Крепостные камни начали дрожать. Рован протянул руку, чтобы собраться с силами, страх, как будто он ничего не знал, пронзил его, когда Аэлина подняла руки над головой.

Огненный столб взорвался вокруг нее, поднимая ей волосы.

Волна взревела и взревела на нее, на армию позади нее.

Тряска в крепости была не от волны.

Это не было от той стены воды вообще.

Трещины образовались в земле, рассыпаясь по ней. Паутина от Аэлины.

— Горячие источники, — выдохнул Шаол. — Дно долины полно источников в самой земле.

Горящее сердце мира.

В этот раз крепость сотряслась еще сильнее.

Огненный столп втянулся обратно в Аэлину. Она вытянула руку перед собой, сжав в кулак.

Как будто это остановило бы волну.

Он знал. Как и ее мэйт и карранам, он знал.

— Три месяца, — выдохнул Рован.

Остальные замерли.

— Три месяца, — снова сказал он, его колени дрожали. — Она делала спуск в свою силу в течение трех месяцев.

Каждый день, когда она была с Маэвой, закованная в железо, она углублялась. И она не слишком проникла в эту силу с тех пор, как ее освободили, потому что она продолжала совершать погружение.

Чтобы собрать всю мощь ее магии. Не для Замка, не для Эравана.

Но для смертельного удара Маэве.

Несколько недель спуска привели ее силы к разрушительным уровням. Три месяца этого…

Святые боги. Святые боги.

И когда ее огонь коснулся стены воды, которая теперь возвышалась над ней, когда они столкнулись…

— ВНИЗ! — проревел Рован над кричащими водами. — ПАДАЙТЕ!

Его спутники упали на камни, все в пределах слышимости делали то же самое.

Рован погрузился в его силу. Быстро и сильно погрузился в нее, вырвав остатки магии.

Элида и Лоркан были еще слишком далеко от ворот. Тысячи солдат были все еще слишком далеко от ворот, когда над ними поднялась волна.

Когда Аэлина открыла руку.

Огонь вспыхнул.

Несокрушимый синий огонь. Бушующая душа пламени.

Приливная волна этого.

Выше, чем бушующие воды, сила огня взорвалась от нее, широко распахнувшись.

Волна врезалась в нее. И там, где вода встретила огненную стену, где тысяча лет заключения встретились с тремя месяцами, мир взорвался.

Дымящийся пар, способный растопить плоть из кости, пронесся по равнине.

С грохотом Рован бросил все, что осталось от его магии, в поток пара, стену ветра, которая понеслась к озеру, горам.

Тем не менее вода пришла, разбившись о пламя, которое не дало ни дюйма.

Смертельный удар Маэве. Потрачен здесь, чтобы спасти армию, что может означать спасение Террасена. Чтобы пощадить жизнь на равнине.

Рован стиснул зубы, тяжело дыша от своей истекающей силы. Прорыв скрывался смертельно близко.

Бушующая волна снова и снова бросалась в стену пламени.

Рован не видел, попали ли Элида и Лоркан в крепость. Попали ли другие солдаты и всадники на равнине.

Принцесса Хасар сказала, поднимаясь рядом с ним:

— Эта сила не благословение.

— Скажи это своим солдатам, — прорычал Фенрис, тоже встав.

— Я не это имела в виду, — отрезала Хасар, и на ее лице отразился трепет.

Рован прислонился к зубцам, тяжело дыша, пытаясь удержать смертоносный пар в направлении армии. Когда он остыл и отослал это, унося прочь.

Твердые руки скользнули под его руками, и затем там оказались Фенрис и Гавриэль, подпирающие его между собой.

Минута прошла. Потом другая.

Волна начала снижаться. Огонь горел.

В голове Рована стучало, во рту пересохло.

Время ускользнуло от него. Медный запах заполнил его рот.

Волна спускалась дальше, бушующие воды успокаивались.

Затем рев превратился в стон, волны в вихри.

Пока стена пламени не стала опускаться тоже. Отслеживая воду вниз, и вниз, и вниз. Позволяя ей просочиться в щели земли.

Колени Рована подкосились, но он держался за свою магию достаточно долго, чтобы пар уменьшился. Для этого тоже нужно успокоиться.

Он заполнил равнину, превратив мир в дрейфующий туман. Блокируя вид на королеву в центре.

Тогда упала тишина. Полное молчание.

Огонь мелькнул в тумане, синий превратился в золотой и красный. Приглушенное пульсирующее свечение.

Рован плюнул кровью на камни, его дыхание было словно осколки стекла в горле.

Пылающее пламя сжалось, пар прошел мимо. Пока не осталось только тонкого огненного столба, скрытого на окутанной туманом равнине.

Не столп огня.

Но Аэлина.

Светящаяся раскаленным огнем. Как будто она настолько отдалась пламени, что сама стала огнем.

Огненосица, кто-то шептал внизу зубцов.

Туман вздымался и вздымался, превращая ее в нечто, кроме светящегося столпа.

Молчание стало почтительным.

Слабый ветер с севера обрушился вниз. Завеса тумана отодвинулась, и вот она там.

Она светилась изнутри. Сияющие золотые пряди ее волос плыли по призрачному ветру.