Легенда из подземелий - Реброва Алёна Дмитриевна - Страница 48

   Я пищу и бешусь, пытаясь напомнить о том, что я не зверь и что со мной так нельзя, но снаружи никакой реакции. Коробку куда-то положили и дальше я почти ничего не слышал. Вскоре мне опять стало плохо и я, чтобы не мучиться, уснул. Я проснулся от того, что коробку со мной взяли и куда-то понесли. Ничего не было видно, я ничего не мог понять, кроме того, что оказался на улице.

   Следующее воспоминание уже совсем смутные.

   Все трясется, дышать тяжело, меня швыряет в разные стороны... внезапное ощущение невесомости, потом сильный удар. Я без сознания.

   Когда я очнулся вновь, земля забивала рот. Почувствовав это, я стал отплевываться, но от резких движений сильно заболела голова. Кое-как поднявшись, я перевернулся на спину и уставился в небо. Острые темные верхушки деревьев прорезали слепящую белизну. Кажется, я в лесу.

   Тело продрогло, я не чувствовал пальцев, горло и нос опасно жгла начинающаяся болезнь. Обернувшись волком, я остался лежать, согреваясь в теплой шкуре.

   Через некоторое время сил стало больше, я принюхался, чтобы понять, где нахожусь. Запахи смешались: промерзшая почва, лес и дорожная пыль. Кажется, я на обочине.

   Лежать на холодной земле дальше было нельзя. Я поднялся, припадая на переднюю лаву и осмотрелся. Первое, что попалось на глаза, - разломанная коробка из-под сигар. Такие курил Фиар.

   Недалеко оказалась дорога, я выбрался на нее, но так и не понял, с какой стороны город. Пришлось превращаться в птицу и заставить себя взлететь, несмотря на синяка и боль в мышцах.

   Только когда я поднялся выше елей, смог разглядеть вдалеке Трехполье.

   Огромный город, один из самых больших на материке, был едва различимым пятном на заснеженных просторах. Я устремился к нему, паря по холодному воздуху.

   Однако, вскоре я понял, что не смогу лететь дальше: сил было совсем мало. Тогда я превратился в лошадь, ведь это самое выносливое животное, которое может двигаться по дороге, не привлекая внимания. Так я и шел дальше.

   Прошел день, к вечеру я не выдержал и свалился спать на обочине собакой, к счастью, собакой я был достаточно лохматой. Живот сводило от голода, но есть, кроме мерзлой пыльной травы, было нечего: на охоту меня бы не хватило.

   С рассветом я снова поплелся по дороге.

   К счастью, вскоре мне попалась телега, я забрался на нее птицей и, не веря своему счастью, обнаружил в мешках зерно. До города я добрался за несколько часов, сытый и отдохнувший. Было десять утра.

   Интересно, сколько меня не было и как я очутился так далеко?... Что с Шарлоттой, что с Бэйр и Арландом?

   Оказавшись в Трехполье, я первым делом бросился домой. Залетев в окно своей комнаты, я набросил халат и спустился вниз. Как только я вошел в коридор, на меня накинулась разъяренная ведьма.

   - Ты где был, многоликий кусок шерсти!? - рявкнула она, пылая праведным гневом. У нее под глазами были большие черные синяки и выглядела так, как будто не спала всю ночь. - Мы места себе не находили, думали, что ты погиб!

   - Вернулся!? - в коридор выпрыгнул Арланд, в полном инквизиторском облачении. Он выглядел еще хуже, чем Бэйр. - Ты засранец! - крикнул он, подойдя ко мне и тряхнув, что было сил. - Я весь город на уши поставил, стражу подключил, тебя ищут по всем канавам с собаками! Где ты был!?

   - Я...

   - Арланд, прирежь его, а не то я это сделаю! - прорычала ведьма, побираясь ко мне поближе и отпихивая инквизитора в сторону. - Ты!... Слов нет! Куда делся на целых три дня!? - вцепившись мне плечи, Бэйр страшно сверкнула глазами, и я уже приготовился к чему-то очень больному... но ведьма, вместо того, чтобы избить меня, крепко обняла, уткнувшись лицом в мою грудь. - Убью!... - пискнула она жалобно, стискивая меня, что есть сил. - Напугал, идиотина!

   - Но меня не было всего одну ночь...

   - Два полных дня и еще сегодняшний, - возразил Арланд, устало потирая переносицу и садясь на лавку в прихожей. - После праздника ты пропал, на следующий день, когда к восьми вечера ты не вернулся, мы стали тебя искать. Дом Шарлотты был заперт, в театре пожимали плечами. Утром я обратился в стражу, они уже сутки обыскивают город... И вот, только сейчас, на третий день, ты вернулся.

   - Как такое может быть?... Мне кажется, я был тут еще вчера вечером.

   - Что, эта бесформенная серая масса соизволила явиться? - в прихожую вплыл заспанный Люциус. С трудом продрав глаза, он задержал на мне ненавидящий взгляд, а потом зевнул. - Я высплюсь, и ты умрешь. Медленно и мучительно. Обещаю, - монотонно произнес он и отправился спать дальше.

   - Где ты был? - повторил вопрос Арланд.

   - Я... я не знаю, - ответил я. - Я очнулся в канаве очень далеко отсюда, но ничего не помню. Мне еще предстоит со всем разобраться, но, думаю, это как-то связано с нашей театральной гулянкой.

   - Где-где ты очнулся!? - удивленно воскликнула Бэйр, утерев влажные глаза и, наконец, отпустив меня.

   - В канаве, - признался я, поморщившись. В телеге я вылизался, но наверняка вид у меня был неважный.

   - И ты совсем ничего не помнишь? - недоверчиво спросил Арланд.

   - То, что я помню, мало связано с тем, как я мог оказаться так далеко.

   - Хорошо погулял, значит... - фыркнула Бэйр и, обессилев, упала на лавку рядом с Арландом. - Все, я ввожу сухой закон! Все слышали!? Хоть капля, и я всех прибью...

   После этих слов она сорвала с пояса Арланда флягу и, зажмурившись, выпила все содержимое.

   - Мой леннайский виски... - грустно вздохнул инквизитор, с бессильной печалью смотря на то, как опустошается фляга.