Ведун. Слово воина: Слово воина. Паутина зла. Заклятие предков - Пронин Игорь - Страница 41

Олег раздраженно сплюнул и стал натягивать жаркие войлочные шаровары.

Парадный зал замка больше всего походил на подвал старинного купеческого дома: толстые стены, высокие своды, неизменная прохлада, от которой одетый в одну шелковую рубашку ведун недовольно поежился. В таких местах во времена социализма обычно делали овощные склады, но здесь, в зловещем полумраке, пахло не сухой картошкой и морковной ботвой, а пчелиным воском и горячей копотью факелов. Вдоль стен толпились бородатые бояре в темных шубах, и только молодые придворные позволяли себе обходиться плотно облегающей тело ферязью, едва доходящей до колен. Впрочем, по цене украшенные самоцветами и мехами кафтаны вряд ли сильно уступали шубам.

Троном для Олеся Руслановича служило обычное кресло с резными подлокотниками и невысокой спинкой, поднятое на пьедестал в две ступени. В качестве символа власти по обе стороны трона возвышались ратники, в высоких полковничьих папахах и сплошь шитых золотом кафтанах. Один держал в руках массивную секиру на очень короткой рукояти, второй – шипастую палицу. Оружие украшали жемчуг и изумруды, и для боя оно явно не годилось.

Беремира сидела в точно таком же кресле – но стоящем на полу, без всяких возвышений.

– Здрав будь, ведун Олег, – вскинул подбородок князь и пригладил ухоженную николаевскую бородку.

– И тебе здоровья, княже. – Середин приложил правую руку к груди и слегка поклонился.

Олесь Русланович поднялся, тяжелой поступью сошел к гостю, застыл в шаге перед ним. Потом неожиданно скинул свою шубу, оставшись в зеленой ферязи, накинул ее на плечи Середина. Закинул руки за спину, глядя Олегу прямо в глаза. После короткой паузы тихо поинтересовался:

– Ты благодарить-то будешь, ведун?

– За шубу… – И тут Середин сообразил: – Василиск! Твои ратники сообщили, что он существовал, но исчез! Но как они смогли обернуться так быстро? Прошло всего пять дней…

– Есть разные военные хитрости, – улыбнулся довольный произведенным впечатлением хозяин. – Не все вам, колдунам, секреты хранить.

– Голуби… – прищурился Олег. – Быстрый и надежный способ доставки информации. Пять дней туда, выпустить голубя… Но тогда воины должны были заранее взять его с собой. Зачем такая спешка? Откуда такая честь, князь?

– Дочь у меня в путь отправляется с молодым мужем. Дочь любимая, а дороги ныне стали небезопасными. От татей лесных стража ее убережет, но как быть с колдунами да нечистью странной, что ныне вдоль дорог вертится? – Князь придвинулся ближе, говорил еле слышно, только для гостя. – Волхвы наши на сурков похожи, от святилища ни ногой. Токмо обереги могут с собой передать да жертву богам за благополучие принести. Мало мне сего. Как я твою с купцом историю услышал, так сразу и решил: надобно тебя в охрану нанять, коли ты и вправду с василиском сечу выдюжил. Моему отцовскому сердцу от этого, ох, как спокойнее станет.

– Прости князь, – покачал головой Олег, – но я не пойду. Есть у меня очень важное дело к новгородскому волхву, вещему Аскоруну. Так что, за честь благодарю, но в Ростов не поеду. Это же совсем в другую сторону! Тем более что свита твоей дочери и так без малого армию напоминает. Наверняка половина гостей с ней отправится.

– И ты тоже.

– Нет, князь, не могу, – замотал головой Середин. – Мне действительно нужно в Новгород! От этого зависит… Очень много.

– Поедешь, – усмехнулся Олесь Русланович. – Ты помнишь, как сказывал мне, что от знахарского мастерства отрекаешься? Но тогда же ты молвил, что на дело ратное звать я тебя могу, пусть токмо нужда заставит. Вот я тебя и зову. Не знахарить, на службу воинскую. Али откажешься от своего слова?

– Вот… Ква! – выдохнул Олег. – Язык мой – враг мой.

– Пожалуй, – согласился князь, неспешно вернулся к трону и уже оттуда, с высоты княжеского стола вопросил: – Повелеваю тебе, ведун Олег, завтра отправиться с дочерью моей, ныне супругой сына моего Игоря, князя Ростовского, в дорогу в град Ростов, дабы сберечь ее от лиходеев, чудищ неведомых, колдунов черных и злых помыслов человеческих. Клянешься ли ты исполнить повеление мое в точности и в меру всех сил и способностей своих?

– Чтобы я еще хоть раз, хоть что-нибудь пообещал… – пробормотал себе под нос Олег, а вслух громко и ясно произнес, коротко кивнув головой: – Довести в целости до Ростова – клянусь!

Покой путника

– Так, значит, это тебя Олесь Русланович жену мою охранять отправил? – услышал ведун, уже выводя свою гнедую из ворот, и с огромнейшим изумлением узнал в богато одетом собеседнике того самого азартного остроносого паренька, который вытащил его играть в «шапки».

– А ты тогда – князь Игорь Ростовский, получается? – У Середина от изумления отвисла челюсть.

– Он самый! – Новоявленный муж хлопнул ведуна по плечу и довольно захохотал. – Валах Поганый, воевода мой, забижается. Ты уж реши с ним, как стражу лучше нести, дабы честь и твою, и его не уронить.

Сказал – и оставил Олега наедине с бородатым мужиком в простой кожаной куртке с завязкой на плече и в железной шапке, обитой ко краю густым соболиным мехом.

– Так это твою шапку князь для игры мне давал? – узнал его Середин. – Надеюсь, я ее не помял?

– Шапка – шапка и есть, – пожал плечами воин. – Так, стало быть, тебе князь здешний повелел дочь свою уберегать? Хотя она уже жена наша, и отряд мой ратный службу при поезде нести будет?

– Сколько мечей?

– А хоть бы и сорок, тебе-то что? Мыслишь под руку свою принять?

– Наоборот. Думаю, что и без меня прекрасно обойдетесь, – покачал головой Середин. – Есть у меня, знаешь ли, Валах, один замечательный навык. Я нечистую силу всякую издалека чую. Может, и не за версту, но шагов за сто-двести почувствовать должен. Посему, наверное, мне есть смысл поехать с передовым отрядом. Если я чего нехорошее почувствую, то с темными силами и сглазами управлюсь. А до всего остального мне дела нет. Ты воевода – тебе и решать.

– То верно, – слегка успокоился бородач, кинул взгляд на навьюченную серединскую кобылку. – Велю тебе заводного коня дать. Нехорошо ратнику с сумами на одной спине сидеть.

– Может, и так, – не стал спорить Середин. – Тебе виднее. Ты ведь, Валах Поганый, – воевода. А я всегда одиночкой слоняюсь.

– Поганых я как-то хорошо у Клязьмы подловил, – недовольно набычился воин. – Порубали не менее трех сотен, а своих всего десять полегло. Вот меня с тех пор победителем поганых и кличут. А получается, что просто – Поганым.

Ведун задумчиво кивнул, вспоминая: погаными, кажется, обобщенно звали всех грабителей-степняков, что ходили с набегами на русскую землю.

– Чего молчишь?

– Князь-то ваш какой молодой.

– Да, осиротел наш княжушка, – тяжело вздохнул воевода. – Отец его, Добрыня Святославович, из похода удачного на Муром возвернулся, да чего-то с коликами в животе и слег. За три дня сгорел, что свеча.

– Да, – согласился Олег. – Такого наследства лучше и не получать, коли родительской жизнью за него платить приходится.

– Так уж уложено могучим Сварогом по сотворении мира. Не нам спорить с богами. А ты, ведун, коли с передовым отрядом выехать желаешь, то отправляйся. Велел я ратникам своим отправиться и за стенами у Вологодской дороги нас дожидаться. Тут сейчас дворня приданое грузить начнет, так не повернуться станет, я знаю. Коня тебе опосля пришлю. Поезжай, проверяй дорогу.

Однако заводного коня Олегу воевода так и не прислал. Может, забыл. А может – просто не хватило.

Свадебный обоз выполз из ворот Белоозера только после полудня, когда Середин уже начал подумывать об обеде. Не менее двухсот всадников, причем многие женщины тоже сидели в седле, столько же тяжело нагруженных повозок, десятки вьючных коней – видимо, везущих хрупкие предметы, которые от тряски могли попортиться. Ратники принялись ловить пасшихся под стенами лошадей, подниматься в седло, расхватывать составленные в пирамиду рогатины.

Олег верхом сел первым, потому как не поленился спутать кобылке ноги. Дождался, пока прочие воины соберутся вокруг него. К передовому отряду подъехал Валах: