Ведун. Слово воина: Слово воина. Паутина зла. Заклятие предков - Пронин Игорь - Страница 42

– Заждались, молодцы? Ну, теперь точно пора. В путь! – И поскакал впереди всех по дороге. Он промчался метров триста и там перевел коня на медленный шаг.

– Мы больше не торопимся? – нагнал его Олег.

– А, ведун, – кивнул воевода. – Нет, мы и так скачем слишком быстро. Обозные повозки завсегда тащатся ленивее калики перехожего. Как бы не отстали.

– Кстати, Валах, – оглянулся на тянущийся позади обоз ведун. – Ты сказывал, у тебя всего сорок мечей.

– Так и есть, – кивнул воевода Поганый. – Два десятка с нами, еще два позади идут. Остальные ратные – то гости да стража их. Посему об обозе особо и не пекусь. Мне главное – засеку вовремя заметить, коли кто воровским образом напасть замыслит. Дабы нежданного налета не получилось. Ну, и ты смотри, ведун. Кабы морока кто не напустил, глаза не отвел.

– Не отведут, – пообещал Середин.

Он ехал первым. Простоволосый, в расстегнутой на груди косухе, открывающей красную переливчатую рубаху; на поясе болталась сабля, у задней луки седла – так, чтобы достать одним движением руки – щит с толстой стальной окантовкой. Чуть поотстав от него, покачивались в седлах ратники – все в кольчугах, в островерхих шлемах, на самых кончиках которых болтались красные кожаные кисточки. Длинные рогатины с тяжелыми наконечниками смотрели остриями в небо, а ветер весело играл с подвязанными под острой сталью разноцветными тряпочными и нитяными кисточками. В эти мгновения трудно было представить, что украшения эти роль имеют сугубо утилитарную: кровь впитывать, дабы по ратовищу не растеклась и скользким его не сделала.

Между тем, на голубом небе сияло теплое летнее солнце, шелестела листва на вытянувшихся вдоль дороги дубах, мягко опускались в утоптанную глину копыта.

Вологодский тракт был широким, хорошо накатанным – не то что устюжский путь. Да оно и не удивительно. Ведь воды Белого озера, лежащего почти рядом с Онегой, текли в далекое Каспийское море. А Вологда-река, находящаяся всего в полусотне верст от столицы Белозерского княжества, – она текла в море Белое, на север. Чтобы попасть из одного близкого города в другой по воде, ладьи нужно тащить через волок. А при таком расстоянии уж проще товар сразу на подводу уложить и посуху довести. Что удивляло Середина – так это то, что в сам Ростов молодые на ладье не поплыли. Вроде Ростов где-то рядом с Волгой стоит – наверняка, и протока есть до самого города. Может, из-за коней? На Руси, как известно, воины пешими не ходят. И, учитывая количество приезжавших в Белоозеро ратников, всех нужных им лошадей ни на какую ладью не погрузить. Ни трюмов, ни палуб не хватит.

– Давай-ка ходу наддадим, ведун, – неожиданно предложил воевода, подъехав к Середину. Под легким бирюзово-синим плащом зловеще зашелестела кольчуга.

– Зачем?

– Место для ночлега выберем. Поезд у нас большой, места ему много надо. Просто так, где сумерки застанут, не остановишься. Мыслю я, верст десять обоз еще пройдет.

– Поехали, – согласился Олег, пнул пятками гнедую.

Малый отряд закованной в железо ростовской рати перешел на рысь.

Что было сказочно приятно на Вологодском тракте, так это густой ельник, вскоре обступивший путников по сторонам. Никаких тебе оврагов, никаких болот. Воздух сухой и свежий, пахнущий лечебной зубной пастой; дорога прочная, не чавкает водой, не покачивается под копытами, норовя утонуть в бездонных топях. Если и встречались ручьи – то чистые, прозрачные, весело струящиеся по песчаному дну. Единственную встреченную речку всадники преодолели с ходу, проскакав на рысях через брод и оставив висеть в воздухе радужное облако из поднятых копытами брызг. Потом, миновав сосновый бор, дорога вывернула к широкому лугу, раскинувшемуся на берегу озера.

– Пеньковское, – представил водоем воевода. – Хорошее место. Что скажешь, ведун?

– Хорошее… – Олег проехался по густой траве, остановился над застарелым кострищем. Все вокруг выглядело тихо и спокойно, крест оставался холодным, никаких признаков неестественности. Все было прекрасно… Слишком прекрасно. Даже как-то приторно прекрасно. – …но мне не нравится, Валах.

– Почему? – подъехал к нему ближе ростовский воевода.

– Не то здесь что-то…

– Может, лешаки собрались? Колдун окрест поселился? Берегини ушли? Русалки в озере заскучали? Болотник завелся? – принялся требовательно расспрашивать Поганый.

– Да нету тут никого из злых сил, воевода, – мотнул головой Олег.

– Тогда почему?

– Не знаю, – пожал плечами Середин. – Предчувствие у меня нехорошее…

– Здесь, ведун, на три версты окрест более ни единой прогалины не найти, – нахмурился Валах. – Чтобы такое удобное место бросить, надобно повесомее опасность назвать.

– Слушай, воевода, – повысил голос Олег. – Ты моего мнения спросил? Я тебе ответил! Что ты теперь хочешь – врать меня заставить. Не нравится мне это место! А дальше сам думай. Хочешь – дальше поезжай, хочешь – стражу усиливай.

– Ладно, темная душа, – спрыгнул на землю ростовчанин. – Будем считать, ты меня упредил, я тебя не послушал. – Он повернулся к ратникам: – Слезай, ребята. Берите топоры, бегите в лес, дрова для костров готовьте. А коней мы с ведуном напоим.

К тому времени, когда на дороге показались первые повозки, вдоль берега было выложено несколько десятков длинных сухостоин – пилить, видимо, желающим предлагалось самим – и три высокие, в рост, кучи валежника. Обоз, выкатившись на поле, выстроился большой двойной подковой, открытой стороной прижатой к озеру. Слуги и стражники – поди разбери, все одеты почти одинаково – привычно стали распрягать повозки, ставить палатки, отгонять лошадей к лесу. Копытные, как известно, имеют дурную привычку ходить прямо под себя и ступать копытами куда придется – потому, хочешь не хочешь, а пасти их приходится в стороне от основного лагеря.

Впрочем, кони были не в обиде. Застоявшиеся в конюшнях, они вырывались в поле, словно пленники фашистских застенков на свободу – громко ржали, носились наперегонки, падали на землю и кувыркались в траве, помахивая в воздухе тонкими ногами. Насмотревшись на это зрелище, Середин, привычно спутавший ноги своей гнедой, решил было тоже отпустить ее порезвиться, но не успел:

– Я тебя, что, каждый раз искать должна? – остановилась рядом Верея, одетая теперь на татарский манер: тонкие шерстяные шаровары, полупрозрачная рубашка, войлочная, шитая серебряной нитью, курточка, платок из светлого шелка, который удерживался на голове темным ободком, украшенным тремя изумрудами, и закрывал лицо до самых глаз. – Али забыл, как палатка моя выглядит? И чего это ты тут шкуру расстелил? Скажи еще, тут спать собрался, меня мерзнуть в одиночестве решил бросить?

– А ты мне говорила, что тоже из Белоозера уезжаешь?! – попытался парировать Середин.

– Значит, – чуть не зашипела красавица, – ты думал, я остаюсь? Собрался уехать, даже не попрощавшись?

Она оглянулась по сторонам:

– Ну-ка, пойдем в палатку, там поговорим.

«В жизни не женюсь!» – подумал Олег, однако подчинился нахрапистой захватчице. Все-таки спать одному ему тоже не очень-то хотелось.

Испуганное конское ржание заставило Середина открыть глаза и приподняться на локтях. Рядом шевельнулась, подтянув на себя овечью шкуру, Верея, открыла глаза, и в глубине ее зрачков заплясали кроваво-красные язычки. Разумеется, это еще не значило, что ночной порой прекрасная любовница превращалась в порождение тьмы. Просто рядом с палаткой пылало сразу несколько костров; их жутковатый свет легко проходил сквозь парусину стен, наполняя помещение розовым полумраком, не дающим теней.

Лошади снова заржали, послышались тревожные крики. Олег рывком вскочил, откатился ко входу, лихорадочно натянул рубашку, штаны, опоясался саблей, сунул ноги в ботинки.

– Что происходит? – Огонь окрасил кожу усевшейся Вереи в красный цвет, отчего она стала походить на человека-саламандру.

– Никуда не ввязывайся, – потребовал Олег и выскочил наружу.