О, Боже! Какие мужчины! Трилогия (СИ) - Яблочкова Наталья - Страница 97

“Тэйалия!” — позвали меня вновь, вызвав очередной приступ головной боли. — “Ваши урмыты просятся в Дом. Впустить?”

Прошептала непослушными губами, сначала что-то похожее на “нет”, а потом, отчего-то передумав — “да”.

“Да или нет?” — снова обратились ко мне мысленно.

“Да” — это произнесла про себя, зато вслух застонала, это слово далось мне новым приступом мигрени. Казалось, ещё чуть-чуть и голову разорвёт на куски, а сама я распадусь на миллиарды атомов, дабы более никогда не восстановиться в прежнем теле. И я была не против. Была бы рада любому развитию ситуации, которое позволило бы мне навсегда избавиться от боли.

Разглядеть новые действующие лица, которые отметились громкими восклицаниями, и их голоса отзывались во мне режущей болью и желанием прямо здесь и сейчас умереть, не получилось бы, даже пожелай я того. Глаза заволокло мутной плёнкой, сквозь которую мало что можно было разобрать.

Прикосновение кого-то постороннего к моей коже, заставило закричать и выгнуться дугой — меня словно электрическим разрядом пронзило. А потом затрясло, мелкая дрожь охватила всё тело, и не могу сказать, что это было приятным ощущением — как и все остальные, скорее болезненным.

Кто-то рядом со мной что-то говорил, вызывая всё новые и новые приступы мигрени, вместе с тошнотой и головокружением. Не разбирала слов, не понимала того, что произносится кем-то смутно знакомым, голос которого ножом проходится по оголённым нервам. Хотелось только одного — вернуться в такое спокойное недавнее небытие и прекратить эту пытку звуком, светом и жуткими ощущениями. И сил не находилось, чтобы сбросить с себя руку того, кто ко мне сейчас прикасался. Всё, на что меня хватило — слабо застонать, протестуя и зажмуриться.

А потом болезненные ожоги от касаний ко мне, стали сходить на нет. Утихомирилась немного тошнота, успокоилось головокружение, и боль в теле стала не такой острой. Смогла закрыть глаза и немного расслабиться… Но вот отключиться от реальности не удалось, мне просто не дали этого сделать.

— Ева! — позвал кто-то знакомым голосом. — Не спи! Тебе нельзя спать!

Повиноваться и не стала бы, но слишком громко сказано было, непроизвольно распахнула глаза, пытаясь сфокусировать взгляд на том, кто мешал мне отдохнуть.

— Нельзя, нельзя спать… — приговаривал смутно знакомый мужчина со смешным тёмным ёжиком на голове.

— Следи, чтоб не уснула, — велел кто-то с другой стороны.

Руками он скользил по моей коже, утихомиривая боль. Но узнать его не получалось. Будто что-то мешало вспомнить, кто такой этот блондинистый товарищ. Лицо будто и видела когда-то… Но вот когда и при каких обстоятельствах? Не помнилось, совсем.

Мужчины переговаривались, и мне всё казалось, что кого-то не хватает… Что должен быть кто-то ещё…

— Ева! — позвали меня, стоило только закрыть глаза и попробовать отдохнуть. — Не спи!

Но сил приподнять веки, и глянуть на назойливого мужика с тёмными волосами не было. И, словно в ответ на моё нежелание напрягаться, полыхнуло болью там, где ко мне прикоснулся блондинистый мужик. Распахнула глаза и застонала, протестуя.

— Так-то лучше, — пробормотал блондин и продолжил водить по моему телу руками.

Сколько это продолжалось, не смогла бы сообразить, не в том состоянии была. Стоило мне только попытаться ускользнуть в небытие, как получала вспышку острой боли там, где, то ли мучитель, то ли лечитель, касался моего тела.

— Вот теперь спать можно, — устало сказал блондин в какой-то момент, оторвавшись от меня и тяжело вздохнув. — Проследишь, чтобы потоки были ровными? — спросил у того, который со смешным ёжиком волос на голове был. — Я проверю второго больного…

И я смогла закрыть глаза, более можно было не бояться того, что будет больно. Ушли тошнота и мигрень, только слабость и желание спать остались. И они одержали надо мной мгновенную победу, погрузив в беспокойные и путаные сновидения без какого-либо смысла. Проснулась разбитой, но способной более чётко воспринимать окружающее. Приподняла голову на постели и окинула взглядом помещение, которое не хотело всплывать в памяти. Где я нахожусь? И что со мной произошло? Местечко совсем не похоже на больницу… И мужики, целых три штуки. Один прикорнул сидя на полу, сложив руки под головой на чём-то невидимом, на чём лежала и я. Второй нагло устроился рядом, крепко обняв. Третий лежал отдельно, странно неподвижный и бледный. Труп? Нет, кажется, живой. Грудь еле заметно, но поднимается-опускается. Блондин, шатен и рыжий. Брюнета только не хватает, для полного комплекта. Это что? Чей-то гарем? Или просто чья-то изощрённая издёвка? Таким бы смачным мужикам в стриптиз-клубе танцевать, будут пользоваться нереальным успехом. А они тут, рядом со мной дрыхнут, да ещё и полуголые все… К чему бы это?

Попробовала пошевелиться, желая сдвинуться с места и чувствуя себя жутко проголодавшейся — будто вообще несколько дней не ела. Тело слушалось с трудом, не желая повиноваться. Еле-еле удалось руку приподнять, а дальше силы завершились. Уронила голову на нечто невидимое и закрыла глаза. Попыталась обдумать то, что увидела, но не получилось, накрыло очередной волной усталости… и очень быстро снова уснула.

Сколько дней или часов вот так просыпалась и снова засыпала, не знала. Самочувствие постепенно улучшалось, в отличие от декораций, но в то же время мужчин заставала в моменты бодрствования в различных ситуациях. Только рыжий, как и я, оставался лежачим и один раз, даже увидела, как он открыл глаза. Глянул на меня мутными карими глазами и прошептал непослушными губами:

— Ева…

Значит, мы с ним точно знакомы. Не зря же смутное что-то такое в мозгу брезжит… И вот откуда у меня в знакомых столько красивых, потрясающих мужчин? Купать носят, кормить чем-то странным, кормят. Стерегут как зеницу ока. И что на это всё думать? Как и на то, что темноволосый мужик блондину вообще не позволяет меня в душик носить и мыть? И душик странный, но в то же время знакомый, как и мужики. Вот откуда всё это? И как я здесь оказалась?

В какое-то своё пробуждение, нашла силы побеседовать с дяденьками-ухажёрами. И первым задала самый волновавший меня на тот момент вопрос:

— Где я?

— Ева! — рванул ко мне темноволосенький, как раз, в этот момент собиравшийся отойти к странной стенке, с фотообоями. — Почему ты спрашиваешь?

— Наверное, потому что не знаю ответа, — любезно просветила красавчика. — А вы можете назваться, а? А то неудобно будет к вам обращаться, как к блондину, шатену и рыжику.

— Так… — как-то опустошённо посмотрел на меня тёмненький и позвал кого-то. — Ррхан!

— Потеря памяти, — констатировал блондин, подойдя ко мне.

— Как это возможно? — присел рядом со мной темноволосый и зеленоглазый.

— Мы не знаем, что происходило с тэйалией тогда, когда мы отсутствовали. Ты помнишь, в каком состоянии мы её нашли, когда смогли войти в Дом? — и он как-то так по-особенному выделил интонацией последнее слово, что создалось впечатление, будто разговор идёт ни много, ни мало о замке. — И какие последствия у этого состояния… Я не возьмусь предугадать, — блондин, как и шатенчик, выглядел усталым.

Под синими глазами залегли тёмные круги, светлые волосы были растрёпаны, а сам мужчина ходил, всё время, недовольно поджав губы, когда не говорил, конечно. Мрачный какой-то тип, и опасный. Двигается как хищник на охоте. Вот-вот прыгнет и добычу схарчит.

Блондин поймал мой пристальный изучающий взгляд и нахмурился сильнее. А я спросила вновь, чтобы разбить возникшую неловкую паузу:

— Так как вас зовут?

— Ева, — обратился ко мне шатенчик устало. — Ты не помнишь меня?

— Н-н-нет, — ответила неуверенно и облизала пересохшие губы. — Мне, кажется, что мы когда-то встречались… Но, как и где… Не помню, — беспомощно посмотрела на него. — И его не помню, — повела глазами на блондина.

— Ева, ты … — задумчиво, подбирая слова, заговорил блондин. — Ты частично потеряла память…