Легенда из подземелий - Реброва Алёна Дмитриевна - Страница 47

   - Ты вернул мне руку, черт возьми! Конечно, я счастлива! - я переползла с дивана на шкуру и села рядом с Арландом. - Единственное, что меня беспокоит, это твои слова... Ведь приняв это кольцо я не совершила какой-нибудь важный обряд?

   - Нет, никакого обряда не было, - успокоил меня инквизитор. - Но это был намек.

   - Намек на что?... - растерянно спросила я, смотря на кольцо.

   - На то, что я хочу, чтобы между нами все было законно, и жду только твоего желания. Подумай, ведь это избавило бы нас абсолютно от всех проблем и косых взглядов, - он вздохнул и неожиданно произнес: - На самом деле я тебя не понимаю. Это самое обычное дело, чего ты так боишься? Ты уходишь от темы каждый раз, когда я завожу разговор.

   - Пока я на такой шаг не готова, - ответила я, гладя подбежавшего к моей руке щенка. - Это не значит, что я не уверена в тебе: я более чем уверена, что ты всю жизнь будешь параноиком с раздвоением личности; не значит, что я не уверена в наших чувствах: с годами они не станут понятнее. Просто меня от слова "женитьба" трясет. Это как-то слишком...

   - Слишком страшно?

   - Наверное. В моем мире такие вещи в девятнадцать не происходят, и в тридцать порой тоже, и в сорок... Понимаешь? - я обеспокоенно посмотрела на Арланда.

   - Нет, мне не понять дурацких обычаев твоего мира. Можно поддаться чувствам один раз и провести ночь вместе, но так... Это правильно, когда любящие друг друга люди становятся семьей, - ответил инквизитор, беря набесившегося щенка на руки. Вскоре псинка уснула. - Я вырос с этими убеждениями, Бэйр, и я не хочу жить с женщиной, которая может уйти от меня к другому.

   - Но я не...

   - Я понимаю, - кивнул инквизитор. - Но и ты меня пойми.

   - Дай мне еще пару месяцев, а потом... если ничего не изменится, я выйду за тебя, - пообещала я. Впервые Арланд говорил об том так серьезно, впервые я почувствовала, что он готов выбирать только между крайностями, или разлука, или женитьба.

   - Я согласен, - инквизитор удовлетворенно кивнул. - До лета. В первый день лета пойдем к священнику из Ордена.

   - Даешь мне почти четыре месяца?

   - Да.

   Некоторое время я сидела, размышляя над жутким разговором. Я не ожидала такого поворота событий, не была готова к нему, но все же четыре месяца - это хорошее долгое время. Это будет нескоро, а пока можно жить в свое удовольствие, не думая ни о чем.

   - Эм... то, что тебе подарила Линда. По-моему, тебе должен пойти такой оттенок красного, как думаешь? Дома никого, а щенок уже уснул, так что...

   6. Самые страшные звери

   *Лекои Опоаль Л`диэн*

   Это было похоже на то, как я однажды в детстве упал с десятиметровой высоты. Когда мать оставила меня, я стал искать другой ход в поместье. Переплыв реку, я попытался подняться по холму, будучи до нитки мокрым. Поскользнувшись на траве, я сорвался и покатился вниз, потом лежал, изнывая от боли во всем теле, и думал, что умру... тогда все обошлось, меня нашла Сарабанда.

   Сейчас я чувствовал себя точно так же, но только никто не приходил меня спасать. Все тело болело, виски пульсировали, во рту стоял привкус чего-то мерзкого... меня пытали, пробовали отравить? Где я сейчас? Пахнет не домом.

   Воспоминания напоминают дырявую тряпку. Отдельные сцены мелькают при попытке вспомнить вечер и ночь.

   Я и Шаротта в ее доме, с театральной труппой и другими знакомыми. Фиар рассказывает об успехе нашей последней пьесы, хвалит всю труппу и меня. Особенно меня, и понятно, из-за чего: из-за моей внешности в театр стали ходить почти все девушки города, уборщица зарабатывает огромные деньги, водя экскурсии по моей личной гримерной, а один из местных торговцев стал спонсировать театр, надеясь, что я отвечу взаимностью его по уши влюбленной дочери.

   Фиар говорит, что хочет написать новую пьесу к концу праздников, и это будет "вулкан", как он сам выражается. Главная роль - моя. Я отказываюсь, но Шарлотта уговаривает меня не упрямиться и сыграть очередного героя-любовника. Ради Шарлотты, которая почему-то в восторге от моего успеха у публики, я соглашаюсь.

   Есть ящик вина. Все пьют. Меня от него воротит, но я пью со всеми, чтобы не быть невежливым.

   Следующее воспоминание, очень яркое.

   Я в театре. Фиар, развеселившись от вина, предлагает начать репетицию прямо сейчас. Я, как последний идиот, лезу на сцену и пытаюсь что-то изобразить. Мне становится плохо, живот воротит от мерзкого вина... я превращаюсь в крысу и убегаю в щель, чтобы никто не видел, как меня рвет... в вине определенно был Черный Хвост. Растение, которое часто добавляют в недорогие вина для вкуса, и которое использует стража, чтобы ловить оборотней, запирая их в одном теле при помощи порошка из Черного Хвоста.

   Пока меня не было, на сцену взбирается Шарлотта, за ней следом студент, чьего имени я никак не могу запомнить. Что-то происходит, он обнимает Шарлотту и, хотя та отбивается, пытается ее поцеловать, крича что-то про то, что она давно его хочет и стесняется сказать. Фиар хохочет и орет, что этого в пьесе не было. Почуяв неладное, я вылезаю из щели, принимаю свой истинный облик, отталкиваю студента от Шарлотты. Он злится, я чую запах агрессии, хлещущий от него вперемешку с запахом вина. Он кричит, что я девчонка с косой, что понятия не имею, что нужно женщине, что я красивая кукла, а не мужчина. Я говорю, что он пьян и должен замолчать, чтобы не позорить себя. Тогда он бросается на меня. Я не хочу его бить, уклоняюсь, пока это возможно. Шарлотта, которую это все почему-то развеселило, кричит, что я непременно должен ударить хоть раз, а не то он окажется прав, что я девчонка. Я бью, аккуратно и легко, но это только разъярило студента еще больше, он бросается на меня снова. Мы скачем по всей сцене, едва не сбивая столы и лампы. Мне надоедают эти скачки, я разбиваю нос противнику, и тогда он успокаивается. Шарлотта в ужасе. Фиар орет.

   У меня снова приступ, на этот раз проблема с образом - неудивительно после Черного Хвоста. Нужно обернуться, чтобы отрава не подействовала на меня. Я снова крыса, снова в щели, там превращаюсь в птицу, в змею, в кота, снова в крысу. Отпустило. Выползаю из щели, но не успеваю обернуться, меня ловят в ведро, затем пересаживают в очень тесную металлическую коробку, в которой пахнет табаком. Оборачиваться нельзя: тело не прорвет металл коробки, я только покалечусь. Выбраться из нее невозможно - она очень плотно закрыта, есть только маленькая щель для воздуха, но туда у меня даже нос не пролезает.