Марья Бессмертная - Жильцова Наталья Сергеевна - Страница 55

Новая песня началась, стражники умолкли, а Лиса вдруг резко бросилась вперед!

Поспешив за ней, я направила посох на двух стражников, один из которых сидел к нам спиной, а другой боком, но все кончилось быстро.

Лиса на ходу взмахнула рукой, и в неверном свете факелов я уловила блеск уже знакомой оперенной иголки, которая воткнулась точно в шею старшему стражнику. Тот зашатался, а потом рухнул на пол, оглашая коридор могучим храпом.

Его более молодой напарник успел повернуться к Лисе и выхватить меч. Он даже рубанул по гибкой фигуре. Бил не сверху вниз, а, словно боясь промазать, горизонтальным ударом, целя в область живота. И если бы попал, то нижняя часть тела Лисы продолжила бы свое движение уже отдельно от верхней. Но японка, не снижая скорости, упала на колени, прогнулась так, что коснулась спиной пола, и проехалась на коленях под свистнувшим лезвием. Воина по инерции развернуло боком, а Лиса выпрямилась одним гибким движением и отработанным ударом ребром ладони отправила его в беспамятство.

На этот раз мы не старались подхватить падающие тела, и я испугалась, что на шум прибегут еще охранники. Но, глядя, как японка спокойно склонилась над старшим стражником и сдернула-с его пояса связку ключей, начала верить, что все и правда получится.

Тем временем песня оборвалась, а потом низкий голос спросил из-за двери:

— Эй, там есть кто?

Отвечать не стала. Просто подошла к Лисе, которая как раз подобрала нужный ключ и теперь со скрежетом отпирала замок.

— Слышь, там, на воле, тебе золото надо? — не отставал голос. — Меня Соловей-разбойник звать. Выпусти меня, клянусь, золото дам. Много золота! Столько, сколько ты в жизни не видал!

— Ох, как сильно ты удивишься… — хмыкнула я.

— Э! Ты баба, что ль? — удивился голос, но я уже входила вслед за Лисой в Кощееву темницу.

Глава 16

Темнота в камере была такая, что хоть глаз выколи. Пока я стояла на пороге, тараща глаза в темноту, Лиса принесла факел, вытащив его из держателя на стене.

Зрелище, представшее перед моими глазами, оказалось не для слабонервных. Нет, морально я была готова и к отрубленной голове, которая обнаружилась на широком медном блюде, стоящем на полу, и к виду висящего на цепях крупного тела.

А вот к чему я оказалась не готова, так это к запаху. Отрубленная голова, скажем так, несколько подванивала. И к тому, что из обрубка шеи Кощея торчит что-то белесое и мерзкое на вид. В этот момент я позавидовала Лисе, которая отказалась от еды перед тем, как идти сюда.

— Как видишь, без молодильного яблока восстановление идет долго, — прокомментировал Яр. — Надо забирать тело. Дома в Источник положим, куда быстрее дело пойдет. Эх, жаль, не сообразили в суму Лисе Мертвой воды налить! Трех ведер, думаю, хватило бы.

— А почему отец, кстати, яблоки не ест? Раз они такие хорошие? — уточнила я, стараясь побороть предательский тошнотворный спазм.

— Так их достать не так-то просто, — пояснил посох. — Яблоня дает плоды раз в семь лет, и их не очень много. Желающих хоть отбавляй, защищают ее хорошо, в общем, сложно это. Да и у Кощея Мертвая вода имеется, при надобности можно ею пользоваться. Хотя, конечно, при удачном стечении обстоятельств Кощей, разумеется, от яблока не откажется.

— Понятно.

Я подошла к висевшему телу и принялась рассматривать оковы. Цепи были мощными, замки — огромными и тяжелыми. Всего — двенадцать штук, если я правильно сосчитала.

— Не касайся, царевна, — раздался предостерегающий голос Лисы. — Тревогу поднимешь раньше времени.

Она подошла, на ходу доставая из сумы небольшой деревянный сундучок с железными углами и выжженным иероглифом на крышке. Прикрепила факел на стене, присела перед телом и, поставив сундучок на пол, со щелчком откинула крышку.

Не удержавшись, я заглянула ей через плечо, стараясь рассмотреть в неверном свете пламени содержимое. Свет отразился от множества металлических штучек, которые были аккуратно разложены по специальным отделениям в сундучке. Крючки, изогнутые под хитрыми углами, пара пилочек, несколько странного вида железяк, больше всего напоминающих железные карандаши со сплющенными концами. Еще лежали аккуратные мешочки, несколько бутылочек темного стекла, щипчики и толстый огарок свечи из красного воска.

Свечу Лиса достала в первую очередь и, запалив от огня факела, укрепила на полу перед телом. После чего достала небольшой мешочек и насыпала вокруг себя и Кощея тонкой струйкой что-то белое.

— Соль, — пояснила она в ответ на мой вопросительный взгляд. — Соль с небольшими добавками и наговором. Развеет сигнальную магию, когда я отомкну замки.

После этого Лиса вытащила из сундучка пару изогнутых железок и подошла к висящему пленнику. Обернулась ко мне:

— Мне кажется, было бы мудрым обдумать, как мы его отсюда вынесем. Тело, судя по всему, тяжелое, а лестница крутая. Тяжело будет, да и по времени можем не успеть, — и вновь отвернулась к первому замку. Откинула язычок, закрывающий замочную скважину, вставила одну из железок и попробовала повернуть, внимательно прислушиваясь к чему-то внутри замка.

Посчитав, что стоять над душой работающего человека не дело, я отошла подальше, чтобы не мешать, и задумалась. Лиса была права. Вдвоем мы Кощея тащить будем долго. Непозволительно долго. И если придет сменный караул, кто знает, сможем ли отбиться.

Рискнуть и позвать ко входу Коня? Он может помочь отбиться и…

Стоп! Тут ведь еще есть Соловей-разбойник! И, кажется, когда я спрашивала Костопраха о возможных союзниках Кощея, Соловья он называл. Кстати, почему вообще разбойник оказался в этой тюрьме и именно сейчас? Совпадение?

В любом случае договориться о помощи с ним, наверное, можно.

Я решительно вышла из камеры, с облегчением вдохнув относительно свежий воздух, и подошла к соседней темнице.

— Эй, в камере! — позвала я и слегка стукнула в дверь.

— А? — тотчас откликнулся хриплый голос.

Видимо, он от двери и не отходил.

— Меня зовут Марья, я дочь царя Кощея, — представилась я. — Пришла освободить отца и вернуть на родину. А то засиделся он здесь. Вернее, зависелся.

— Кто? Какая такая дочь? — изумился Соловей. — Его дочь Василисой зовут. Та еще гадина, если промеж нами…

— Я другая дочь, — оборвала я, не желая вдаваться в подробности своего здесь появления. Времени на разговоры было катастрофически мало, поэтому спросила прямо: — На свободу хочешь?

Соловей задышал чаще, а потом неуверенно ответил:

— Дык кто ж не хочет? Только вот что скажу тебе, Марья, — он замялся, а потом словно решился: — Кощей тут из-за меня очутился. Вот!

— То есть как из-за тебя? — я нахмурилась. — Ты, что ли, письмо поддельное ему написал и в ловушку заманил?

— Я, — покаянно признался Соловей. — Токмо сам не знал, что ловушка это. Василиса, тварь этакая, речами мудрыми задурила голову, поверить ей заставила. Ну я и попался.

Нет, ну надо же!

Я сердито уставилась на дверь. И после такого признания его освобождать? Ведь именно Соловей виноват в том, что Кощея поймали! Может, мы с Лисой все-таки сами справимся?

Хотя… Он ведь сам признался, хотя мог и утаить свой поступок. Так ведь нет, честным оказался. Да и сестрица моя уговаривать умеет. Неудивительно, что голову недалекому разбойнику запудрила.

— Значит так, Соловей, — произнесла я. — Освобожу тебя, так и быть. С Кощеем потом сам разбираться будешь. Мне сейчас недосуг тебя судить, да и не мое это дело. Главное — отца освободить да и свалить отсюда побыстрее. И ты мне в этом поможешь.

Яр несогласно заворчал, а из-за двери раздался глубокий облегченный вздох.

— Да я ж со всем удовольствием! — отозвался Соловей. — Помогу чем смогу, даже не сомневайся. Только вот свистеть нынче никак. Зуб мой, свистящий, Гвидонов смерд вырвал. И не в первый раз, кстати! Зуб, конечно, отрастет, никуда не денется, но то когда еще будет, — с некоторым расстройством в голосе закончил он.