Поверь в мечту - Дайер Дебра - Страница 45

– Ну, раз ты убедилась, что я жив и Слеттеру не удалось так быстро сделать тебя вдовой, то ты можешь… – устало начал он.

– Но твоя бровь разбита! Надо что-то сделать. Хотя бы промыть водой… – Она поспешила в его ванную.

Спенс видел, что она зажгла там свет, слышал шум воды и выдвигаемых ящиков. Он вздохнул и подумал, как ему усмирить зверя, который проснулся у него между ног и чем дальше, тем больше мешает ему жить.

Вернувшись из ванной с мокрым полотенцем и бутылкой виски, Тори взглянула на Спенса. Он стоял у двери, странно напряженный. На лице его ясно видны были следы тяжелого дня, под глазами залегли тени. Он пристально наблюдал за ней, и не просто наблюдал – следил за каждым движением.

– Если ты сядешь, – Тори кивнула на кресло возле кровати, – я обработаю твою рану.

– Это просто царапина. Нет никакой необходимости.

– Позволь, я помогу тебе снять пиджак. – Она повесила полотенце на спинку кресла и поставила бутылку на столик у кровати. Что угодно, лишь бы он не отослал ее, не обрек на еще одну невыносимо одинокую ночь.

Она избегала его взгляда, и когда подошла, чтобы помочь ему раздеться, он опять отступил назад. Тори побледнела, словно получила пощечину. Он даже прикосновения ее не выносит! Господи, какая она дура! Идиотка. Ее взгляд пробежался по выпуклости на брюках мужа. Тори закусила губу, но не смогла сдержать улыбку: может, все не так безнадежно и он все же находит ее привлекательной?

Спенс переступил с ноги на ногу, и она наконец рискнула поднять голову и встретиться с ним взглядом. И была поражена – в его глазах стояли тоска и какое-то по-детски беззащитное выражение…

– Уже поздно, Принцесса, тебе пора спать, – негромко проговорил он.

Может, он и прав, но Тори очень не хотелось опять спать одной в той большой кровати.

– Только после того, как я обработаю рану. – Она потянула пиджак с его плеч.

Спенс сделал еще один шажок и уперся спиной в закрытую дверь. У Тори заныло сердце, но она не сдастся так легко. Пиджак остался у нее в руках. Она перекинула его через плечо и потянулась к ремням его кобуры.

– Сегодня ночью это не понадобится.

– Подожди. – Он схватился за ремень.

– Я не вооружена, мистер Кинкейд. – Тори упорно тянула кобуру к себе.

На лице Спенса отразилось тяжкое раздумье, но он опустил руки и позволил ей снять кобуру. Револьвер оттянул ей руку, и Тори растерянно спросила:

– Куда мне его положить?

– В шкаф. На верхнюю полку. – Он выглядел таким расстроенным, словно она забрала у него не револьвер, а нечто большее.

Она прошла в гардеробную и, прежде чем повесить пиджак на плечики, уткнулась носом в мягкую коричневую шерсть и вдохнула запах. Его запах. Неотразимо возбуждающий. «Я как настоящая жена, – с гордостью подумала Тори. – Помогаю мужу раздеться, приготовила ему постель, убираю его вещи…» На верхней полке она нашла еще одну кобуру, которую носят на поясе. В ней лежал «кольт». Холодок пробежал по ее спине, и душу царапнул страх. Хоть бы они ему не понадобились… Она вышла из гардеробной и с удивлением обнаружила, что Спенс стоит на том же самом месте, прижавшись спиной к двери. Она встретила его настороженный взгляд и мягко повторила:

– Если ты сядешь, мне будет удобнее обрабатывать рану. – Он не двинулся с места, и Тори, снова увидев растерянность и беззащитность в его глазах, добавила: – Я не кусаюсь.

– Почему ты делаешь это?

– Я хочу помочь. – Она и себе-то не осмеливалась сказать правду. А может, это и была правда: просто быть рядом и помогать.

По его лицу Тори поняла, что сейчас он попросит ее уйти.

– Прошу тебя… позволь мне помочь.

«Я не могу так сразу… мне надо набраться храбрости». Кинкейд вздохнул и кивнул, смиряясь с неизбежным. Он сел в кресло с таким видом, словно это был электрический стул и приговор сию минуту будет приведен в исполнение. Тори мокрым полотенцем протерла рану, затем смочила его виски и прижала влажную ткань к ссадине над бровью. От жгучей боли Спенс со свистом втянул воздух.

– Прости, – прошептала она.

– Ничего.

Он облизал губы. Ничего особенного, но Тори смотрела и вспоминала, как эти губы скользили по ее коже и какой у них вкус…

– Почему ты охотишься за Слеттером?

– Мне не нравится, когда уродуют красивых женщин. И не нравится, когда все вокруг уверяют, что негодяя нельзя призвать к ответу. – Спенс нахмурился, глядя мимо нее в занавешенное шторами окно. – Кто-то должен остановить этого мерзавца.

– Иногда ты меня удивляешь.

Спенс взглянул на нее без всякого выражения, как будто намеренно прятал свои мысли и эмоции.

– Потому что не подхожу под тот шаблон, который ты для меня придумала?

Тори молча смотрела на него. Приходится признать – она плохо знает этого человека. А может, это и к лучшему? Иначе окончательно потеряет голову. И тогда она не сдержит обещания и не позволит ему уйти из ее жизни.

Спенс вздохнул, она чувствовала его дыхание на своей руке.

– Как ты попала в миссию?

Тори взяла его левую руку и прижала полотенце к разбитым костяшкам пальцев. Резкий выдох – она вновь причинила ему боль. Но что же делать, так надо.

– Когда-то к нам пришла работать одна девушка. Она помогала на кухне. Она была ненамного старше меня. – Тори опустила глаза и снова занялась его рукой. – Однажды я увидела ее в саду. Она рыдала так, что разрывалось сердце.

– Почему?

– Она была беременна. Когда ей было шестнадцать, один человек уговорил ее уехать с родительской фермы в Канзасе – он пообещал ей работу. А оказался тем, кто продает женщин в бордели. Они ее, как она сказала, «попробовали» и отправили в Сан-Франциско. Матушка Ли спасла ее и помогла получить работу в доме моего отца.

– И что с ней случилось потом?

– Однажды утром она вскрыла себе вены и истекла кровью. Она сделала это в ванной, чтобы не запачкать пол… Но… там было… столько крови.

Губы Тори побелели.

– Ты нашла ее?

Она кивнула, борясь с подступавшими слезами.

– Мне жаль. – Спенс обнял ее за плечи. Но Тори высвободилась и занялась его правой рукой.

– В тот день я поклялась, что сделаю все, что в моих силах, чтобы помешать этим людям.

– Мы покончим со Слеттером, я тебе обещаю.

Он поднял голову и поймал ее взгляд. Тори смотрела на него сверху вниз и со страхом понимала, что это лицо она уже запомнила на всю жизнь: щетину на щеках, твердую линию подбородка, широкий лоб и золотистые глаза… Это уже не просто лицо красивого мужчины – это черты родного человека. «Господи, – взмолилась она, – если Спенс захочет наказать Слеттера, сделай так, чтобы мой муж остался жив». Вслух же она произнесла:

– Сегодня он мог тебя убить. Пожалуйста, не забывай об осторожности.

– Твое участие меня трогает.

Это было сказано все так же равнодушно, и Тори не поняла, смеется он или говорит серьезно. Мгновенно ощетинившись на придуманную ею обиду, она выпалила:

– Это естественно! Как ты сделаешь мне ребенка, если тебя убьют?

Спенс молча рассматривал ее, и у нее появилось ощущение, что он читает ее мысли.

– А как я сделаю тебе ребенка, если ты даже прикосновения моего не выносишь?

Тори молча опустила взгляд на его руку, которую все еще держала в своих ладонях. Она выпрямила и ощупала пальцы, чтобы убедиться, что нет переломов. У него красивые руки – сильные и нежные одновременно. И эти руки дарили ей такое блаженство… Неужели всего несколько дней назад? Ей казалось, прошли годы с тех пор, как он прикасался к ней. Тори собиралась с духом. Сегодня ока притворится, что они муж и жена, любящие друг друга. Это ненадолго.

– Я никогда не говорила, что не выношу твоих прикосновений, – прошептала она.

– У меня создалось впечатление, что ты рассматриваешь любовь как нечто недостойное и даже постыдное.

Пора. Если она струсит, то не получит того, к чему стремится. Тори все время пыталась себя убедить, что думает только о ребенке. Но в этот момент она думала лишь о себе. Просто она очень хочет Спенса Кинкейда. Правда, она так ничему и не научилась. С чего же начать? Боже, так неловко она не чувствовала себя с момента своего первого котильона.