Лучшая зарубежная научная фантастика: После Апокалипсиса - Коллектив авторов - Страница 221

– Ты и правда веришь в это, Сэм?

– Верю, а как же. – Он похлопал по стволу дробовика и в первый раз взглянул мне в лицо; правый глаз, механический, щелкнул, фокусируясь на мне. Идея вставить этот глаз принадлежала доку Кэмерону – он заменил тот, который Куди потерял на войне. Я был готов побиться об заклад, что Кэмерон мог при желании видеть то, что видел Куди. – Чего хотел от тебя док?

Я пожал плечами, и Сэм Куди как следует врезал мне по затылку. Я рухнул на землю и лежал так некоторое время, сплевывая красную пыль.

– Попробуй еще раз, Пол.

– Он велел мне проследить за драконом. – Я сел. – Хотел узнать, не явился ли дракон по его душу.

– И что?

Я кивнул:

– Очень похоже на то.

Куди вздохнул и правой рукой потер здоровый глаз.

– Значит, ты заглядывал в его будущее? Все кончится плохо, так, Пол?

Он протянул руку и помог мне подняться.

– Все кончится так или иначе, Куди, – ответил я. – Я ни черта не видел толком, так что говорить не о чем, но слышал выстрелы и крики. Мне кажется, дракон тоже ясновидящий, и он понял, что кто-то скоро умрет. Но чтоб мне провалиться, если я знаю, кто именно.

Куди прищурился, пожевал нижнюю губу, и длинные усы задергались. Очень долгое время он не говорил ни слова.

– Мне надо сообщить об этом доку, – сказал я ему. – Он меня ждет, Сэм.

– Иди, – бросил шериф и снова занялся своим оружием.

Нет такого человека, который охотно спустился бы в бункер дока Кэмерона, и меньше всего этого хочется таким парням, как я, у которых есть дар. Места, подобные этому бункеру, просто вопят, эхо прошлого разносится здесь снова и снова. Но во всем городе не найдется ни одного болвана, который бы не таскал в своем теле штуку, изготовленную доком, – даже у меня кое-что есть, хотя и гораздо меньше, чем у прочих, – а док Кэмерон любит следить за людьми. Были в городе местечки, где я мог спрятаться, если бы очень захотел, но рано или поздно мне пришлось бы вылезти оттуда и заплатить за неповиновение. Я пересек площадь, подошел к двери, взглянул в сканер сетчатки и вошел в бункер, чтобы рассказать доку все то, чего он не желал слышать.

Инстинкт и дар ясновидения говорили мне, что это неверное решение; даже более смелый человек сбежал бы и провел следующие дня три в своей койке, пережидая бурю, и высунул бы нос на улицу только после того, как перестрелка закончится. Я вовсе не был смелым, поэтому стоял на пороге до тех пор, пока стальные двери не разъехались в стороны. Двое «железяк» шагнули ко мне и повели по бесконечным туннелям. Ребята дока проделали эти туннели давно, сразу после того, как появились здесь.

Док был у себя в мастерской и трудился над телом Слоуна. Он ковырялся своим костяным крюком в потрохах трупа – провел сверху вниз и разрезал кожу и мышцы, как будто расстегнул молнию. От запаха меня чуть не вырвало, но он даже не обернулся в мою сторону.

– Он пришел за мной, так? Этот дракон?

Я оглянулся на «железяк», здоровенных бугаев, которые стояли у меня за спиной с бессмысленными, безразличными лицами. Док оторвал взгляд от скользких алых внутренностей Кенни Слоуна и злобно уставился на меня своими холодными глазами. Через минуту я сдался и кивнул.

– Кто будет стрелять, Пол? Скажи, во что мне обойдется победа?

Я закрыл глаза и взглянул в темноту, в надежде, что мне повезет: мрак, выстрелы из автомата, вопли умирающих.

– Жаль, док, но я не знаю.

Док Кэмерон кивнул и, снова сунув длинный нос в распоротое брюхо Слоуна, принялся работать здоровой рукой и протезом. Белый халат окрасили брызги крови, когда он вытаскивал из мертвого всякие устройства. Война давно закончилась, и никто больше не поставлял нам технику; док любил напоминать нам о том, что теперь мы живем в мире, где ничего нельзя выбрасывать. Он вытащил из тела кабель и принялся наматывать его на катушку; эта тонкая нить из пластика и волокон побывала в телах множества киборгов еще с первых дней войны.

– Но ты хотя бы поговорил с драконом?

Я кивнул.

– И что он тебе сказал?

– Немного. – Я беспокойно задвигался, но деваться было некуда – с обеих сторон стояли громилы дока. – Ему нужен ты, и еще он понял, что я умею видеть. Он хотел, чтобы я заглянул в прошлое, посмотрел как следует на то, что ты делал во время войны.

– И ты посмотрел?

– Нет.

Док Кэмерон улыбнулся.

– Ты меня разочаровал, Пол. Я думал, у тебя более решительный характер. – Он оставил работу и выпрямился. С костяного крюка свисали обрывки кишок Слоуна. Он покачал головой, изображая недовольство. – Что бы подумал твой отец? У такого храброго человека… и такой трусливый пацан?

– Мне все равно, что думал мой папаша, док. Мой папаша давно мертв.

– Почему я тебе не верю. Пол? – Док фальшиво улыбался; губы его словно прилипли к зубам. Он протянул мне костяной крюк, словно подарок; на острие блестело маслянистое кровавое пятно. – Прикоснись к нему, мальчик. Давай посмотрим, настоящий ты мужчина или нет.

Папаша часто говорил, что после войны у некоторых с головой стало не все в порядке, и сейчас я подумал, что док, скорее всего, как раз из таких людей. Я заставил себя взглянуть ему прямо в глаза.

– Не имеет значения, что ты делал, док. Хоть во время войны, хоть неделю назад, и неважно, что ты сделал этому дракону и почему он охотится за тобой. Если тебе предстоит умереть…

– Да, если мне предстоит умереть…

Он не договорил. Его тонкие губы подергивались. Я тоже молчал. Он кивнул «железякам», и они вытолкнули меня в коридор. Я не сопротивлялся, когда они стиснули мне руки своими стальными клешнями, оторвали от пола и потащили прочь.

Киборги похоронили Слоуна на рассвете; небольшой мешок с кусками плоти, которые были не нужны доку, закопали в красной земле за стенами города. Куди и его клоны наблюдали за этим со своего поста; прямые, как палки, стражи с дробовиками и винтовками не желали даже приближаться к громилам дока. Конечно, они были союзниками, когда город нуждался в защите, но даже в лучшие времена отношения между ними сохранялись враждебными, а в худшие – весьма напряженными.

В ту ночь Куди удвоил охрану стены. Закопанные трупы привлекали падальщиков, а когда это случалось, начинались реальные неприятности.

Внутренний голос сказал мне, что день-другой, по крайней мере, мы будем в безопасности, и «третий глаз» не противоречил внутреннему голосу, поэтому я лениво прошелся мимо офиса Куди с намерением дать ему понять, что на некоторое время можно расслабиться.

– Лучше будь настороже, – велел мне Куди. – Так, просто на всякий случай.

Честно говоря, эти разговоры были сплошной показухой. Не требовалось никакого дара ясновидения, чтобы почувствовать напряжение; весь чертов город был на пределе, все ждали чего-то, и док Кэмерон просидел в своем подземелье целых девятнадцать часов подряд, пытаясь придумать, как спасти свою шкуру. Папаша рассказывал мне кучу историй про службу в армии. Говорил, мы много лет воевали с драконами, и всякий раз, когда начиналась перестрелка, это нам дорого обходилось. На первый взгляд один дракон казался не таким уж страшным, но я понимал: когда он появится в городе снова, пострадают все.

Я провел целый день, валяясь на койке, пытался открыть «третий глаз» или увидеть вещий сон. Я заглядывал вперед, но это не дало мне ничего нового; взгляд назад тоже лишь подтвердил то, о чем я давно подозревал: док Кэмерон никогда не был хорошим человеком, и война дала ему отличный шанс доказать это. Да, он был жесток, но я это знал с самого начала, и вокруг было множество таких же жестоких людей. Это было понятно, если вспомнить, что творилось во время войны. И похоже было, что со времен войны его привычки не сильно изменились, только теперь у него имелось меньше подопытных людей и появилось больше возможностей для вивисекции.

Куди заглянул ко мне ближе к вечеру. Когда он протиснулся в дверь, я даже не стал вылезать из постели. Он подцепил табурет носком сапога и пододвинул его к кровати, затем уселся, не сняв с плеча дробовик.