Пьющий души (СИ) - Маслютик Алена - Страница 65

Так значит, в прошлый раз ей не показалось. Не она ошиблась, ее спровоцировали на ошибку. И, несомненно, провернул этот фокус Дан.

— Как ты это сделал? — Станислава не спешила вставать, понимая, что это послужит сигналом для следующей атаки, только подтянула под себя ноги и села.

— Сделал что? — достаточно натурально удивился Дан.

— Ты знаешь. Моя рука точно по ледяной горки соскользнула, и удар ушел в пустоту.

— Значит ты не настолько бесчувственная, как вначале прикидывалась, — в голосе Дана явно читалась улыбка. — Ладно, вставай. Пока не буду на тебя нападать.

— И все таки, что и как ты сделал? — поднимаясь на ноги, поинтересовалась Станислава. — И сможешь ли меня этому научить?

— Так за тем я это все и затеял, — Дану очень нравилось, когда кто-то загорался желанием узнать для себя новое. — А у тебя неплохая база. Кто учил?

— Отец. Меня и…Тимура, — весь приподнятый настрой куда-то испарился, стоило вспомнить о друзьях, которые сейчас не понятно где.

— Не грусти, Ведьмочка, — пробасил Дан и ободряюще похлопал своей широченной ладонью по плечу девушки. — Прорвемся.

Станиславе показалось, что она ушла в землю минимум на полметра от такой дружеской поддержки, но и в правду стало немного легче.

Больше показательных трепок не было. Дан спокойно, раз за разом объяснял, в чем заключается техника ментального боя, как он ее сам назвал.

— Ты собери всю ярость в одном месте, например в низу живота и когда она уплотниться в тугой шар, кидай ее в противника, бей его точно плеткой.

Станислава пробовала еще и еще. Понимание, как сделать, бродило где-то совсем рядом, но к кострам разведенных отчаяньем, подходить отказывалось. Она ощущала себя умственно отсталой, когда Дан с завидным спокойствием в очередной раз начинал объяснять. Станислава восхищалась его терпением, если бы у нее в классе завелся столь тупой ученик, она бы уже давно махнула на него рукой.

— Ты неправильно действуешь с самого начала, — в очередной раз попытался объяснить Дан. — Ты спешишь, слишком нервничаешь и злишься, из-за чего прикладываешь не достаточно силы и не в том направление. В тебе кипит правильная ярость, но из-за несдержанности выплескивается в разные стороны. Будто вода из чаши, которую взяли нетвердой рукой, да еще побежав с ней, запнулись. Попытайся для начала успокоится. Сосредоточься и собери всю злость и ярость в одном месте. Любом удобном тебе. Сожми в плотный шар, а затем метни его всем телом. Вот так.

Он отвернулся от девушки, медленно поднял руку, взмахнул кистью, сжал пальцы в кулак и резко дернул на себя. Снег перед Даном взлетел вверх, но ровной прямой, точно в сугробе спрятали веревку, а Дан потянул с силой за один ее конец. Снежная дорожка коснулась стены сарая, и одна из досок разлетелась мелкими щепками, которые усеяли землю в радиусе метра.

— Да уж, сильно я тебя достала, — пробормотала Станислава, разглядывая темноту проема, сквозь оседающую пыль. — Столько ярости… Удивительно, что дом еще стоит… Да и я с ним…

Она перевела взгляд на Дана и не на шутку испугалась — парня трясло. Но спросить о его странном состоянии не успела, тот уже хохотал в голос, хватаясь за живот, сгибаясь пополам и чуть не падая в утоптанный снег. В Станиславе с новой силой пробуждалась злость, она и не думала шутить, а парень, с трудом успокоившись и отдышавшись, проговорил:

— Ну, ты и Ведьма! Давно так не смеялся. Тонко подметила, с вами никаких домов не напасешься, не говоря уж о сараях. Ладно. Иди уж. Закончим на сегодня.

— Почему? — возмутилась Стася. — У меня же еще ни разу не получилось.

— Во-первых, уже слишком поздно. И как бы сказал какой-нибудь поэт: ночь властвует над миром и где-то там над тучами горят яркие звезды. Но я не поэт, поэтому скажу проще — темно уже слишком. А во-вторых, я думаю, ты уже все поняла, по крайней мере, на уровне рефлексов. Теперь бы еще голову убедить принять новое знание. Ведь твой разум заперт на огромный замок, имя которому "предвзятое мнение".

— Хм, — не поняла Станислава, — Мнение о чем?

— Об окружающем мире. О тебе в нем и о тех, кто рядом. С самого детства тебе объясняли, что чудеса остались лишь в сказках. А из-за расплодившихся последнее время всевозможных магов, колдунов и экстрасенсов, большинство из которых шарлатаны чистой воды, тебе трудно поверить, что есть и те, кто действительно может.

— Не правда. Я за последнее время столько видела, что было бы смешно утверждать, что этого нет.

— Да ты уже видела многое. И на уровне осознанного восприятия почти не сомневаешься. Но вот твое подсознательное я упорно твердит — все чудеса всего лишь удачно поставленный трюк.

— Откуда хоть слов то таких набрался?

— На психолога учился, — довольно оскалился Дан. — Не доучился, правда. Все. Хватит на сегодня. Иди спать. Хотя нет, сначала поешь чего-нибудь, а потом ложишься в кроватку и сладко спишь без посторонних мыслей, самокопанния и угрызений совести. Продолжим завтра. Иди.

— А ты? — спросила Станислава, уже сдавшись и отходя к дому.

— А мне ещё сарай починить надо.

Когда девушка скрылась в доме, из тени вышел Артем: тонкий бледный, черная косичка струиться между лопаток.

— Не усидел все таки, — ничуть не удивившись произнес Дан. — А своими ножками уже не хочешь ходить.

— Ты же сам мне запретил дом покидать, без крайней необходимости.

— Ладно, ладно! Что думаешь про нашу ведьмочку?

— Двигается неплохо. Дар четкий, но сила её заемная.

— Да, я так же увидел. Думаю, за ней стоит сильный и древний род. Со временем сила спадет, но умения останутся.

***

Ни есть, ни спать не хотелось, но Станислава завернула на темную кухню, щелкнула выключателем и вздрогнула. За столом у стены сидел парень из заколоченного дома, с лицом Тимку, и грустно улыбался. Станислава, как советовал Дан, закрыла глаза вдохнула-выдохнула, открыла глаза. Видение растаяло, осталась лишь столь ж грустная улыбка на губах Артема.

— Ты чего это тут? — поинтересовалась Станислава.

— Да на ваши бальные танцы любовался.

— А почему в темноте?

— Так виднее. Есть будешь?

Стася неопределенно пожала плечами, вроде как предложи что, а я подумаю.

На столе под самым окном зашумел электрический чайник, щелкнула кнопка, оповестив, что вода вскипела. Артем подтянул костыли, поднялся и доковылял до шкафчика. Открыл дверцу, достал две тарелки и неловко придерживая их, поковылял в обратном направлении. Станислава было дернулась помочь, но даже не встала. Что-то, то ли женская интуиция, то ли пресловутый дар, на который похоже будут списываться все странности в ближайшем будущем, точно в ухо ей шепнуло: «Не надо!» Человек, почти полгода страдавший от недуга, теперь всеми силами будет стараться доказать даже не Дану, который ухаживал за ним, точно за младенцем все это время, а самому себе, что он вполне здоров и достаточно силен, что может позаботиться не только о себе, но и о тех кто рядом.

И Станислава задушила в зародыше благородный порыв. А Артем даже не заметив ее внутренней борьбы, сгрузил тарелки на стол и, с нескрываемым удовольствием, сел обратно на табурет, нагнулся, прошуршал чем-то в ящике стола, достал две ярких упаковки.

— О, бомж-пакет, — улыбнулась Станислава. — А тебе можно? Дан не начнет ругать за чрезмерно не здоровую пищу?

— Ну, его же тут нет, и в ближайшее время он точно не появиться, так что если не сдашь, точно не узнает. Иногда, знаешь ли, хочется такой вот гадости.

Станислава надорвала свою упаковку, высыпала ком быстроприготовляемой лапши и специй в тарелку, залила кипятком свою порцию и порцию Артема. Парень придвинул тарелку ближе и, не дав как следует разбухнуть лапше, принялся за еду. Тепло и усталость волнами разливались по телу Станиславы. Она мешала пшеничные пружинки вилкой и, забыв об Артеме, глядела в темное, точно потерявшее прозрачность, окно. Мысли текли медленно. Почему-то вспомнились летние вечера в доме бабушки. Так же, чуть помаргивая, горела лампочка, тишина наполняла усыпающий дом, а они вдвоем сидели, пили ароматный, пахнущий травами и летом чай из больших тяжелых глиняных кружек. И молчали. Иногда к ним присоединялся Тимур…