее неестественно. Война тяжелым грузом давила на молодых людей, холодным обручем стискивая души влюбленных.

Джип подъехал к усадьбе Горшкова в 20.30 воскресенья, собрав немало народу полюбоваться на невиданный ранее автомобиль, огромный и роскошный. Соседи Горшковых приценивались, сколько может стоить такой «сарай». Сошлись на мнении — не менее ста тысяч баксов. Целое состояние. Из салона появились Гольдин с Ветровым. Оба угрюмые, сосредоточенные. К ним вышел Николай в сопровождении невесты. Представил ее друзьям:

— Вот, мужики, Надя, моя будущая жена. Как вернемся, играю свадьбу, хана холостяцкой жизни!

Гольдин галантно поцеловал женщине руку. Костя просто сказал:

— Очень приятно! — И добавил, обращаясь к Горшкову: — Рад за тебя, Колян! Девушка хорошая, сразу видно. На свадьбу, надеюсь, пригласишь?

— Приглашу, конечно! Всех! И вас, и Шаха, и Доронина с семьей!

Ветров заметил:

— Ротного еще вытащить надо.

Николай проговорил уверенно:

— Вытащим!

Простившись с Надей, Николай присоединился к товарищам, и джип взял курс на паромную переправу. «Тойоте» предстояло до утра прибыть в Ростов. Гольдин рассказал о маршруте, по которому собирается ехать. Горшков с Ветровым согласились. Решили также ехать без длительных остановок, подменяя друг друга в случае необходимости за рулем.

Шах, переговорив с Николаем, с Катей, у которой находился с обеда, экстренно вылетел вертолетом из Чечни. Он застал обещанную Шевелевым спецгруппу за работой. После осмотра места происшествия и особенно в результате взятия пробы из шприца, а также заявления соседей о нахождении утром в подъезде трех кавказцев подтверждалось предположение Расанова о похищении Доронина. В шприце оказалось сильнодействующее снотворное. Так что ни о каком инфаркте речи вестись не могло. Настораживало одно, почему бандиты не забрали шприц и газовый баллончик с собой? Стерев при этом все свои отпечатки. Они как бы подсказывали, что офицер захвачен, но не раскрывали, кем именно. Но Шах-то наверняка знал, что это дело рук Мурзы. Теперь надо получить подтверждение и этой версии. А то, что она подтвердится, полковник спецназа Расанов ни минуты не сомневался. Попрощавшись с женой Доронина, он отправился на военный аэродром. И уже в 17.00 находился в своем штабе. Вызвал начальника штаба.

Майор Сергушин явился тут же.

— Слушаю, командир!

— Что у нас с маяком?

— Движется в сторону Ачхой-Мартана! Сигнал устойчивый.

Шах прошелся по кабинету, раздумывая, потом повернулся к Сергушину:

— Вот что, Паша! Я сейчас спущусь в бункер, еще раз поговорю с Рамазаном. Ты же вызови Рябова. Надо, чтобы его десантники ночью скрытно прощупали окрестности базы. Мне важно знать, наблюдают ли за отрядом из города? Откуда наблюдают и сколько наблюдателей привлечено к слежке за базой?

Майор удивился:

— Да за нами всегда наблюдали. Мне Чакаев еще по прибытии докладывал…

Шах перебил начальника штаба:

— Все это были игрушки! Сейчас обстановка изменилась.

И Расанов подробно рассказал заместителю все, связанное с действиями Мурзы:

— Понимаешь, Паша, не зря духи похитили Доронина. Лучшей приманки для меня им не придумать! С похищением человека, ради которого я готов на все, бандиты получают неплохой шанс уничтожить меня. А посему отныне пассивное наблюдение за отрядом должно смениться активным. Любой выход группы боевики постараются отследить. Это в их силах! А следовательно, они будут знать о перемещениях отряда, тем самым лишив меня возможности привлечь «Удар» к поиску Доронина. За Мурзой стоит Шамиль. По мнению Шевелева, действия боевиков смещены на запад искусственно, для отвлечения федеральных сил от Грозного. Наш шеф уверен, бандиты готовят главный удар именно по Грозному. И в подготовке к нему обезглавить спецназ, представляющий для Шамиля серьезную угрозу, будет нелишним. А если еще бандиты через своих людей в штабах федеральных войск рассеют «Удар» на время проведения террористической акции в Грозном, то они вполне смогут претворить замыслы в реальность. Я же не могу и город оставить неприкрытым, и не выйти на поиск друга. Но раз Мурза под Шамилем, то надо опередить противника и выйти на этого ублюдка. Только тогда удастся и Доронина спасти, и парализовать руководство боевиков, и нанести удар по их лагерю, местонахождение которого, надеюсь, скоро мы узнаем. Для того чтобы выйти на Шамиля, я должен иметь полную информацию по тому, насколько в данный момент эффективен активный контроль над базой.

Сергушин спросил:

— А если десантники не обнаружат посторонних наблюдателей?

— Тем лучше. Тогда мы получим возможность вывести за пределы лагеря штурмовую группу вместе с резервом. Это усилит наши позиции. Но, думаю, боевики уже обложили нас плотно! Поэтому я и приказал разведгруппе не возвращаться в Грозный, а уйти в запасной район!

Начальник штаба кивнул:

— Ясно! Все сделаю!

— Давай! Я к Рамазану!

Майор Сергушин спросил:

— А как же пленный, захваченный на перевале во время контроперации против боевиков, вышедших на колонну в районе перевала Варух? Он же был в отряде этого самого Мурзы. И наверняка прибыл с Башаевым из лагеря, который мы ищем.

Шах согласился:

— Да! Боевик прибыл с Мурзой из лесной базы. Но он не знает, где она находится. Его допрашивали, ничего сказать не мог!

— Может, плохо допрашивали?

— Хорошо, Паша, лучше не придумаешь! Переборщили особисты. После первого же допроса бандит скончался в камере от разрыва печени.

— А не специально его завалили?

— Нет! Он страдал циррозом, а тут удар, рассчитанный на здорового человека. Результат налицо. Ничего от него, кроме того, что бандой руководил Мурза, имевший в помощниках наемника-чеха Капрала, мы не узнали! Вот так, Паша! А я смотрю, память тебя не подводит.

Начальник штаба улыбнулся:

— Не жалуюсь!

— Это хорошо! Но… работаем!

Расанов спустился в подвал. Охранник доложил, что пленный в порядке, принял пищу, просил сигарет, в чем было отказано, сейчас лежит на нарах, отдыхает.

Полковник переспросил:

— Отдыхает? Придется прервать его отдых. Стул и стол в камеру!

— Есть!

Караульный вызвал сменщика, они открыли камеру, внесли в нее предметы мебели. Следом зашел Расанов. Охране приказал удалиться.

При виде Шаха Шалиев поднялся.

Полковник махнул рукой:

— Сиди!

Сам устроился за столом, выложив перед собой пачку сигарет, отметил жадный взгляд узника, брошенный на пачку. Спросил:

— Курить хочешь?

— Не отказался бы!

— А как насчет откровенного разговора?

— Так мы вроде все обговорили?

— Это тебе кажется! Ладно, кури.

Полковник бросил на стол зажигалку.

Пленник выхватил сигарету, прикурил ее, жадно, с видимым удовольствием и в несколько затяжек выкурил. Сплюнул в ладонь. Затушил в слюне окурок, взял вторую сигарету. Шах не мешал ему. На этот раз бандит курил уже спокойно, размеренно.

Расанов наклонился над столом, глядя в глаза Шалиева:

— Рамазан! Сейчас и здесь решится твоя судьба! Я задам тебе несколько вопросов. Ты ответишь на них. Солжешь, умрешь! В этой самой камере, слово Шаха!