Королевство пепла (ЛП) - Маас Сара - Страница 192

Аэлина проснулась, и запах сосны и снега ее мэйта обернулся вокруг нее. За пределами их палатки завывал ветер, раскачивая и вздувая стены.

Усталая. Она была такой уставшей.

Аэлина долго смотрела в темноту и больше не спала.

…

Даже со снегом Задубелого леса, несмотря на более широкий путь, который Аэлина прожигала по обе стороны древней дороги, протянувшейся через континент, словно засохшая вена, она чувствовала, что Эндовьер вырисовывается впереди. Могла почувствовать Руннинские горы, выступающие к ним, стену на горизонте.

Она ехала спереди, не говоря ни слова, все утро, а потом и день. Рован ехал рядом с ней, всегда оставаясь слева от нее — как будто он мог быть щитом между ней и Эндовьером — пока она посылала потоки пламени, которые расплавляли древние деревья впереди. Ветер Рована подавлял любой дым, предупреждающий врага об их приближении.

Он закончил татуировку прошлой ночью. Он взял маленькое ручное зеркало, чтобы показать ей, что он сделал. Татуировку, которую он сделал для них.

Она взглянула на расправленные крылья — крылья ястреба — на ее спине и поцеловала его. Целовала его до тех пор, пока не исчезла его собственная одежда, и она оказалась верхом на нем, не утруждая себя словами и не способная найти их.

Ее спина зажила к утру, хотя в нескольких местах вдоль позвоночника она оставалась нежной, и в те часы, когда они ехали ближе к Эндовьеру, она обнаружила, что невидимая масса чернил высохла.

Она жива. Она выжила.

После Эндовьера и после Маэвы.

И теперь ей предстояло ехать, словно в ад на север, пытаясь спасти своих людей, пока Морат не уничтожил их навсегда. До того, как придут Эраван и Маэва, чтобы сделать это.

Но это не останавливало тяжесть этого рывка на запад. Видеть то место, от которого она так долго убегала, даже после того, как была физически свободна.

После обеда она увидела Элиду справа от себя, молча ехавшую под деревьями. Выглядевшую лучше, чем когда она видела девушку раньше. Румянец был на ее щеках.

У Аэлины было ощущение, что она точно знает, откуда этот румянец, что если она оглянется туда, где ехал Лоркан, она увидит его с довольной, чисто мужской улыбкой.

Но слова Элиды были совсем не словами влюбленной девушки.

— Я не думала, что смогу снова увидеть Террасен, как только Вернон заберет меня из Перранта.

Аэлина моргнула. И даже румянец на лице Элиды исчез, а губы сжались.

Из всех них только Элида видела Морат. Жила там. Выжила там.

Аэлина сказала:

— Было время, когда я думала, что никогда больше не увижу его.

Глаза Элиды стали беспокойными.

— Когда ты была ассасином или когда ты была рабом?

— Обеими. — и, может быть, Элида подошла к ней просто, чтобы заставить ее поговорить, но Аэлина объяснила:

— Когда я была в Эндовьере, это была пытка другого рода, когда я знала, что дом находится всего в нескольких километрах. И что я не смогу увидеть его в последний раз перед своей смертью.

Темные глаза Элиды сияли пониманием.

— Я думала, что умру в этой башне, и никто не вспомнит, что я существовала.

Они обе были пленницами, рабами — в своем роде. У них были изношенные кандалы. И их шрамы.

Или у Элиды. Отсутствие их на Аэлине все еще разрывало ее, отсутствие, о котором она никогда не будет сожалеть.

— Мы сделали это в конце концов, — сказала Аэлина.

Элида протянула руку, чтобы сжать руку Аэлины.

— Да, мы сделали это.

Даже если бы она теперь хотела, чтобы это закончилось. Все это. Каждое ее дыхание ощущалось подавленным этим желанием.

После этого они продолжили идти, и как раз когда Аэлина заметила развилку дороги — перекресток, который приведет их к соляным шахтам, — с ракинов раздался предупреждающий крик, поднявшийся вдоль края между лесом и горами.

Аэлина немедленно вытащила Златинец. Рован вооружился рядом с ней, и вся армия остановилась, пока они осматривали лес, небо.

Она услышала предупреждение, когда мимо пролетела темная фигура, такая большая, что она затмила солнце над пологом леса.

Виверна.

Луки застонали, и лучники помчались мимо, преследуя эту виверну. Если разведчик из Железнозубых заметил их…

Аэлина подготовила свою магию. Виверна наклонилась к ним, едва различимая сквозь решетку ветвей.

Но тогда вспыхнул огонь. Безобидный.

Не огонь. А лед, мерцающий и вспыхивающий, прежде чем он превратился в пламя.

Рован тоже его узнал. И приказал остановить стрелы.

Это не Аброхас приземлился на перекрестке. И не было никаких признаков Mаноны Черноклювой.

Свет снова вспыхнул. А затем Дорин Хавильярд стоял там, его плащ и штаны были испачканы и изношены.

Аэлина поскакала по дороге к нему, Рован и Элида были рядом с ней, остальные за их спинами.

Дорин поднял руку, его лицо было мрачным, как смерть, даже когда его глаза расширились при виде ее.

Но Аэлина почувствовала их.

То, что принес Дорин.

Ключи.

Все три.

Глава 88

Рука и ребра Эдиона были в огне.

Хуже, чем жгучая жара костров, хуже, чем любой уровень горящего царства Хэлласа.

Он пришел в сознание, когда целитель наложила первый стежок. Она предложила закусить небольшой кусочек кожи, а вокруг все кричало от боли, пока она зашивала его.

К тому времени, как она закончила, он снова потерял сознание. Он проснулся через несколько минут, по словам солдат, которым было поручено проверить не умер ли он, и обнаружил, что боль немного ослабла, но была все еще достаточно большой, чтобы не использовать меч. По крайней мере, пока кровь Фэ не исцелит его — быстрее, чем смертные.

То, что он не умер от потери крови и мог попытаться пошевелить рукой, а потом даже с доспехами ввалился на улицы города, направляясь к стене, было благодаря крови Фэ. Да, от матери, но больше от отца.

Слышал ли Гавриэль за морем или там, куда его привела охота за Аэлиной, что Террасен вот-вот падет? Волновало ли это его?

Это не имело значения. Даже если бы часть его хотела, чтобы Лев был здесь. Рован и другие, конечно, но постоянное присутствие Гавриэля было бы бальзамом для этих людей. Возможно, и для него.