Пепел кровавой войны - Маршалл Алекс - Страница 115

Марото почувствовал, как напряглось его Милосердие от перспективы принять смерть прямо здесь и сейчас. Представление Хортрэпа, окружившего себя огромной оболочкой из тараканов и бросившегося на тотанцев, задело какую-то струну в его груди. Хватальщик был самым эгоистичным подонком из всех, кого Марото когда-либо встречал, но колдун героически пожертвовал жизнью, чтобы спасти друзей. Думал или нет старик о том, что это будет его последний бой? Почти нет сомнений, что он уже мертв, если не случилось чего похуже, ведь недаром Ассамблея вексов без устали выпытывала у Марото все, что он знал о Хортрэпе, проявляя к ведьмаку исключительный интерес. Хотя никто из этих уродов не объяснил, чем им так ненавистен Хватальщик, не было сомнений, что они ждут не дождутся того дня, когда Хортрэп попадет в их морщинистые лапы. Марото полагал, что это обычная конкурентная борьба, колдуны всегда были зловредной породой. Увидев, как один из древних жрецов направил своего дракона-кальмара прямо в грудь хортрэповского колосса и сбил с ног, Марото решил, что Ассамблея вексов наконец-то добралась до ведьмака.

Впечатляющий пример для подражания. Но Марото был специалистом в своем деле, он всегда оставался на последнем рубеже, и если Хортрэп Хватальщик своей смертью помог кобальтовым пройти так далеко — что ж, Марото поможет им дойти до конца. А конец наступит неподалеку от храма Пентаклей, где, вероятно, погиб Канг Хо. Вот вам материал для новой легенды: Пятый Негодяй присоединяется к Третьему и Первому, приняв достойную смерть у стен Осеннего дворца. Настоящая гребаная классика.

— Идем, — позвала Индсорит, соскальзывая с кучи мусора на улицу Западного Отеана. — Они уже поравнялись с нами.

— Они уже выше нас, — поправила Неми и указала назад, туда, где покрытая мехом тварь с миножьей пастью на каждой из гибких конечностей взобралась на неразрушенную часть внешней стены. Если бы в первой тотанской армии были такие огромные чудовища, они бы взяли Осенний дворец за считаные часы, а не за недели. — Пора убегать, капитан Марото. Вы обязаны мне жизнью, и правила приличия требуют отплатить тем же.

— Я тоже так считаю, — ответил он, вдохновленный мыслью о самопожертвовании. — Буду удерживать этот проход столько, сколько вам понадобится для бегства. Не могли бы вы передать моему племяннику копье? Сомневаюсь, что у меня будет возможность самому сделать это...

— Ни в коем случае! — рассердилась ведьма. — Я не для того спасала вашу жизнь, чтобы вы тут же ее выбросили.

— Простите? — не понял Марото. — Вы же сказали, что яд, попавший мне на лицо, убьет меня, правильно? Так почему я не могу остаться на последнем рубеже, чтобы выручить остальных?

— Я сказала, что яд может оказаться смертельным, — ответила Неми и поднялась на цыпочки, чтобы осмотреть лицо Марото, превратившееся в медленно сочащуюся кровью игольницу. — Но мое яйцо замедлило его действие, и у вас еще есть немного времени; не стоит тратить эти бесценные минуты на глупый спектакль. Вы должны отнести Зитатрис в безопасное место, потому что я сама, даже приняв двойную дозу, не смогу бежать с клеткой в руках... Если вы погибнете, погибнет и она, и тогда я тоже умру.

— Ох-х-х! — Марото кивнул неожиданно поплывшей головой и оглянулся туда, где чудовище с пастями на лапах спрыгнуло с внешней стены на соседнюю крышу, разбросав черепицу, но не провалившись, а затем помчалось прямо к ним. — Бежим!

Неми уже сорвалась с места, догнав Индсорит на булыжной мостовой. Марото тоже спрыгнул, василиск под покрывалом шипел каждый раз, когда клетка покачивалась в руке. Кобальтовые перебирались через груду развалин, направляясь в Западный Отеан. Пересекая улицу, всего в шести кварталах отсюда выходившую к величественным внутренним воротам Осеннего дворца, Марото заметил спешивших наперерез тотанцев.

Позади грохочущих солдат еще один восьминогий монстр спрыгнул со стены, пробив крышу храма... и вырвался наружу из двойных дверей, ничуть не замедлив скорости после падения. Приподняв свое гладкое белое тело на задних лапах, он вытянулся до второго яруса замка: из широко открытых пастей на всех шести раскачивающихся передних лапах вырывались нестройные трубные завывания. Марото не взялся бы сказать, что это означает, но сомневался, что тварь собирается сдаться в плен. В мгновение ока он догнал Индсорит и Неми.

Когда они перескочили через развалины внутренней стены и оказались в Отеане, Мрачный решил, что теперь можно немного сбавить скорость. Однако вышло наоборот, широкие улицы позволяли скакать еще быстрей, и каждая встряска в седле будто снова пробивала его дырявый живот. Половина тотанской армии уже наводнила город, а вторая, еще более многочисленная, мчалась по пятам, так что даже такой быстроты могло оказаться недостаточно. Они прорывались через кварталы столицы, то совсем опустевшие, то заполненные вражескими солдатами; панголин скользил на поворотах по булыжной мостовой, ударяясь в опрятные каменные дома и ломая изгороди. Чем глубже они забирались в жилые районы, тем реже встречались на пути кобальтовые, и Мрачный не мог понять, пытается ли Чи Хён отвлечь на себя вражескую погоню, или же они просто заблудились в самом большом городе Звезды, вероятно битком набитом смертельными ловушками.

Они застали врасплох еще одну группу тотанцев, а затем Чи Хён похлопала Мрачного по бедру:

— Мрачный, подержи поводья, мне нужно свериться с картой.

— Да, конечно, — согласился Мрачный, опасаясь, что животное сбросит их обоих, как только он коснется поводьев.

Этого не произошло, но теперь, когда Чи Хён перестала придерживать его, шансы сползти по чешуйчатому боку увеличились. Так и не дождавшись, когда ее рука вернется на место, он увидел, что улица впереди разделяется на две, и выкрикнул:

— Эй, Чи Хён! Влево?

— Да, влево! — ответила она, и Мрачный слегка потянул поводья, стараясь направить скакуна в нужную сторону.

Огромное животное никак не отреагировало, и он потянул сильнее... Но вместо того чтобы принять влево, скакун повернул вытянутую морду, выдернул поводья из рук Мрачного и остановился на развилке.

— Мрачный!

— Проклятье!

Он наклонился вперед и потянулся к свисавшим поводьям, но зверь фыркнул на него. Мрачного не вытошнило и живот не лопнул, хотя и то и другое было вполне возможно. Когда он наконец-то схватил кожаные ремни и выпрямился, оказалось, что скакун вовсе не обиделся на его неумелое управление, — огромная серая тень мчалась по левой дороге, отталкиваясь многочисленными лапами от стен и мостовой. Эта тварь слегка напоминала лысого мамонта с острыми, словно зубы, хоботами вместо ног, притом что конечностей было вдвое больше. Однако Мрачный не успел как следует рассмотреть чудище, а сразу же дернул поводья, разворачивая скакуна, и ударил его каблуками в бока изо всех оставшихся сил.

Настала очередь Чи Хён вцепиться в Мрачного, когда они рванулись по правому ответвлению. На них градом сыпалась черепица — монстр срезал угол по крышам домов, разделяющих улицы. Чудовище припустило еще быстрей, его пасти поочередно вздрагивали. Чи Хён принялась дергать Мрачного за волосы и царапать руки, крича, чтобы он остановился, но, хотя идея и показалась ему разумной, он все равно не знал, как это сделать.

Далеко впереди улица выходила на площадь, и за пеленой дождя было видно, как монстр спрыгнул, чтобы перехватить их. Толстые лапы разворотили мостовую, чудовище развернулось в их сторону... и исчезло, потому что широкая площадь исчезла в невообразимом жаре и ослепительной вспышке. Их окружил густой туман — это мгновенно испарилась дождевая влага.

— Да, — проговорил Мрачный, когда в ушах перестало звенеть и он понял, что Чи Хён спрашивает, все ли с ним в порядке. Скакун остановился, улицу скрыл из виду туман, но Мрачный все же разглядел, что стены соседних домов покрыты серыми и черными пятнами крови. — Как я понял, ты тогда имела в виду другое «влево»?

Она не успела ответить, потому что из туманных развалин проступили какие-то тени. Привлеченные взрывом солдаты в черных доспехах наступали с оружием наперевес. Мрачный дернул поводья, разворачивая скакуна, и пробормотал: