Пепел кровавой войны - Маршалл Алекс - Страница 116

— Будем считать, что ты сказала «да».

Самая последняя стена Отеана возвышалась над центральным рынком всего в дюжине кварталов впереди. Поэтому тяжело дышавший Марото был разочарован еще сильней, сделав последний поворот и увидев между прилавками тотанцев, преградивших путь к спасению. Ну хорошо, возможно, часть кобальтовых или даже большинство сумели прорваться к надвратной башне, но далеко не все, если судить по растерзанным трупам в синих плащах, усеявших рыночную площадь.

Когда сотни пустотелых солдат и зеленоглазая конница бросились навстречу, Марото передал клетку с василиском Неми и крепко сжал обеими руками копье племянника. Ни одного мудрого слова не пришло в этот момент на ум, и он решил: лучше ничего не сказать, чем ляпнуть какую-нибудь глупость. К тому же это кремнеземельское копье скоро все скажет за них обоих.

Откуда-то сзади донесся взрыв, подчеркнувший его мужественное молчание, и Марото усмехнулся, несмотря на то что лицо ужасно болело. Или, может быть, благодаря этому; все перемешалось в его высушенных ядом мозгах. Если пожертвовать ночным отдыхом ради долгого и жестокого сражения с монстрами, словно явившимися из кошмаров ужальщика, то скоро сама жизнь покажется сном. Этот взрыв означал, что ловушка непорочных сработала и всех тотанских уродов теперь ожидает жуткая смерть. Да, они погибнут вместе с Марото и остальными кобальтовыми, оказавшимися по другую сторону центральной стены, но так порой и заканчиваются песни.

Однако не всегда.

Дождь над атакующими усилился, а затем на их передние ряды обрушился град стрел, пущенных навесно из-за стены. Многие упали, преимущественно пехотинцы, но табун конеподобных монстров устоял, хоть стрелы и торчали из их тел во все стороны. Этот залп был добрым подспорьем, пусть даже его оказалось недостаточно, чтобы спасти беглецов от остатков преследовавшего их легиона. Но тут случилось невероятное: на дальней стороне рыночной площади решетка надвратной башни поднялась и к уцелевшим тотанцам волна за волной устремились всадники, не только непорочновские, но и ранипутрийские драгуны с опущенными пиками и поднятыми щитами.

К тому времени Марото уже изрядно намучился со своей физиономией, пораженной ядовитыми жучиными соками. Но до того как Неми угостила его яйцом, он успел получить первоклассный приход. Индсорит прошла мимо него со вскинутым мечом, напомнив, что пора сделать хороший день еще лучше, — к чему тупо таращиться на свою причудливую судьбу, если можно подоткнуть юбку и станцевать с ней? Он обернулся к Неми, собираясь сказать, чтобы та держалась у него за спиной, но от удивления забыл о своем намерении. Неми уселась на клетку, подвернула платье и зажала между ногами зазубренный, словно пила, меч. Она подняла навстречу дождю маленький лук, прошептала что-то, стряхнула влагу с тетивы и заиграла на мече.

Звучало это ужасно. Прямо-таки адски. Но разве найдется лучшая музыка для такого танца? Остроногим демонам, похоже, эти звуки понравились еще меньше, чем Марото. Приближавшийся табун заверещал, затем попятился. Горящие зеленые глаза подернулись розовым, на вертикальных пастях выступила пена, а затем твари развернулись и помчались обратно, топча своих же солдат. Какое-то злое колдовство, вне всякого сомнения.

Пробиваясь вперед следом за Индсорит под звуки экзорцистского концерта, Марото невольно улыбнулся. Много лет назад он поклялся никогда не поднимать оружия против багряной королевы, но он и представить себе не мог, что однажды будет сражаться вместе с ней. Как бы отчаянно ни жаждал Марото медленной и мучительной смерти, но все же понимал, что в нем сейчас говорит тотанский яд, а на самом деле очень хочется пережить этот день и рассказать Индсорит, как строго соблюдался обет, даже в битве у Языка Жаворонка. Нет ничего плохого в хвастовстве, если оно заслуженное.

Марото поразило то, как удобно в обращении копье. По правде говоря, он никогда не любил колющего оружия и вообще любого кремнеземельского, но, как говорится, бывают жуки и жуки. Вероятно, яд в голове тоже способствовал этим странным галлюцинациям, но каждый раз, когда тотанцы подходили со стороны слепого глаза, ухо начинало гореть, как будто его выкрутил злобный старый пердун, и, получив предупреждение, Марото успевал повернуться, чтобы отбить удар и проткнуть врага. Он чувствовал себя так хорошо, что хотелось завыть, и выть было так приятно, что он удивлялся, почему не делал этого прежде.

Завыл, ударил, уклонился. Завыл, уклонился, ударил. Сбил с ног, завыл, пронзил. Завыл, завыл, завыл.

Внезапно он вышел, пошатываясь, с другой стороны тотанского войска и уткнулся прямо в бок ранипутрийского гнедого жеребца. На него с удивлением воззрился всадник, старый драгун, чье обрамленное бармицей лицо украшали еще более густые усы, чем у императорской многоножки на защитной планке его шлема. Эй, подождите, демоны вас подери!..

— Доброе утро, капитан, — сказала кавалересса, салютуя ему по уставу кобальтовых. — Какая неожиданная встреча!

Все противоречивые фрагменты этого безумного утра наконец-то сложились в одну картину.

— Скажи мне честно, Сингх, — с подозрением проговорил Марото, — я знаю, что на этот раз не просто пообтрепался, а на самом деле умер... Но что это за место? Какая-то особая разновидность рая или ада?

— Это просто жизнь, старый Негодяй, — ответила она, сплевывая кусок бетеля в окрашенную кровью лужу под ногами. — То есть это смесь и рая и ада. А теперь нам пора бежать обратно за стену, пока твои пропитанные жуками мысли не стали пророческими.

— Заметано, — кивнул Марото, наблюдая за тем, как Неми, Индсорит и немногие уцелевшие кобальтовые и цеписты подныривают под решетку.

Сам он вместе со старой подругой Негодяйкой вошел в надвратную башню позади всех. Но последними оказались его племянник и Чи Хён. Скакун протащил их под решеткой, когда та уже опускалась. Всадники выглядели столь же утомленными, как и их зверь, когда прорвались с западного рынка к его восточному близнецу. Животное сопело и пыхтело, пробираясь по забитой народом площади, совсем как это делал Марото, когда поднимался по стене каньона, еще до того, как восстановил былую форму.

— Эй, резвые всадники, как дела-делишки... — хотел было поприветствовать их Марото, но Мрачный наклонился и выблевал свой завтрак, не успев даже коснуться земли.

Чи Хён спешилась следом и погладила Мрачного по спине. Это был такой интимный жест, что Марото не решился добавить свои родственные похлопывания. Он не стал сопротивляться, когда Сингх повела его через переполненную площадь, на которой кобальтовые пили из одного бурдюка с цепистами, а ранипутрийские всадники делились своим биди с непорочновскими лучниками. Среди них попадались и кремнеземцы, но, судя по их раскованному поведению и обшитым черной кожей доспехам, это были уроженцы Рега, побережья Бал-Амона или еще какой-нибудь цивилизованной части родины Марото. Почти все Лучи Звезды были представлены на оживленной рыночной площади Восточного Отеана, и здесь, в отличие от опустевших кварталов по ту сторону стены, в окнах домов видны были лица горожан. Испуганные лица.

— Ты успел позавтракать? — спросила Сингх, проходя мимо палаток, заменивших привычные торговые прилавки.

Вдыхая запах шипящих в импровизированной кухне непорочновских барбекю, Марото дождался своей порции с неимоверным трудом. Очередь двигалась быстро, солдатам не приходилось платить за обернутый лопухом или листом морской капусты рисовый рулет с маринованной говядиной и кислым соусом, но даже многотерпеливая кавалересса не раз порывалась уйти. Марото уговорил ее проглотить три вкуснейшие трубочки возле палатки и сам подкрепился, запив водой из соседней дождевой бочки. Нет ничего лучше, чем поесть после драки... Разве что посидеть после драки, но в планы Сингх, похоже, отдых не входил.

— Ты куда-то ужасно опаздываешь? — тяжело дыша, поинтересовался Марото.

Спазмы в боку больше не казались ему желанными напоминаниями о смерти и прочей хрени.